Сестра Сохатого: Faded Life

Утренний вызов в Коукворт, а потом бессонная ночь в ожидании Римуса, надо сказать, не пошли мне на пользу. Ночь прошла странно. Положив голову на подушку, чувствовала накатившую усталость и думала, что сразу же усну. Это была насыщенная неделя, я заслужила этот отдых. Однако сон так и не пришел, не час, не даже три часа спустя. Ворочаясь на продавленной софе, я боролась с желанием вскочить на ноги, пойти на кухню и смочить горло чем-нибудь горячительным, — отличное лекарство от бессонницы, а мигрень на утро при этом такая же, как после зелья сна без сновидений. Когда, наконец, удалось провалиться в какое-то подобие дрёмы, было уже по меньшей мере пять утра. Солнце успело выползти из-за горизонта, бледные лучи облизывали щеки, проникая в квартиру из-за грязных штор. Этот сон был тяжелым, болезненным, почти как все сны на протяжении этих трех лет, но было в нем что-то странное, слишком реальное. Я чувствовала на щеках холодный утренний воздух, твердость мощенной камнем улицы, передвигая ногами с большой скоростью. Липкий, сковывающий страх тяжелым камнем сдавил горло, сердце бешено стучало в груди. Что-то было позади меня, что-то преследовало. Я то и дело оглядывалась за спину, сжимая пальцы на волшебной палочке. Дыхание начинало сбиваться, воздуха катастрофически не хватало, хотя пробежала я не так уж и много. Запутавшись в полах мантии, я поскальзываюсь и к своему ужасу падаю. Высокая фигура, завернутая в плащ, медленно надвигается из темноты с волшебной палочкой наготове. В бледной, крючковатой руке, похожей на паука, сжата книга в черной, потрепанной обложке. Фигура вскидывает левую руку с волшебной палочкой, яркая вспышка ослепляет меня, и я отворачиваюсь, закрыв лицо руками в жалкой, беспомощной попытке защититься. Я просыпаюсь, поняв, что чьи-то холодные руки сжимают мои плечи и с силой трясут. Перед глазами возникает обеспокоенное лицо Римуса. Сознание медленно возвращается ко мне, требуется несколько долгих секунд, чтобы понять, что я у себя, в Кардиффе, что темная фигура всего лишь иллюзия, и мне ничего не угрожает. Руки мелко потрясывает, и я с удивлением понимаю, что щеки влажные от слез. — Кира, все в порядке? — Римус не отпускает меня, смотрит очень взволнованно, пытаясь понять, что случилось. — Ты кричала во сне! — Д… д-да… все хорошо, — слова с трудом покидают пересохшую, стянутую глотку. Все еще тяжело дыша, сглатываю тяжелый ком и смотрю на Люпина. — Это… просто кошмар… Какое-то время пытаюсь бороться с захлестнувшей волной чувств, сон все еще не оставляет меня, слишком реалистичный, чтобы быстро о нем забыть. Закусываю губы, чувствуя, как начинает щипать глаза, пока лицо Римуса не начинает расплываться. Вырвавшийся всхлип больше походил на скулеж побитой собаки. Дернувшись всем телом, со злостью и стыдом прячу лицо в ладонях. Плечи начинают крупно трястись. — Все хорошо, я здесь, — теплые пальцы сжимаются на моих плечах, обхватывают покрепче, прижимают к груди. Я чувствую, как в щеку упирается колючий свитер Римуса. — У тебя была тяжелая неделя, любой бы сломался. Наверное, Лунатик прав, — за эту неделю я умудрилась потеряться в Запретном Лесу, чуть не пошла на ужин вендиго, попала под обломки, не говоря уже о моих обожженных магией ладонях. Это… совершенно нормально, иногда останавливаться, чтобы выдохнуть. По крайней мере, так говорят. Сама я никогда не пробовала.

