Gold Earring

В сердце начинало прорастать не так давно закопанное, глубокое чувство печали и разбитости впридачу, которое многим будет не понятно и неизвестно (оно и к лучшему). Почему разбитости? Ответ очень прост. Во первых, ссора. Родители Тэхена ничем не отличались от многих родителей других детей. В меру строгие, в меру заботливые и добрые. Отец Кима воспитывал сына как полагается, чтобы тот вырос настоящим мужчиной. Он записал мальчика на различные секции: футбол, баскетбол, борьба. За непослушание обычно ругал словами, но иногда и ремнём попадало городской ласточке. Почему ласточке? Потому что Тэ совсем не оправдывал ожидания отца и был похож не на гордую и сильную птицу — орла, а на маленькую и неприметную — серую ласточку. Он не ходил на секции, прогуливал школу (конечно не часто, но чем старше становился, тем больше борзел и не слушался), в драках с мальчишками никогда не участвовал и если так происходило, что Кима обижали, дело кулаками не решал, а бежал куда подальше, чтобы выплакаться и себя пожалеть, но так, чтобы никто слёзы слабости не заметил. Время летело, вот и настал самый трудный период в жизни каждого родителя — переходный возраст. В это время Тэхён начал искать себя, спрашивать кто я такой и зачем в эту жизнь пришёл? Увлечения постепенно тоже менялись. В возрасте тринадцати лет Тэ понял, что не такой как остальные. Ким стал больше ухаживать за собой, следить за растительностью на теле, красить волосы в яркие цвета, привлекая тем самым к себе внимание. Стиль одежды тоже координально поменялся, точнее стал тем, каким Тэ видел его с более раннего возраста, но по определённым причинам по своему получилось сделать только сейчас. Узкие рваные джинсы, облегающие стройные ноги, блузки и рубашки с большим вырезом горловины, различные свитшоты и длинные вязаные кофты по колено. Макияж стал более ярким — персиковые и красные тени, чёрная подводка для глаз и лёгкий блеск для губ. Родители такие изменения без внимания не оставили и стали часто интересоваться, что с парнем происходит? Тэхён долго скрывал, не хотел говорить правду. Думал что накажут, запрут дома, а что самое страшное — откажутся. Но день икс настал. За обедом, где собралась вся большая семья, включая бабушку и дедушку, внутри сгоравший от стыда Ким признал, публично и при всех открыл истину.  — Мне нравятся мальчики. — Всего одна эта фраза вызвала такую волну разных эмоций, что захлебнуться можно. Отец разозлился и стал разъяснять, — Такого в нашей семье быть не может! — Мама стала папу успокаивать, но тоже как-то странно покосилась на сына. Дедушка в дебатах не участвовал и лишь качая головой, говорил себе под нос. — А вот в наше время… — На лице ласточки картина " Четыре всадника апокалипсиса» в полном своём величии — немой ужас, отчаяние, стыд, растерянность. Хотелось сквозь пол взять и провалиться, хоть бы всё это не выслушивать, не слышать слова отца, который еле злобу сдерживая, кричал. — Зачем нам такой сын, который на сына не похож, лучше бы тогда дочь родилась, была бы польза! — Казалось бы, на мнимое спасение не единого шанса, но как не странно, за внука вступилась бабушка, которая стало своё чадо отчитывать и деда за одно по лысине ладошкой не сильно бить, дабы перестал бухтеть. Чем закончился тот день, Тэ помнил слабо. Из стресса и слёз запомнился только разговор с бабушкой. Она внучка как можно успокаивала, слова хорошие на ушко шептала, да приговаривала. — Я тебя люблю, какой ты есть. Люблю и любить буду, ведь не важно какой человек ориентации, все мы разные и что с того? Мышкой серой в обществе быть, нет. А ты этих дураков не слушай, ничего они не понимают. Я ещё с зятьком поговорю, а сейчас пошли лучше, я тебе покажу кое-что. — Слова бабули сильно помогли в тот момент. Наконец можно было плакать, ничего не скрывая, плакать не одному и выговорить всё то, что накипело. Мама со временем к выбору сына стала относиться лояльно, не наезжала и не ругала, но и не хвалила. Во вторых, после признания начались проблемы со школой. Нет, никто правду про Тэ не узнал, хотя наверное многие догадывались. Настоящей причиной стала неуспеваемость. В классном журнале всё чаще стали появляться двойки и тройки, прогулы тоже участились, а все эти изменения произошли всего за один год. Скоро старшая школа, экзамены, а там и до университета недалеко, а вместо того, чтобы к ним готовиться, Ким прогуливает уроки и ходит по торговым центрам. Отец после той новости о мальчиках подостыл, не без маминой помощи, но отношение сына к учёбе вновь разожгло костёр огорчения. Бабушка всё это хоть и не видела, но сердцем чувствовала и решила внука к себе в деревню на лето забрать. В домике стариков городская ласточка постепенно стала вновь отращивать крылья и заново училась летать. Бабочка о тяжёлой теме разговор почти никогда не заводила, внука любовью и лаской окружила, от чего ласточка запела. Теперь каждое лето Тэ ездил к бабушке погостить (а точнее от ругани и ссор отдохнуть). С каждым годом внучёк всё хорошел. Бабушка даже подшучивать стала, что найдёт человека достойного да на свадьбе ещё спляшет. Но мечтам не суждено было сбыться. Бабуля ушла вслед за смертью деда, унеся за собой последнюю надежду на