Проклятие самоцветов: Малахит.

Медленная, тихая, завораживающая музыка венского вальса с некоторыми помехами и шумом плавно лилась из старинного граммофона, расположенного на длинном прямоугольной формы деревянном ящике, и, погружая в атмосферу давно минувших дней, разлеталась по небольшому помещению, насквозь пропитанного запахом пыли, грязи и тайн. Рядом с сей конструкцией - малахитовая тщательно проработанная фигурка, изображавшая утонченную девушку, одетую в пышное драгоценное бальное платье, с развивающимися длинными волнистыми волосами и не сочетавшимся с ее образом грубым обсидиановым ошейником , который был наполовину сдернут и крепко сжат в кулаке левой руки в паре сантиметров от шеи. На поднятой вверх правой руке так, что локоть находился на уровне плеча, а кисть слегка наклонена вперед; прикрепленная к ошейнику по ключице и до пястья тянулась тонкая кованая цепочка цвета вишни, конец которой был поврежден и небрежно свисал с ладони. На резном лице застыло настолько правдоподобное выражение бунтарства и сокрушительной ярости, что казалось, будто эта воинственная девушка тотчас оживет, схватит оружие и незамедлительно бросится в бой. Подумать только, именно из-за нее полчаса назад разгорелся нешуточный конфликт и, судя по звукам наверху, решится он не скоро. Что ж вполне достаточно времени для незаметной кражи, ибо господ и дам, рьяно споривших уже довольно долго, весьма легко провести. Я подняла руку и большим пальцем другой отодвинула край кофты, посмотрела на часы: сорок семь минут третьего, а это учитывая, что спустилась я сюда в двадцать одну. Час, мягко сказать, дискуссируют и вновь ни к чему не придут. Знаем, плавали. -Вена? Ты серьезно? - слышу шарканье грубой подошвы ботинок о дерево, а потом и соответствующий скрип прогнивших ступенек. Непроизвольно усмехаюсь. Кто бы сомневался. -Я так и не потанцевала тогда. Интересно, почему? - поднимаюсь с подогнутых под попу колен, на которых сидела все это время в позе этакой послушной девочки. Черт, ноги затекли, недовольно морщусь и нехотя разминаю их, поднимая и опуская то одну, то другую. Шаги становятся все ближе и отчетливее. -Лора, кажется, давала уроки. Говорил же тебе, сходи. Закатываю глаза и фыркаю в сторону дверного проема, где уже показалась наглая и вечно ухмыляющаяся морда Лиса, а после и весь брюнет. Парень с коротко стриженными волосами, смуглой кожей, привычно смеющимися карими глазами, ростом под два метра, хорошо сложен, одет в черные слегка зауженные джинсы, белую футболку и рубашку в темно синюю клетку с закатанными рукавами поверх нее, коричневые кожаные ботинки на шнуровке. Он встал в проеме, упершись обеими руками в колоды, и чуть подался вперед, обведя взглядом знакомую комнату, закончив осмотр на мне. -Сбегаем? Ах, не уж то твоя хваленая выдержка дала сбой, лисица прерий? - наигранно ужаснулся парень, приложив правую ладонь к груди. - Не разочаровывай меня, дорогая. - Заткнись. И хватит завидовать моей выдержке, - оставляю бесполезные попытки избавиться от "древесности" ног и на негнущихся иду к иному выходу из этой каморки. Половицы противно скрипят. Столько средств у наших аристократов, а подвал сделать не могут. То там что-то скрипнет, то упадет или развалится, но никто ничего не предпринимает, словно это какое-то нерушимое правило - иметь старый, прогнивший подвал или чердак. Или же просто людям не свойственно обращать своё драгоценное внимание и тратить вечно не хватающее время на такие мелочи. А разве все на свете не состоит из невидимых мельчайших частиц...? - Ну, а что ты хотела? Рано или поздно они бы заметили отсутствие столь важной особы. - Чего же сами не явились? - не дойдя пару шагов, торможу, поворачиваюсь лицом к Лису и, сложив руки на груди, немного наклоняю голову вбок, приподнимаю брови, прекрасно зная ответ. Парень отталкивается от колод и с легким прыжком проникает внутрь. Берет какую-то брошь с одного из многочисленных ящиков и начинает бесцельно крутить ее в руках. Ему постоянно нужно занять чем-то свои конечности, как нижние, так и верхние. Мячом, монетой, ручкой, ножом, картами - все, что попадется на глаза, служит Лису игрушкой. Верно служит, пока не надоест или не выдержит на себе гамму эмоций, исходящих от названного хозяина, и не рассыплется по полу темно-зеленым песком. И в данный момент несчастный, явно древний женский металлический аксессуар сжимается в идеально круглый шар, а драгоценные камни летят на пол, ударяясь о деревянную поверхность. Переводит взгляд с бывшего украшения на меня. - Смысл спрашивать, если ответ давно