***

Утром понедельника в Атриуме, как всегда, было людно и суетливо. Зевая протискиваясь сквозь пеструю толпу, я мрачно глядела в затылки идущих впереди волшебников и волшебниц. Успело пройти уже достаточно времени, но странное, тревожное ощущение, вызванное утренним кошмаром, все еще неприятно скреблось на душе. Было в нем что-то реалистичное, пугающее, из-за чего сон не выходил у меня из головы. Вид начищенной до блеска, гладкой поверхности плиточного пола Министерства Магии, раздающийся со всех сторон гул вызывали только раздражение. Поспать так и не удалось, и сейчас в висках периодически пульсировали волны тупой, неприятной боли. С трудом оторвав себя от дивана, сменила уже успевшие загрязниться тугие повязки на ладонях и надела строгую, черную мантию, оставшуюся с каких-то похорон. Дальнейшие события утра происходили, словно в каком-то тумане. Вот я, отстояв очередь, подхожу к волшебнику на посту охраны, называю свое имя и передаю ему волшебную палочку, которую он тут же кладет на зачарованные весы («Палочка из ясеня, 11 дюймов, сердцевина из волоса единорога, жесткая»). Не обращая внимания на вкрадчивый взгляд, полный нескрываемого любопытства, дожидаюсь, когда волшебник сделает все записи в журнале посещений и прохожу к небольшому холлу, вместе с остальной толпой клерков встаю в очередь к лифту. Вот я еду в одном волшебном лифте с каким-то косматым колдуном, чье здоровое брюхо практически прижимает меня к стене. Вот я, зевая, прохожу мимо штаб-квартиры мракоборцев, опалив завистливым взглядом небрежно заваленные столы с ориентировками. Несмотря на раннее утром, длинные ряды столов, спрятанных за короткими перегородками, уже полностью заняты. С окончания войны прошло уже три года, однако работы у мракоборцев не убавилось. Вот я протискиваюсь между двумя двухметровыми волшебниками из Отдела магического правопорядка, которые так жарко спорят о предстоящем Мировом Кубке по квиддичу, что даже не замечают, что в кого-то врезались. Наконец, наша скромная каморка возникает из темноты в самом конце коридора. С удивлением поворачиваю ручку и обнаруживаю, что Артура еще нет на месте. К счастью, в прошлый раз перед уходом Уизли выдал мне собственную связку ключей. Торопливо шарюсь в карманах мантии, наконец, нахожу нужный ключ. Внутри, как всегда, пыльно и тесно, а два еле втиснутых в каморку письменных стола завалены какими-то отчетами. Интересно, где сейчас Артур — отправился на очередной срочный вызов, либо проспал? В любом случае, никакой служебной записки на его столе не обнаружилось. Кроме грязной кружки с остатками чая, да семейной фотографии на нем ничего не было. Вздохнув, решаю занять себя чем-нибудь, пока не пришел Уизли. Перебираю бумаги на столе Перкинса (интересно, когда он вернется из отпуска?), поливаю плачевного вида сморщенный фикус в самом углу, даже решаюсь сделать разминку, в общем, проходит целая вечность, но кабинет остается пуст. В любом случае, Артур мог так торопиться, что забыл меня предупредить. В зависимости от степени проклятья, дело может затянуться до самого вечера. Не лучше ли воспользоваться возможностью и заняться расследованием секты Волан-де-Морта? Стоило мне завалиться на стул Перкинса, закинув ноги на стол, и открыть дневник Сэлинджера Стоуна, как раздался тихий стук в дверь. — Уизли, Перкинс, вы на месте? Мистер Боу хочет, чтобы кто-то из вас явился в его кабинет… — вслед за стуком из коридора донеся басистый голос. Подскочив от неожиданности, тихо ругаюсь и ставлю стул на все четыре ножки, успев спрятать записную книжку во внутреннем кармане. Слышится скрип дверной ручки, и в образовавшемся проеме оказывается смуглое, нахмуренное лицо. Цепкий взгляд живых, внимательных глаз пробегается по очертаниям кабинета, пока не сталкивается с моим. Несколько секунд мы с любопытством оглядываем друг друга. — Кого я здесь вижу, сама Кира Поттер! — рот