Люди меняются

Стоит ли надеяться на судьбу и благословлять её же,если она распоряжается с нами самым подлым образом? Чёрные и белые полосы нашей жизни бесконечно сменяют друг друга, мы мечемся из крайности в крайность. Кажется, время, наполненное неудачами и болью, никогда не окончится. Я,Джерард Уэй, ученик-изгой старшей школы. Толстый, неповоротливый, уродливый, противный окружающим аутсайдер. Никому не известно в какой момент я начал так много есть,но это стало заметно,особенно,когда футболки, некогда болтающиеся на мне тряпкой, стали мне сначала в пору, а затем впритык. Все закончилось тем, что я не смог влезть ни в одну из вещей. С детства мне приходилось терпеть издёвки со стороны сверстников и ребят из старших классов. Меня били, пинали, закидывали в женскую раздевалку, при этом запирая дверь, крали мою одежду, пока я мирно получал по лицу мячом на физкультуре, и еще целая куча пыток, которые я предпочитаю забыть, как в страшном сне. Единственный, кто со мной дружил, а не причинял какой-либо вред, был мой лучший друг,Фрэнк Айеро. Он был полной противоположностью меня: стройный, красивый парень с прекрасным,милым личиком,монохромной прической и длиннющей челкой, которая постоянно падала ему в глаза,хотя он наотрез отказывался ее стричь. Я тайно любил рассматривать его татуировки, коих было немало. Обожал смотреть на то,как колечко в его губе слегка дрожит, когда он разговаривает. К нему вечно клеилась куча девчонок. Конечно,многие из них получали отказ со стороны Айеро, только потому, что они оскорбляли или хоть как-то пытались задеть меня. Фро всегда пытался защитить меня, он лез в драки, кричал на тех уебков, что били меня раз за разом, хотя потом нехило получал.Но никогда не отворачивался от меня. Это еще одна причина почему я его любил и так дорожил им.

И эти чувства были отнюдь не дружеские.

Мои родители,кажется,были не лучше тех самых мудаков, донимавших меня в чёртовой школе. Каждый день они твердили о том, какой я урод ,что мне бы пора похудеть, ставя в пример моего брата, который в свою очередь был очень тощим. Ежедневно слушая эти рассказы, я приобрел навык похуизма; да, мне не нравилось мое отражение.Несомненно, я мечтал о нормальном теле, но теперь я не обращал внимания на все причитания, что они твердили мне. В школе происходило тоже самое, я просто позволял им бить, оскорблять и пинать меня, до тех пор, пока не надоест.Ну,или кто-нибудь не сотворит что-то более стоящее внимания этих придурков. Кажется, я уснул вчера слишком рано,поэтому, веки с легкостью распахнулись,и в глаза ударил утренний луч солнца, пробившийся сквозь незакрытые жалюзи. Переведя взгляд на природу за окном, я устало вздохнул.Пришлось пересилить себя и направиться к окну, чтобы, наконец, открыть его и слегка проветрить комнату. Благодаря лёгкому движению руки оно распахнулось, но не успев насладиться теплым воздухом, заполняющим всё пространство комнаты через приоткрытое окно, как я услышал быстро приближающиеся к двери шаги. Сжав ладони в кулаки, и закусив нижнюю губу, тем самым подготавливая себя к дальнейшим действиям со стороны матери. Для меня было слишком легко узнать, кто же приближается к моей комнате,ведь только мать любит врываться, даже не постучавшись. Всегда удивлялся как эта женщина узнает, что я встал,и скорее бежит сюда, чтобы снова прочитать мне лекцию о том,какой я отвратительный,и,хлопнув дверью, уйти на работу. Вот и сейчас она зашла в комнату сразу начиная что-то говорить: -Ну и бардак. За собой следить не можешь, следи хотя бы за порядком в комнате. После данной тирады мать быстро удалилась. Спустя три минуты я уловил громкий хлопок, оповещающий о ее уходе. Облегченно выдохнув и направившись в ванную, я вскользь бросил взгляд на отражение в слегка грязном зеркале и выдал: -Фу. И принялся собираться. Не самая интересная часть моей и без того скучной жизни, поэтому,пропустим мои приготовления к очередному дню в адском месте, которое зовется школой. И зачем учителя твердят нам, что школа — второй дом? Нихуя подобного. Дом — это место, где не страдают, а в школе мучений хоть отбавляй, тем более с моим-то положением. Через тридцать пять минут я уже стоял на крыльце дома, холодный февральский воздух неприятно ударил в нос. Поморщившись, я поспешил спуститься по лестнице, чтобы откинуть все мысли о желанной постели, что ждала меня в моей комнате. И быстрыми шагами (ну,вернее, такими, какими позволял мой вес) я поплелся в школу, мысленно надеясь на то, что мне повезёт и я останусь не избитым,или униженным на глазах у всех, хотя бы до перемены после третьего урока, когда вся школа собиралась в столовой,и начинался лютый пиздец.