известен? - он подкидывает шар и негромко топает левой ногой, предмет послушно зависает в воздухе, а камешки, поднявшись на нужную высоту, окружают металл плотным кольцом. Еще одно движение рукой и своеобразная сфера раскручивается, все сильнее и сильнее. Усмехаюсь, глядя на представление, звонко щелкаю пальцами на правой руке, и шар вспыхивает черным пламенем, подлетая ко мне. - Не понимаю, чего Гордон так возится с ним. Они не выдержат, не справятся с тем чего так отчаянно хотят, им это не подвластно. Глупые создания, их неумение мыслить масштабно погубит такой замечательный вид. Ответа не следует. Юноша хлопает ладонями, шар трескается и клочками привычного зеленого пепла оседает мне на носки ботинок. Лис качает головой, сует одну руку в карман джинс. Он не согласен со мной. Пожимаю плечами, разворачиваюсь и иду в прежнем направлении. - Хэй? Ты куда? - взмахиваю правой рукой, железная дверь с противным скрипом открывается да так, что ударяется о стену. Парень отшатывается назад на пару шагов, готовый прибить меня на месте за подобные выходки . - Черт, Вен! Огромные клубы холодного воздуха незамедлительно проникают внутрь, тут же заполняя помещение. На деревянные ящики ложится иней, граммофон замолкает, стены и пол буквально становятся сродни льду на реках. Каморка меньше чем за минуту уже представляет собой комнату в замке Снежной королевы. И лишь единственная вещь пылает ярче и горячее, чем огонь, - это та самая статуэтка. В глазах малахитовой девушки вспыхивают синие искры, цепь раскаляется до бела, а пламя, окружающее её, меняет свой цвет каждую секунду. Через пару мгновений сверху доносится шум. Я поднимаю глаза на обледеневший потолок и расплываюсь в довольной улыбке. Лис переводит взгляд со статуэтки на меня и обратно, повторно качает головой: - Так уж и быть, я скинусь на венок для тебя, - мне кажется или его улыбка сейчас больше, чем у небезызвестного Чеширского кота. Ему нравится, не может не нравиться. Хоть он и прекрасно знает, чем мне обернется содеянное. - Разве, что на рождественский, - не закрывая железной двери холодного царства, прохожу мимо парня, хлопнув его по плечу, к основному выходу. Поднимаюсь наверх по лестнице, состоящей из ровно пятидесяти ступенек. Первые двадцать покрыты тонкой коркой льда и приобрели голубой оттенок, остальные тридцать, цвета темного каштана, отделались легким морозным налетом. Благодаря шиповой подошве ботинок я не превращаюсь по пути в лепешку. Пружинистой походкой вхожу в огромную гостиную, в которой, как говорится, яблоку негде упасть. Народу полно, но если пару минут назад они активно вели дебаты, с жаром что-то доказывая, то сейчас вся эта братия вгрызлись своими едкими глазами в меня, словно пытаясь превратить в пепел на месте. Но как бы угрожающе они не выглядели, на данный момент их самочувствие оставляет желать лучшего. Руки забиваются в мелкой тряске, ноги подкашиваются, дыхание учащено, а в голове, я уверена, полный кавардак, на глазах плотная пелена тумана, некоторые оперлись на стоящую рядом мебель. Да, дорогие мои, что бы вы ни говорили, ни делали или обещали, всегда есть то, что в сто раз сильнее. Давно известно, что абсолютно все действия рождают противодействия. В их случае - смерть. Коли аристократию до сих пор лихорадит, значит Лис не торопиться запечатать дверь. Надо бы ему заканчивать, если продолжит в таком духе еще минут пять, отхватит больше меня. - Ванджелис! - громко гаркнул Брук, соскакивая с дивана, обтянутого белой кожей, имевшего форму полукруга и расположенного около черного, резного журнального столика в виде орхидеи с раскидистыми лепестками. Англичанин Бернанд Мори или просто Брук - блондин с шикарной шевелюрой до самых плеч, которую он обычно собирает в простенький хвост и которой позавидовала бы любая модница наших дней, также Брук - обладатель худого, но стройного тела и безумный фанат рубашек. Насколько я помню, половина его гардероба забита именно ими и ни одной похожей: все из разных материалов, всех цветов и форм, в отличии от его сводного младшего брата - того самого Ванджелиса или Лиса. Он предпочитает футболки, майки, хэнли и вообще все, кроме рубашек, в которых, кстати, если и одевает редкий раз, как, например, сегодня, то выглядит невероятно соблазнительно вкупе с его-то внешностью. Лис ненавидит свое полное имя, и я почти уверена, что он специально подождет еще минуту, прежде чем прекратит их мучения. Один, два, три...