волшебника изгибается в улыбке, обнажив ровные, белые зубы. Дернув дверь, он, наконец, заходит в кабинет. Передо мной высокий темнокожий колдун, совсем еще молодой, одного со мной возраста. Он глядит на меня сверху вниз, уперев руки в бок. На нем бирюзовая мантия и шапочка с кисточкой такого же цвета. В одном из ушей блестит золотая сережка. — Кингсли Бруствер, чтоб мне провалиться! Кингсли улыбается мне приветливо, — словно призрака из прошлого увидела. Страшно даже представить, сколько лет прошло… четыре года, нет, пять! Война и время совсем не изменили его, — все те же большие, темные глаза, которые не пропускают ни одной детали, густой зычный бас, только чуть добавилось морщинок в уголках глаз. В отличие от меня, измученной и усталой, не спавшей толком сегодня ночью, Кингсли был полон жизни. Мы поступили в Хогвартс в один год, но почти не общались. Бруствера Распределяющая Шляпа отправила в Когтевран, все это время он не сильно бросался в глаза, учился, пусть и лучше остальных, но никогда этим не хвастался (в отличие от сами знаете кого). Пару раз мы пересекались в Дуэльном Клубе Флитвика, в тот раз он уложил меня на лопатки спустя пару мгновений, стоило нам только разойтись по своим концам дуэльного пьедестала. А затем сделал то же самое с ухмыляющимся Джеймсом, который так распетушился перед своей очередью. Их драка была такой отчаянной, что казалось, будто воздух раскалился в дуэльной комнате. Несмотря на то, что у брата получилось стереть маску спокойствия на уверенном лице Бруствера, в конечном счете на лопатки уложили и Сохатого. А после и Сириуса. Спустя несколько лет, все мы поступили на подготовительные курсы в мракоборческий отдел, попав под крыло Грюма. Кингсли был одним из лучших в классе, отлично справлялся как и с боевой магией, так и легко умел сливаться с толпой. У него мастерски получалось переодеваться в маггловскую одежду, что никто не мог отличить его от простеца. И, в отличие от закадычной парочки Блэка и Поттера, Бруствер не создавал проблем и не перечил приказам. На него всегда можно было положиться, не боясь доверить свою спину во время магической перестрелки, так и в засаде. — Не ожидал тебя здесь увидеть, — дружески стиснув мое плечо, он прислоняется спиной ко столу Артура и оглядывает тесный кабинет, в котором, похоже, до этого не бывал. — Ты… работаешь здесь? — А-ага, — киваю головой. Пытаюсь задавить в себе мерзкое, стыдливое чувство, резко возникшее в груди. Прежде чем успеваю прикусить язык, с него само собой падает горькое: — А ты… все еще служишь мракоборцем? С тех пор, как я бросила курсы, должно было пройти достаточно времени, чтобы Кингсли успел набраться опыта и стать тем самым волшебником из наших наивных детских мечтаний. Крутым парнем, который надирает задницы темным волшебникам. От этого становится еще горше, — возможно, не забери я тогда свои вещи, сейчас мы были бы боевыми товарищами. На секунду я представила себя в темно-серой, фирменной мантии, уважаемой, известной волшебницей, героиней Магической Британии… В тот день я попрощалась не только с лучшими друзьями, но и всеми перспективами на будущее. И это несчастье можно было бы приписать на счет Фабиана Пруэтта, но не он заставил меня бросить курсы. В этот раз он не сделал ничего, просто-напросто умер. Я полностью осознавала последствия, когда променяла карьеру в Министерстве Магии на Орден Феникса. Тогда война казалась бесконечной, не понятно было, наступит ли завтра. Теперь же я здесь, работаю мелким клерком, расправляюсь с шалостями каких-то расистов, вместо того, чтобы делать что-то по-настоящему полезное. — Да, как видишь, — хмыкнул Кингсли, в этом простом жесте не было какого-либо хвастовства, всего лишь констатация факта. — Забегай как-нибудь на чашечку чая, видит Мерлин, я здесь не часто, но, надеюсь, удастся выкроить свободную минутку… Кстати, раз уж ты работаешь