понимание в семье. Потерю своей панацеи Тэхён пережил очень тяжело. На четыре дня заперся в комнате и плакал, навзрыд, срывая голос, что потом хрипом вперемешку с кашлем заходился. Из глубокой депрессии вывела мама, что однажды утром принесла небольшую шкатулку с красивыми рисунками по бокам и на крышке, в виде лесных зверюшек и самой природы. в шкатулке лежала пара серёжек с камнями граната. Дом в деревне продали, многие вещи выкинули или также перепродали. Осталось только это — единственный мостик к светлому человечку, что навеки остался в сердце и до конца жизни там останется. С родителями ласточка вновь сильно почирикалась* в шестнадцать лет, сразу после выхода на летние каникулы. Опять разговор об ориентации и оценках. Слушать всё это сил больше не оставалось и пришлось пойти на крайние меры. В один из летних дней, рано утром ухал Тэ куда глаз гледят, после очередного срыва отца и его слов — Пора бы за ум взяться и слёзы подтереть. Перестань уже нашу семью позорить. В третьих, потеря серёжки и малый шанс её нахождения. Буквально несколько минут назад перед носом захлопнули двери и сказали идти прочь, убив веру на лучший исход. Где эту вещицу небольшую искать, у кого? Может она продана или подарена кому-то? Конечно есть вторая подружка серёжки (её пара), но она, как человек без одной руки, ноги или глаза, работает не во всю свою силу (силу успокоения и вещи, хранящей память). Снова этот дурацкий дождь так некстати, ещё и с грозой. Здесь и так одна большая «лужа» из расстроенного Тэхёна, а сейчас эта лужа в море превращается. Глаза красные, слезятся из-за досады и помогающего дождя с простудой. Каково было удивление, когда сзади раздался голос, приглашающий внутрь. Радости как таковой не было, хотя непонятное приятное чувство присутствовало. Всё же пустили, не погнали вон во второй раз. На улицу выползла полоска света, а после человек позади легонько дотронулся рукой до плеча промокшей ласточки. — Заходи давай, дурачок. — Совсем мягко, можно сказать с заботой позвал Чимин. Тэхён повернулся и поднял глаза на юношу перед собой. Сейчас Чимин был менее раздражён и выглядел обеспокоенно. Глазками цыганёнок исследовал развалившегося на ступеньках Кима и его состояние, благодаря которому пришло сочувствие и добродушее необычного Чимина. А необычного из-за своего внешнего вида. Светлые волосы и кожа, взгляд как у кошки и на удивление мягкий голосок. — Ну чего сидишь. Пошли скорее, я там чай сделал, ромашковый. На лице нового знакомого появилась тёплая небольшая улыбка. Ласточка своему счастью поверила не сразу, но осознав, мигом, с чужой помощью, залетела в тёплое помещение, больше не намереваясь и минуты на улице провести. Небольшой домик (скорее комната) оказался уютным. Аккуратно заправленная кровать, небольшой столик у маленького окошка, шкаф на всю другую стену и самодельный диванчик. На полу мягкий и тёплый ковёр, в углу кровати обогреватель. Всё заставлено различными вещами, а свободное место на стенах занимают фотографии. Не захламлено и очень уютно. Дом олицетворяет хозяина, а Чимин очень подходил под первое впечатление о этом месте. — Садись сюда. — Указал Чимин на диван, куда Ким очень удобно уселся с разрешения. —Выглядишь ты не очень. Заболел? — Ответа не последовало и пришлось парню разбираться по другому. Не словами, так делом. Приложив ладошку ко лбу Тэ, Чим выяснил, температура есть, а это очень плохо. — Почему ты меня к себе пустил? — Поднял понурый взгляд Ким. — Ох, да ты странный. Во первых, жалко стало, а во вторых, под дверью сидит кто-то, плачет, как не открыть то? — И правда добрый. Первое впечатление бывает очень обманчивым. Сейчас цыганёнок делал какой-то отвар (не зелье ли какое?), предварительно дав Тэ сухое полотенце и чистую длинную белую рубаху, которая юноше была велика и длина коленки скрывала. Модница городская сняла с себя мокрую одежду, обтёрлась и переоделась. Деревня-стайл, просто и удобно. Чимин тем временем закончил «колдовать», напоил Кима отваром и уложив больного в постель, присел рядом. — Чего ты так за серёжку расстроился? Дорогая? —Стал расспрашивать хозяин дома, смачивая ткань в холодной воде и ложа её на горячий лобик. — Нет. От бабушки достались. — Ответил Тэ, который с головой укрылся одеялом, что только лицо видно. — Так чего новые не купишь? В городе всяких разных навалом. Выбирай, какие только понравятся. — Пока Чимин расспрашивал, пришла ещё одна хозяйка дома. Чёрная кошка, сверкая своими зелёными глазами, улеглась на ногах ласточки и тихонько замурчала. Чим её не прогонял и наоборот, стал гладить, изредка почёсывая за ушком и добиваясь большего уруру от кисы. — Такие негде больше не купишь. Они мне очень дороги, а я вот одну потерял. Даже не знаю, что теперь делать. — С тяжестью выдохнул Ким и прикрыл веки. Всё же становилось хуже: поднималась температура, глаза свинцом наливались, а по телу мурашки бегали от озноба. Думать разумно сейчас не получалось (ещё и не хотелось). — Засыпай, завтра поговорим. — На кровати заметно полегчало и в комнате погас свет. За окном всё также шёл дождь, барабаня свою колыбельную о крышу и стёкла. С музыкой природы и одной чёрной уруру под боком, сон быстро завладел ослабшим телом.

