Гипоксия

Фитц задыхается. Он не может нормально дышать. Малейший стресс, и вот он уже не способен сделать хотя бы один крошечный вдох. Лёгкие будто просто отказывают, не хотят впускать в себя необходимый для продолжения жизни воздух. Но дышать тяжело и в "нормальных" условиях. Ему не хватает кислорода постоянно. Приходится делать паузы во время разговоров, остановки в движениях, заставлять своё тело функционировать хоть сколько-нибудь правильно. Лео не может больше нормально говорить. Мозг удаляет из памяти необходимые слова, а язык заплетается. Теперь в его речи много пробелов и заиканий. Это ужасно злит. Гипоксия будто сожрала часть его мозговых клеток вместе с некоторыми чувствами и эмоциями. Фитц больше не хочет заводить друзей. Больше не хочет доверять. Никому, кроме, разве что, Симмонс в его голове. Джемма-галлюцинация улыбчивая, подсказывает ему нужные слова, заботится, не указывает на его бесполезность. Но даже она вскоре начинает раздражать. Юноша чувствует себя сломанным. Он больше не может быть столь же полезен команде, как прежде. Что если однажды они найдут ему замену? Это было бы разумно, учитывая все проблемы, с которыми они имеют дело из-за него. У него перестаёт получаться. Он не может сосредоточиться на работе, тратит гораздо больше времени. У него нет больше сил пытаться изображать "команду". Потому что никакой команды больше нет. Потому что их команда распалась в тот момент, когда он нажал на кнопку. Фитц до последнего был уверен, до последнего пытался убедить всех в том, что он - жертва, а не агрессор. Вся его уверенность разбилась о холодные глаза и толщу воды, окружившую их ящик-могилу, а его доверию вскрыло горло вылетевшим стеклом. Лео всегда был дружелюбным, а сейчас словно плотину прорвало. Теперь он ненавидит. И ненавидит почти всё. Свою бесполезность; то, что к предателю относятся лучше, чем к нему; то, что даже этот самый предатель оказался гораздо полезней; Симмонс, бросившую его. И это кошмарное чувство. Каждый раз, когда он начинает задыхаться, это - не просто невозможность расправить лёгкие. Каждый раз это - ощущение крепких рук, сжимающих его горло. Каждый раз это - бурлящая ненависть к проклятому лжецу. Он же верил этому ублюдку до последнего, так почему же теперь он не может дышать, чувствуя, как смыкаются на шее грубые пальцы? Теперь Фитцу страшно. Его всё время не покидает чувство, что его лёгкие полны воды. Ему всё время кажется, что воздух вот-вот закончится. Он больше не может подпустить к себе. Каждый раз возникает чувство, что стоит позволить кому-нибудь приблизиться, и ему тут же воткнут нож в ещё даже не зажившую спину. Лео не может успокоиться. Он не может, потому что тот, кто сделал это с ним, находится практически в соседней комнате. Он может прямо сейчас пойти туда, и единственное, что будет разделять их - это прозрачный барьер сдерживающего бокса. От одной мысли об этом его лёгкие скручивает, как будто они - мокрая тряпка, которую кто-то очень старательно выжимает. Но Фитц не просто задыхается. Грант Дуглас Уорд душит его.