здесь. Мистер Боу просил кого-нибудь из вашего отдела зайти к нему. Я только что встретил его в коридоре. — Хм, я только неделю как устроилась, наверное, этому Боу лучше дождаться Артура… он с самого утра куда-то запропастился, наверное, сейчас на вызове. Может ли этот срочный вызов быть связан с делом с исчезающими книжками, которое у нас варварски отобрал Коннингтон? Странно, Уизли сказал, что люди мистера Боу забрали все отчеты еще в субботу. Может, начальнику требуется еще какая-то информация, либо он в курсе, что Уизли не появился сегодня на работе. Так или иначе, я должна прикрыть спину Артура. — А впрочем, давай я схожу к нему сама. Боу все-таки начальник нашего отдела, не буду заставлять его ждать, — кивнув, поднимаю зад от стула Перкинса, торопливо роюсь в поисках ключей, чтобы прикрыть каморку, пока в ней никого не будет. Пускай почти любой волшебник посчитает все, что связано с магглами, сущей безделицей, у нас в шкафу находится документальная отчетность. Не хотелось бы, чтобы что-то из этого пропало. — Проводишь до его кабинета, Кингсли? — Без проблем, — мы вместе выходим в коридор. Темнокожий какое-то время ждет, пока я со скрипом зубов вожусь со старым замком. Куда проще было бы сделать это волшебной палочкой, но еще со времен обучения у Грюма, я помнила, что все замки в Министерстве зачарованы. Они не поддаются магии, а открыть и закрыть их можно только специальным ключом. Обменявшись улыбками, мы выходим в длинный коридор, одна стена которого завешана всевозможными ориентировками с уродливыми рожами темных магов. Некоторые из них я узнала сразу же, почти все они были членами шайки Пожирателей Смерти. Напротив находится дверь в штаб-квартиру мракоборцев. Взяв меня под локоть, Кингсли ведет ближе к дверям и указывает на дальний угол, который прячется за короткой перегородкой. — Мое место во-о-н там, — он наводит палец на один из пустых столов. — Приходи, как будет время. А кабинет мистера Боу в начале коридора, по правую руку от лифта. Как войдешь в его приемную, сверни налево. Мисс Бингл объяснит, что делать дальше. — Спасибо, Кингсли, обязательно загляну! Не то, чтобы хотелось в очередной раз бередить рану, наблюдая за жизнью, которую когда-то так хотела иметь, но от Кингсли исходило такое знакомое, приятное тепло, которое я чувствовала только с Римусом. Он не пялился на меня, словно какой-то лунатик, не стал расспрашивать про Джеймса и Лили или о Гарри. Попрощавшись с Бруствером, я двинулась к указанной застекленной двери, на которой висела золотая табличка с именем «Ф. У. Боу, Начальник Отдела магического правопорядка». Оказавшись совсем близко, я почувствовала странное волнение. Холодная, липкая волна сковала грудь. Пару раз вздохнув, я подождала, пока какой-то броско одетый парнишка в нежно-розовой мантии, выйдя из лифта, скроется в штаб-квартире мракоборцев, и неуверенно вошла. Внутри приемной было очень светло, по сравнению с нашей каморкой, в которой даже не было окна, на пару мгновений даже пришлось зажмурить глаза, чтобы привыкнуть. Вдоль большого, зашторенного белым тюлем окна, из которого виднелся радушный, даже слишком радушный провинциальный пейзаж с сочно-зеленой травой и темными рядами сосенок, стояли два небольших диванчика из черной кожи. С северной части, у стены громоздился шкаф с какими-то папками в разноцветных обложках. Все строго располагалось по своим местам, словно я оказалась в кабинете профессора МакГонагалл. Напротив же, у южной стены располагалась стойка секретаря, за которой сидела сутулая, уже немолодая женщина в очках с толстыми стеклами. Заметив меня, женщина удивленно сощурилась. — Вы здесь по делу, мисс…? — она замолчала, поправляя лохматую цветную шаль, лежащую на плечах поверх простой черной мантии. — Кира Поттер, я стажер Сектора борьбы с незаконным использованием изобретений магглов, — отозвалась я, игнорируя тут же зажегшийся