***

Солнце ещё не успело поднять достаточно высоко и осветить всё вокруг, поэтому мягкие лучи рассвета проникали в комнату, освещая её очень слабо. Тихо везде, но только не в голове. Конечно не здравый смысл бил по стенкам черепной коробки, а тупая, ноющая боль. Глаза открылись не сразу, но с большим трудом всё же удалось разлепить веки. Во рту пересохло и першило, от чего в комнате раздался кашель. Дышать стало трудно, на глазах пелена и какие-то размытые картинки скачут по потолку. Потом послышался скрип и шаги. Наверное опять чудится, думал Тэхён, тяжело вздыхая и поворачивая голову в сторону двери. В комнате появилось двое. Один из них точно Чимин, а другой, точнее другая выглядела не так знакомо. Хотя даже Чимин сейчас казался размытым и двоился в глазах. — Я его вчера отваром из шалфея напоил, примочки делал, чтобы температуру сбить, не получается. — Женщина, выслушав светленького мальчишку, присела на стул рядом с больным и слегка покачала головой. — Говорила я тебе, накажут за слова плохие. Зря меня не послушал. — Кого послушал? Зачем послушал? Тэхён сейчас находился в прострации и не понимал, что происходит и с кем он говорит. Чимин, стоя рядом, кажется тоже был удивлён и глядел то на женщину, но на Кима. — Ему сейчас покой нужен и лекарства бы, нужно в аптеку. Сильно приболел, просто так на ноги не встанет. —Пояснила женщина. — Сходи к Чонгуку с Юнги, пусть в город спустятся, да купят, что я тебе сейчас скажу. — И стала перечислять разные лекарства, сбивающие температуру, помогающие от кашля и избавляющее от болезни. Тэ не дослушал весь этот список и провалился в сон, который самым лучшим лекарством приходился.

