baby, it's a diamond.

      Время подходило к шести часам, Чимину и Юнги нужно было посетить важное мероприятие связанное с их кампанией, им предлагали очень выгодное предложение, они могли раскрутиться и поднять финансы на уровень выше. Время на сборы подходило к концу, но Пак никак не мог найти своё заветное колечко и он, конечно, мог бы надеть другое, потому что у него их словно миллард, но сегодня он хотел именно это. — Дорогой, ты не видел моё заветное колечко? — Которое отливает синим? Оно мне не нравится, я не могу отдать его тебе, слишком вычурное. — Мин с сожалением посмотрел на Пака. — Может поищишь другое? Я постоянно покупаю тебе кольца, уверен, ты найдёшь что нибудь. — Нет, мне нужно именно оно. Не мог ты вернуть мне мое кольцо, малыш? Это всё-таки бриллиант. — Чимин мило улыбался в лицо Юнги. — Не заставляй меня становиться злым, прошу. — На губах блондина всё еще стояла милая улыбка. — Я не буду повторять, Чимин, я не верну кольцо, ты слишком светишься им перед другими, прости, детка. Найди другое, хорошо? — Мин с надеждой посмотрел в лицо Пака. — Я хочу своё кольцо, верни мне его, малыш. — Чимин обнял своего мужа со спины, пока тот завязывал галстук и, кажется, совершенно не придавал серьёзности желанию Пака. — Оно правда мне нужно, милый, его бриллиант переливался в голубых цветах, словно летнее небо. Кольцо стоило дорого. — Прости, что? Я немного прослушал, задумался, сделка такая волнующая, от неё зависит судьба нашей кампании. — Тёмноволосый непринужденно смотрел в зеркало и любовался самим собой. — Ты меня не слушаешь. Кажется, начинаешь меня раздражать, но я не буду молчать. — Младший отстранился от объятий и резко развернул к себе Юнги. — Отдай мне мое кольцо, милый, не заставляй меня быть безжалостным с тобой. — Сказал же, нет, тема закрыта. — Улыбка быстро спала с губ Пака. — Не расстраивайся, дет… — Но Юнги не успевает договорить, как его грубо перебивают. — Я просил тебя не заставлять меня злиться, но ты уже разозлил. В щеку Юнги внезапно прилетает пощечина, он пытается отойти, но следующий удар приходится в ногу и он падает на кафельный пол. Чимин садится перед ним на корточки и с ядовитой улыбкой произносит: — Тебе нравится, малыш? Лично мне очень. Старший судорожно пытается подняться, но Пак не даёт этого сделать и снова бьет, теперь уже в живот, кажется, он попал в солнечное сплетение. Юнги невольно прошипел и схватился за больную зону. Правая рука блондина сжимается на шее Мина, а левая наносит удар в нос, теперь из места удара пошла кровь. — Ох, мне так жаль, я не хотел. — Чимин смотрел на мужа с наигранной жалостью, рука на шее сжималась сильнее до тех пор, пока Юнги сам не попытался врезать Паку. — Ты попытался ударить меня, милый? Чимин свободной рукой быстро достал из кармана складной нож. Он отпустил шею Мина, но слегка прошелся лезвием по его руке, заставив тёмноволосого сщуриться и зажать открытую рану. — Знаешь, мне нравится, как переливаются на свету бриллианты, но еще больше я люблю, как отливает дорогое серебро. — Пак хищно улыбнулся и собирается провести им по животу любимого, но их прерывает телефонный звонок. — Извини, мне нужно отойти. Ты же никуда не уйдёшь, верно? Ведь ты любишь меня, я знаю. Чимин берёт трубку и отворачивается от сидящего на полу Мина. А тот времени не теряет и быстро подскакивает на ноги. Тихими шагами он подошёл к выходу из квартиры, накинул пальто и вышёл. Дальше он помнил отрывки, его одолело чувство странного адреналина. Юнги ехал в лифте с тридцать третьего этажа и зажимал нос из которого до сих пор хлестала кровь, как и из раны на руке, но ее прикрывала рубашка и пальто. Выйдя из лифта он словил на себе осуждающие и испуганные взгляды людей, что сидели в холле. Администраторы на ресепшене узнали его, поэтому звать охрану не звали, это уже не первый раз, когда он так сбегает.

***

      Юнги шёл прямо по тёмному тротуару, который освещали только фары различных автомобилей и неоновые вывески круглосуточных магазинов. Время подходило к цифре двенадцать, а тёмноволосый искал себе место, где можно будет переночевать. Ему сейчас совсем не хотелось возвращаться обратно, его муж причиняет слишком много боли, поэтому сегодня Юнги пообещал себе, что больше не вернётся к нему, ему надоели эти издевательства, он жил так буквально каждый день и теперь он больше не позволит унижать себя. — Теперь я, наверное, свободный мужчина? — Мин крутит кольцо на безымянном пальце, ему нужно снять его, чтобы стать независимым и уйти. Блять, ладно, кого он обманывает? Если Чимин сейчас, как и всегда позвонит, начнёт говорить о том, что очень любит, жалеет о содеянном, попросит вернуться, то несомненно — Юнги развернётся и пойдёт туда, откуда всегда бежал. А все почему? Потому что его любимый человек — самый настоящий манипулятор. Парень не сможет отказать ему, даже если очень захочется, ведь тот после отказа сразу начнет применять какие-то пугающие психологические приёмы и настолько надавит на Мина, что тот вернётся домой в слезах. А ведь когда то Юнги правда думал, что у них любовь, но в итоге узнал, что Паку нужны только его деньги, хороший секс и статус замужнего. Но Мин правда любит его, даже скорее сказать обожает. Именно поэтому он не может нормально ответно ударить во время очередной драки, не хочет сделать больно своему малышу, который готов равнодушно придушить собственного мужа. Интересно, Чимин когда нибудь любил его? Или просто всегда пудрил мозги? Юнги доверял ему, всегда доверял, но скорее всего, про младшего того же сказать нельзя. Пак знал все слабые стороны старшего, знал, что тот разрушен изнутри и его не спасает даже богатство и любовь. И зная всё это — нагло этим пользовался. Иногда вместо физической силы Пак просто словами мог ранить настолько, что хотелось пойти повеситься. Но, чёрт, он всегда делает всё это с таким милым личиком и шикарной улыбкой, что Юнги думал, будто это всё шутка, но его мечты разлетались в клочья после неожиданных ударов куда либо. Да, Мин считал его внешность прекрасной, он словно самый красивый сияющий изумруд, который на удивление достался именно Мину. Вдруг раздался телефонный звонок. Мин уже знал, что сейчас развернётся и вновь пойдёт обратно. И всё начнётся заново.