любопытный взгляд секретарши. — Мистер Боу просил одного из нас зайти по какому-то делу. — Та самая Поттер? — удивленно ахнула мисс Бингл, указательным пальцем поправляя очки, как будто не верила своим собственным глазам. — Белиша, я почти закончил аудиенцию, пропустите ее внутрь, будьте добры, — раздается из небольшого медного граммофона на столе Бингл бархатистый, вежливый баритон, чуть искаженный помехами. Помимо голоса самого Боу, из кабинета слышатся еще какие-то ругательства, но их едва удается разобрать. Поджав тонкие, ярко накрашенные губы, Белиша Бингл какое-то время пожирает меня взглядом, пока наконец растерянно не кивает. Тоненький пальчик с аккуратно спиленным маникюром указывает на дверь за секретарской стойкой. Сквозь прозрачное остекление можно видеть два темных силуэта, жестикулирующих в бурной беседе. Прежде чем я успеваю сделать шаг к кабинету Фенриса Боу, дверь сама открывается и из нее, в ярости стуча деревянной ногой об пол, выскакивает Грюм. То, что это он, у меня не было никаких сомнений — непослушная лохматая грива светлых волос, красная рожа, располосованная шрамами, и, конечно же, волшебный глаз, который сейчас яростно вертелся из стороны в сторону. Увидев его, секретарша громко охнула, сбитая с толку громкими криками. — Называй меня параноиком, да хоть взашей выгони, но это ничего не изменит! — ткнув толстым, кривым пальцем в сторону Боу, пророкотал Грозный Глаз. Его обветренные губы скривились в уродливом оскале, который должен был быть то ли улыбкой, то ли устрашением оппонента. — Эти ублюдки где-то поблизости, прячутся, выжидают удобного случая! Я их чую! — Нисколько не сомневаюсь в твоем чутье, Аластор, — устало вздохнув, Боу потер переносицу. Он был человеком маленького роста, округлым, словно лишенным острых углов. Лицо его при этом отражала странное, умиротворяющее спокойствие, благородное и интеллигентное. Чем-то его прямая, строгая фигура напомнила мне отца. Наверное, все дело в аккуратно уложенных на бок коротких волосах. На Боу была сшитая с иголочки мантия глубокого синего цвета, а на пухлых пальцах надето парочка перстней и обручальное кольцо. — Но проблема в том, что ты доходишь до крайности. Руфус уважает тебя, поэтому попросил поговорить с тобой… Мы не можем позволить себе очередного ложного обвинения. Мало кто мог выдержать того грозного взгляда, которым начальника опалил Грюм. Просто стоя рядом с вжавшейся в стойку мисс Бингл, я почувствовала, как мурашки роем пробежались по спине. — Боюсь, если ты и дальше продолжишь игнорировать приказы Скримджера, нападать на ни в чем не повинных волшебников, нам придется… поднять вопрос об отставке, Аластор, — его пухлая, мягкая рука взметнулась вверх, чтобы похлопать Грюма по плечу, но остановилась на полпути. Тот только злобно сглотнул, не сводя глаз с Боу. — Война всем нам доставила немало неприятностей, но Сам-Знаешь-Кто мертв вот уже три года, благодаря тебе, мы держим половину его приспешников в Азкабане. Но всему когда-то приходит конец. Кажется, ты устал… — Я не уйду в отставку! — перебивая Боу, рявкнул Грозный Глаз. Резко развернувшись, он выругался себе под нос и, не прощаясь, протопал в сторону коридора, оставляя позади начальника, печальным взглядом глядящего в его спину. Хотелось провалиться куда-нибудь под землю, настолько тяжелой была атмосфера, царящая в приемной после ухода Грюма. Какое-то время стояла напряженная тишина, никто не решался заговорить. Поправив воротник помявшейся мантии и стряхнув с плеч невидимые пылинки, Боу вскинул, наконец, взгляд на нас с мисс Бингл. Было что-то в его лице, что заставляло поморщиться. Пускай лицо его было простодушным, приветливым, а на губах тут же расцвела улыбка, в глазах при этом она не отразилась. Они остались такими же холодными, цвета льда. — А, мисс Поттер! — воскликнул Боу, радушно протянув руку. — Я ждал вас, прошу, проходите внутрь.