по одышке, слышной вокруг, понимаю: холодное царство заперто. Смотрю на дверь, ведущую в подвал, и качаю головой, тут же ощущаю недовольство окружающих господ и их вновь проснувшееся яростное желание высказаться. Что ж, собственно этого я и ждала. - Несносная девчонка! Да как ты посмела?! Мало того, что вломилась в наш дом, так еще и в оружейную, где хранится такой важный для всех объект! Его могли украсть, благодаря тебе, а потеря этой статуэтки грозит всем нам немедленной смертью! Понимаешь ты это, чертова эгоистка?! - и первой взяла на себя смелость принять эстафету Райли. А именно: девушка лет двадцати пяти, афроамериканка со смуглой кожей и черными короткими волосами до плеч, немного полновата, с приятными чертами лица, но непростым характером, порой даже ужасным. Она имела склонность к высокомерию и крепкому алкоголю. И, скорее всего, в ней уже были парочка стаканов Джека или Джима причем собственного приготовления. Рэй была подобна древнегреческому богу Дионису в женском обличии, то есть наделена даром виноделия, коим и злоупотребляла последнее время все чаще. Не знаю, зависимость это или, как все любят повторять, хороший способ расслабления, по мне так обычное безделье, ни что иное как лень что-либо делать, и которому неустанно ищут подобные оправдания. К глубокому сожалению или, напротив, счастью девушки, так считала не только я, но и большая часть наших привилегированных. Завидев ее или почуяв, они недовольно морщили нос и провожали презрительным взглядом, что в свою очередь совсем не трогало Райли. Наоборот, она старалась постоянно попадать в их поле зрения, наслаждаясь доставленными ею же неудобствами. Вот и сейчас половина присутствующих, состоящая в основном из пожилых женщин и мужчин, несмотря на переполох, продолжали коситься на девушку, сидящую на под стать дивану кожаном кресле, и часто помахивать рукой перед носом, дабы разогнать неприятный аромат, исходящий от стоящего на столике стакана. Другая половина, принимающая алкоголь не только на празднествах, но и в будни, лишь зло глядели на меня, не обращая никакого внимания на Рэй и ее состояние. - Прости, я, кажется, ослышалась, ты сказала оружейную? - не сдерживаюсь и прыскаю в сжатый кулак, после чего извиняюще откашливаюсь. Ну кому в голову придет, назвать это убожество внизу - оружейной? Там из оружия - один топор, да огнетушитель , но первый ржавый, а второй, скорее всего, уже использован, даже крыс для марионеток нет. - Рэй, ты ее видела? По опущенным вниз глазам понимаю, что девушку нагло обманули, а точнее не пустили в тот подвал, убедив, что там либо слишком опасно, либо вход только для особых личностей, а после клятвенно заверив о неписанных преимуществах его содержания. Что ж, вполне предсказуемо. Аристократия не хочет замарать себя посредством бесполезности и беспомощности. Иначе вся их хваленая голубая кровь не имеет совершенно никакой выгоды и пользы для тех, без поддержки которых они погибнут. Бесконечные трусы, не иначе. - Ну, конечно, чего же еще ожидать от нашего, - показываю двумя пальцами каждой руки кавычки, - благородного сословия. В ответ получаю еще большую порцию ненавистных взглядов. Длинноволосый парень с острым носом и заточенным подбородком открывает рот, явно намереваясь, что-то высказать в мой адрес, но его прерывает вошедший в гостиную Лис. - О, мой дорогой брат, я так рад вас видеть, - он поднимает обе руки вверх в позе "сдаюсь", а затем раскинув их в стороны, надвигается на Брука, который все продолжал стоять около дивана. Ванджелис демонстративно сгреб брата в истинно мужские объятья, щелкнул пальцами за его спиной, и наполненный бокал Рей, поднявшись со стола, подлетел к нему как раз в тот момент, когда Брук небрежно отцепил эту тушку от себя. Схватив бокал правой рукой, Лис, коснувшись его краев, отпил малую часть содержимого. Заметив недобрые взгляды, направленные в его сторону, парень развернулся к народу, показушно поклонился и отсалютовал стаканом: - Пардон, друзья. Не люблю пить в одиночку. Ох, потомственные аристократы, наверное, единственные люди, у которых количество скелетов в шкафу настолько мало, что и незаметно вовсе. Они безобидны, предсказуемы и нерешительны. Я всегда считала, что боязнь решительных действий погубит каждого . Она порождает сомнения, а минута, уделенная им, может стоит чьей-то жизни или же своей. Все делается намного проще, когда ты точно знаешь, что нужно предпринять в той или иной ситуации, позволяет предотвратить множество бед. Но не значит, что не создает новых и более серьезных. И малахитовая девушка, скрытая под многочисленными замками, хранящая уйму секретов и являющаяся для всех самым сложным ребусом, была тому подтверждением.