***

— Да прекращай уже, достал! — Гаркнул на младшего Чонгук, держа в руках два пакетика, один с лекарствами, другой с яблоками. — Сам ты достал! Мне что, на паровоз посмотреть нельзя? — Недовольно высказал претензию мальчик, идущий чуть позади и смотрящий в землю. — Так как ты смотришь —нельзя. Надо с далека смотреть, а не на рельсы спускаться. Вот тебя сплющит, я помогать не буду. —Усмехнулся старший, поворачиваясь к надувшему губки Юнги. —А может я хочу, чтобы меня придавило, тебе какое дело? — Поднял сердитый взгляд на брата, Юнги, который выглядел больше мило и смешно, чем страшно и грозно. —Да никакого. Одной проблемой меньше. Не придётся с тобой делиться конфетами и в лес я один ходить буду. Красота. — Теперь на место сердитого взгляда, мальчик нахмурился и громко взглатывая, поплёлся за Гуком. Эти слова всегда работали, так и сейчас юноша радовался своей очередной победе в словесной перепалке. — Но в лес то хоть возьмёшь? — Очень грустно прозвучало сзади, а через какое-то время, маленькая ладошка взяла свободную руку Чона. — Я подумаю. Если ты канючить не будешь, то возьму. Чимина и женщины в комнате не было. Тэхён только недавно проснулся и чувствовал себя уже лучше. В глазах картинка не плыла, но слабость присутствовала, поэтому дрожали руки и голос стал очень слабым. Через несколько минут дверь открылась и за порог ступил красивый юноша, за которым следом забежал маленький мальчик. Было темно, поэтому Ким не сразу осознал, кто перед ним. — Тише. Не шуми. —Приложил палец к губам темноволосый парень и мальчик, повторив движение, кивнул. — Иди помой пару яблочек, ладно? — Ребёнок взял из пакета пару красивый, красных фруктов и выбежал на улицу. Оставшийся в комнате человек, тихо выложил лекарство на стол, чтобы не шуршать пакетом и не мешать спящему (уже проснувшемуся). После включил свет и наконец обернулся к Тэхёну. Его лицо нужно было видеть. Брови поползли вверх, рот слегка приоткрылся от удивления, но ненадолго. После удивления, на лице отразилась усмешка. — Ну привет. Плохо ты бегаешь, однако. — Подходя ближе и садясь рядом на стул, произнёс Чонгук. — Я то думаю, кого там к нам ветром занесло, да ещё больного, а это ты оказываеться раскис. Тэхён тоже удивился, но в силу своей слабости, выразил это не так ярко. Ласточка признала сороку, которая так нагло спёрла серёжку и деньги, а сейчас сидела совсем рядом и чуть ли не смеялась над его положением. Одет парень был почти также, как и Чимин, только в белую рубашку и чёрные штаны. Волосы тёмные, кудрявые, что делало юношу очень привлекательным на вид. Глаза большие, глубокие, ресницы длинные, но не такие пушистые как у Чимина. Но вот что самое противное и раздражающее, в ухе парня находилась та самая, украденная серёжка. — Отдай. — Очень тихо прошептал Тэ и потянулся слабой ручкой к лицу парня, но тот слегка наклонился назад. — Чего отдать? У меня нет ничего. Кстати, как тебя зовут? — Насмехается. Аж противно стало, но сил не было и тяжело вздохнув, Ким прикрыл глазки и повернул голову в бок. — Да… Хорошо тебя жизнь потрепала, но ничего. Мы с Юнги лекарства купили, скоро поправишься. — Накрывая одеялом плечики ласточки, более спокойно начала стрекотать (подбадривать) сорока. — Может потом сможешь забрать то, что так хочешь. Мальчик, что убежал мыть яблоки, вскоре вернулся и подошёл к сидящему у кровати парню, протягивая ему одно из три красивых эдемских фруктов. Чонгук с лёгкой улыбкой взял яблоко и с хрустом укусил его. Тэхён, открыв глаза, смог запечатлеть этот момент и никак не ожидал, что ему самому протянут яблочко. — Юнги, ему нельзя. Видишь, он болеет. Сначала выздоровит, потом яблочками угостишь. — Мальчишка послушался старшего и оставил сладкий фрукт на столе, добавив, что для Чимина. — Как тебя зовут? — Налюбовавшись милым представлением, хрипло спросил Ким и присел на кровати (не без помощи Чонгука). — Чонгук, а мелкий Юнги, мой брат. А тебя то как звать, больной? Ласточка и так догадывалась, что парней связывают семейные узы, но не по внешности, а по отношению друг к другу, хотя внешне юноши были очень схожи. Юнги, милый малыш с тёмными, как воронье перо, волосами. Глазки тоже тёмненькие, увенчанные длинными ресничками. В ушах серёжек не наблюдалось, как у остальных парней, которых успел увидеть Тэхён. — Тэхён. Ким Тэхён. — Тепло улыбнулась ласточка, переводя взгляд на дверь, откуда в комнату вошёл Чимин. — О, вы уже тут. Отлично. Я смотрю и Тэ на поправку идёт. — Чимин прошёл дальше и выгнав со стула Чона, что встал позади, посмотрел на городского. — И тебе привет. Мы тут лекарства купили, которые Кёнха просила. — Недовольно пробурчал Чонгук, отходя назад и подавая лекарства светловолосому. — Чимин-щ, мы яблочки принесли, ты будешь? — Не отставал от своего Юн. — Спасибо, кисик, я потом покушаю. помогу Тэхёну только, ладно? А ты иди поиграй с Чоном. — Мягко произнёс Чимин, поворачиваясь к мальчику, который радостным вообще не выглядел. — Я с ним не пойду. Он меня ругает. Я лучше сам погуляю. — Направился к выходу Юнги, за которым следом пошёл Чонгук. — Ага, потеряйся лучше, мелкий. —Посмеивался на улице старший.

***

— Вот так, а теперь отдыхай. — Убрал лекарства светловолосый и собрался уходить, но его остановили. — Чимин, ты можешь побыть со мной? — Чим развернулся и вновь присел рядом, внимательно слушая что дальше скажет парень. — Это же Чонгук заходил сейчас? Можешь мне рассказать о нём подробнее?