Кабинка для поцелуев

Драко не собирался целовать Поттера! Ни за что на свете!!! Он не виноват, что Панси и Блейз затащили его сюда. И вообще, это ужасно нелепо — объединение факультетов и прочая ерунда, навязанная МакГонагалл всему восьмому курсу. И, чёрт возьми, Драко не ожидал такого предательства от друзей! Когда заучка Грейнджер предложила в качестве сплочения факультетов устраивать так называемые игры, которые «помогут нам всем лучше узнать друг друга», Драко только фыркнул. Он был врагом половины Хогвартса последнюю пару лет — о каких играх может идти речь? Или Грейнджер всерьёз думает, что игра в бутылочку на пьяную голову поможет им лучше узнать друг друга и все сразу полюбят его только за то, что он охрененно целуется? Впрочем, целовался Драко и правда здорово. Но в бутылочку он не играл — ещё чего, он не собирался разбрасываться поцелуями направо-налево и раздавать первому встречному, да тому же полукровке Томасу или, не дай Мерлин, рыжему придурку. Сегодняшняя игра заключалась в том, что два факультета выбирали одного участника и запихивали его в самодельную кабинку с простенькими чарами уединения. Два человека с двух факультетов. И, как гласила яркая надпись на входе, занимались они там совершенно неприличными делами, отчего Драко постоянно тянуло блевать. Кричащие буквы, складывающиеся в словосочетание «КАБИНКА ДЛЯ ПОЦЕЛУЕВ», по мнению Драко звучали просто отвратительно и ужасно давили на мозг, мешая сосредоточиться. Грейнджер совсем съехала с катушек? Это же просто возмутительно! Но свое возмущение Драко держал в себе ровно до тех пор, пока очередь не дошла до Гриффиндора и Слизерина. Два враждующих факультета. Герои и злодеи. Мерлин, спаси и сохрани. Но Драко, разумеется, не беспокоился. У него не было на это причин. Он сидел в кресле в дальнем углу общей гостиной и откровенно скучал, лениво покачивая ногой и разглядывая взбудораженных студентов. Впрочем, продолжалась его скука недолго. Панси и Блейз, чёрт бы их побрал! Они просто схватили не ожидавшего такой подставы Драко за руки, вырвали из восхитительных объятий тёплого кресла и затащили в кабинку так ловко и быстро, что проклятия, тут же родившиеся в его голове, не успели сорваться с языка. Всё, что он успел — это увидеть фигуру другого человека, видимо, тоже оказавшегося здесь по прихоти верных товарищей, а потом щёлкнули запирающие. Дверь закрыта. Выхода нет. Они были заперты в тесной кабинке, и всё, что их окружало — стены матового красного цвета с маленькими розовыми сердечками повсюду. Кто бы это ни был, если он и пытался создать романтическую атмосферу, у него это явно не получилось, потому что при одном только взгляде на сердечки Драко тошнило. Это всё было мерзко и нелепо. Наконец, Драко решил взглянуть на своего невольного товарища по несчастью и застыл. Когда он выйдет отсюда, то непременно убьет Панси и Блейза! Сердце замерло. Убьёт, он точно их убьёт! Изнасилует, расчленит или сожжёт, а лучше всё сразу и одновременно!!! Перед ним стоял Поттер. Грёбаный, мать его, Поттер, мальчик-который-каким-то-образом-снова-выжил. Лучше бы не выживал. А ещё лучше, если бы Драко умер сам. Прямо сейчас. Драко даже протёр глаза, хотя зрение у него всегда было отменное, но картинка не изменилась а, наоборот, стала только чётче, стуча в самых висках и отпечатываясь на изнанке век. Перед ним по-прежнему стоял Поттер, правда, без очков и таращился на него так, что его и без того огромные глаза стали ещё больше. Это и правда был Поттер. Ну почему это всегда должен быть именно Поттер? Сука. — Даже не надейся, что я буду тебя целовать, — говорит Драко слишком резко и тут же отворачивается, потому что на Поттера смотреть уже больно (это всё из-за ярко-розовой, ужасно раздражающей лампочки над головой, конечно же). — Как будто мне этого хочется, — тут же буркает Поттер и фыркает куда-то в сторону. Отлично, думает Драко. Он готов стоять тут хоть до скончания веков, но он ни за что и никогда не поцелует грёбаного Поттера. Ни за что. Планы по убийству Блейза и Панси заняли его уставший мозг на некоторое время, и Поттер рядом тоже притих. На самом деле они стояли так близко, что почти соприкасались плечами — Драко сделал заметку укорить потом Грейнджер за несоблюдение личного пространства. Они молчали уже пять минут, и Драко уже успел разрезать Панси на кусочки и обжарить до румяной корочки, а Блейза скормить соплохвосту и закопать его косточки на заднем дворе мэнора, но ему, конечно, опять не дали расслабиться и помечтать: из-за закрытой двери послышался возмущённый крик лохматой подружки Поттера: — Гарри, вы не можете стоять там вечно! Ты же знаешь, что дверь не откроется, пока вы не поцелуетесь. В конце концов, слизеринцы не такие плохие, как ты думаешь. Просто сделай это уже, мы устали вас ждать! Ты ошибаешься, Грейнджер. Остальные слизеринцы, может, и правда не такие плохие. Но твоему Золотому Мальчику достался Драко Малфой. Слышишь, Грейнджер? Заклятый враг твоего драгоценного дружка. Ты ещё не передумала насчёт своих бредовых идей? Негласная игра в молчанку продолжалась. Напряжение росло, и Драко уже всерьёз подумывал раздобыть где-нибудь нож и начать резать его на кусочки, чтобы потом подавать гостям в качестве десерта на скучных вечерних приемах. Ему даже удалось на пару минут забыть о чёртовом Поттере, пока тот всё не испортил. Он нарушил блаженную тишину и сказал внезапно каким-то хрипловатым голосом, отчего у Драко пересохло во рту: — Малфой. Драко поднял на него равнодушный взгляд и выгнул бровь. Что надо этому придурку? — Малфой… — ещё раз зачем-то повторил Поттер и закрыл глаза. Как будто ему было сложно говорить. Это было странно. — Послушай, я не готов стоять тут вечность. Давай уже просто… — он сделал неопределённый жест рукой в воздухе. — Нет, — отрезал Драко и вскинул на Поттера холодный стальной взгляд. — Насрать. Я не буду тебя… целовать, — на последнем слове Драко показушно скривился и отодвинулся подальше от Поттера, насколько это позволяла теснота помещения. — Малфой… — Я всё сказал. Поттер снова умолк, видимо, бросив попытки добиться от Драко каких-то действий. Драко мысленно похлопал себе и подумал, что отец непременно гордился бы им и похвалил за выдержку и умение ставить на место всяких гриффиндурков со шрамом на лбу. Это действительно было достойно уважения — так думал Драко, пока разглядывал розовые сердечки на стенах. Прошло ещё пять минут. Десять. Драко было всё равно. Он готов ждать вечность. Но вот Поттер, кажется, был не из терпеливых. Он шумно вдохнул и покосился на Малфоя, а потом подошёл ближе и сказал снова: — Малфой… — Поттер, для особо тупых повторяю, я… — Чёрт возьми! Нет, Гермиона, я не намерен больше ждать! Гарри, Мерлина ради, пятнадцать минут прошло! Да поцелуй ты уже этого чёртового Малфоя, ну сложно тебе что ли? Мы устали ждать, слышишь?! — голос Симуса отчаянно взывал к действиям, а его кулаки уже вовсю барабанили по двери кабинки. Видимо, гриффиндорцы уже узнали, кто именно находится с Гарри в одной кабинке. Хотя, какая разница, если противный Малфой всё равно отказывается что либо делать? — Малфой, ты слышишь? Они уже не могут ждать, и я устал тут стоять. Чёрт, прошло уже пятнадцать минут! А ты не можешь просто поцеловать меня? Это займёт одну грёбаную секунду! Драко глянул на него из-под нахмуренных бровей и фыркнул. Это, конечно же, означало «нет». Гарри в голову вдруг пришла ужасная идея. Разумеется, он тут же захотел воплотить её в реальность. На кабинку всё равно наложены заглушающие, так что малфоевские крики, если что, никто не услышит… — Малфой, — Гарри угрожающе сдвинул брови и двинулся на Малфоя, но тот выставил руку перед собой и совершенно безэмоциональным тоном отчеканил: — Поттер, я сказал нет, значит нет. Ты не имеешь права нарушать моё личное пространство, и вообще… — Если ты сейчас же не поцелуешь меня, я просто поймаю тебя и сделаю это сам! — совершенно возмутительно прервал его Поттер и в самом деле стал на него надвигаться, пока Драко не упёрся лопатками в картонную стену кабинки. — Поттер, ты не посмеешь!.. — Ещё как посмею! Ну давай, иди сюда, Ма-а-алфой, — Гарри раскинул руки для объятий, и Драко тут же шарахнулся от него, словно от огня. Ну ничего, это ненадолго. Спустя пару минут пыхтения и нелёгких попыток поймать изворотливого Малфоя, Гарри, наконец, удалось прижать его к стене, и он тут же обхватил его сзади руками, чтобы не вырывался. Несмотря на крепкую хватку, Малфой шипел, отчаянно пытался вырваться и даже кусался, но Гарри только покрепче обхватил его поперёк груди и склонился к самому уху Малфоя, которое тут же начало заливаться краской. — Ну же, Дра-а-ако, это совсем не страшно, — промурлыкал он на ухо опешившему Малфою, который замер в руках врага и совершенно не представлял, чему ему больше удивляться: тому, что чёртов Поттер по каким-то причинам назвал его по имени (точно бред, не иначе, констатировал Малфой), или тому, что сердце стучало как бешеное, а краска грозилась с ушей перекинуться на щёки, а потом расползтись по шее пятнистым румянцем. Вот чёрт. — Я же вижу, что ты хочешь этого. Твоё сердце так сильно стучит, — Поттер переместил руку в самый центр его груди и положил прямо на бухающее сердце, и у Драко разом застыли все мысли. Он протестующе замычал и снова попытался вырваться. — Отпусти меня! Отпусти меня, чёрт возьми! Поттер! — Ну уж нет, — Поттер мстительно ущипнул его за руку, не позволяя вырваться. — Я и так еле-еле поймал тебя, так что пока я не выйду отсюда, я тебя не отпущу. А теперь приготовься. На счёт три целую. — Поттер! — Я, конечно, понимаю, что тебе противно и всё такое, но, Малфой, мне надоели твои капризы. Я хочу уже выйти отсюда. Раз… — Поттер!!! — Два… — Ты не посмеешь!.. — снова попытался надавить на него Малфой, продолжая отчаянно вырываться, но Поттер уже разворачивал его к себе лицом. — Три… — Нет, Поттер, сто- хмпфппхмхп… — протест Драко потонул в уверенном поцелуе. Как и обещал гриффиндурок, это длилось всего пару секунд. Поттер быстро прижался к его губам своими, скользнул языком между губ и почти сразу начал отстраняться, но за эту пару секунд ему удалось надавить на какую-то особенную точку в малфоевском рту, отчего Драко вздрогнул всем телом и позорно застонал ему в рот. Гарри отстранился и поражённо уставился на Малфоя: он тяжело дышал, прикрыв глаза, а его щёки из обычно худых и бледных стали нежно-розовыми и наверняка горячими. Неужели у надменного слизеринца есть какие-то особые точки и от одних только поцелуев он становится таким — часто дышащим и с пятнистым румянцем на щеках, уже переползающим на шею? В таком случае, Гарри просто обязан проверить, что произойдет, если он наклонится и… Когда Гарри ещё раз прижался к малфоевским губам и снова нашёл языком эту точку, Драко пробила крупная дрожь, и он зажмурился, сдерживая так некстати подбирающийся к горлу стон. Поттеру, видимо, показалось этого мало, ему, видимо, хотелось замучить Драко до смерти, он желал его гибели, не иначе, потому что как ещё объяснить, что вместо того, чтобы отстраниться и выйти уже, наконец, из этой проклятой кабинки, Гарри только надавил на точку языком чуть сильнее, а потом слегка прикусил нежную кожу его губ. На этот раз Драко не смог сдержать стон острого удовольствия, пронзившего всё его тело от самых кончиков волос до пальцев ног, которые, между прочим, вот-вот грозили подогнуться в коленях и не удержать своего хозяина в вертикальном положении. Поттер такой реакцией слизеринца был, мягко говоря, удивлён, но останавливаться не решился и ещё раз укусил нижнюю губу Драко. А потом ещё раз. И ещё. Казалось, он не сможет остановиться, с упоением вслушиваясь в малфоевские стоны, но в этот момент заклинания сработали, а дверь в многострадальную кабинку щёлкнула, что оповещало о её открытии. Гарри мгновенно отстранился, хотя ему вовсе не хотелось лишаться этого восхитительного ощущения чужого тёплого тела под своей грудью, и, чтобы отвлечься, он постарался как-нибудь успокоить решившее внезапно взбеситься сердце, которое решило, что грудная клетка — это преграда, и её непременно можно сломать, если долбиться в неё каждую секунду. Ученики по ту сторону стены оживлённо зашумели, видимо, наконец дождавшись своей очереди, и Гарри вдруг ощутил болезненный укол в сердце. Они ведь даже и не поцеловались толком, а уже всё кончилось. И Малфой, у которого сердце стучит так же сильно и громко, как и его собственное, нравился ему куда больше привычного холодного засранца, и Гарри совершенно не хотелось его терять. Уже почти отчаявшись, Гарри коротко выдохнул и шагнул к выходу, но тут же был остановлен сильной рукой, притиснувшей его обратно к стене. Малфой раздражённо швырнул невербальное запирающее в дверь и, стремительно приблизившись, схватил Гарри за отвороты мантии, прошипел в лицо: — Чёрт возьми, Поттер, — и он наклонился и впился в его губы голодным жадным поцелуем, и ноги Гарри подкосились, и он думал, что упадёт от малфоевского напора, если бы не стена позади него, в которую он благополучно был вжат навалившимся на него Малфоем. Они целовались в тесной кабинке с розовыми сердечками на стенах, и Гарри рассеянно думал, что, наверное, там, по другую сторону тонких стен, снова возмущаются студенты, но, честно, какое дело ему вообще может быть до каких-то рейвенкловцев с хаффлпаффцами, до которых уже дошла очередь, когда Малфой терзает его губы зубами и языком так, что Гарри непременно бы задохнулся, будь он в здравом уме. Но Гарри в здравом уме не был — Малфой пьянил и действовал как наркотик, поэтому Поттер не выдержал и, притянув Драко к себе за затылок, толкнулся языком во влажную тесноту его горячего рта. Малфой снова застонал ему в рот, вцепился в его плечи руками и попытался придвинуться ещё ближе, если это вообще было возможно. Гарри зажмурился ещё сильнее и вплёл пальцы второй руки в растрепавшиеся белые волосы, которые сейчас были похожи на перья взъерошенной совы, но, если честно, и Драко и Гарри было наплевать, в каком состоянии сейчас находятся их причёски. Между торопливыми и жадными поцелуями Драко дышал Поттеру в рот, ловил припухшими и красными губами воздух, потому что лёгкие уже просто жгло, но сказали бы ему сейчас о третьей магической войне, он бы не сдвинулся с места. Он бы даже не подумал остановиться. Остановиться было просто невозможно. Мерлин, думал Драко, пытаясь поплотнее прижаться к горячему Поттеру, чтобы урвать ещё одну порцию головокружительных поцелуев. Он целуется с Гарри Поттером. Он, Драко Малфой, стонет Поттеру в рот и сам захлебывается его ответными стонами и желанием. Осознание накатило внезапно и с оглушающей силой, разом выметая из головы все мысли, оставляя только стук сердца и шум крови, набатом отдающиеся в ушах, стучащие в висках. Мерлин, что же они делают?! Драко отшатнулся от Поттера и попытался сфокусировать взгляд на его лице. Поттер недоуменно смотрел на него мутными зелёными глазами, а потом хрипло выдохнул, отчего сердце Драко перевернулось и взмыло вверх: — Драко? Что не так? Или тебе… не понравилось?.. Не понравилось?! Поттер точно, абсолютно точно идиот, раз всерьёз думает, что ему могло не понравиться. Неужели он совсем не видит, что происходит с Драко? Мерлин… Он просто не сможет этого вынести. Снова набросившись на Поттера с какой-то отчаянной страстью вперемешку с удушающей нежностью, выцеловывая ему на шее, подбородке, скулах и щеках затейливые узоры, Драко думал, что, возможно, Панси с Блейзом он не убьёт, но пару подзатыльников отвесить всё же придётся, чтобы не позволяли себе… всякого. Видимо, прошло уже довольно много времени, хотя Драко давно потерял ему счёт, поскольку за стеной опять начал нарастать недовольный гомон голосов, из которых Драко выделил один, с отвращением понимая, что он принадлежит рыжему Уизли. — Герм, да что они там так долго делают? Чары уже должны были сработать, неужели они поубивали там друг друга? Нам нужно открыть дверь! На этот раз отстранился Поттер и просительно заглянул в блестящие серые глаза, мужественно пытаясь сдержать очередной порыв прижаться к стройному телу и целовать до умопомрачения. — Драко… они же там ждут… нам надо, наверное, идти, — он попытался оттолкнуться от стены, но не удержался и чуть не рухнул назад, придерживаемый чужими руками. — Заткнись и целуй, Поттер, — нетерпеливо прорычал Драко и немного погодя добавил: — А они подождут. Поттер тут же повиновался, и Драко, снова и снова безудержно целуя его Гарри в ответ, должен был признать, что кабинка для поцелуев не такая уж плохая вещь.