Воскрешение
4 ноября 2021 г., 16:56
У Лили всегда было, что пожелать на Рождество. Когда она еще не разбиралась в мире, не осознавала ни своих желаний, ни своих потребностей, она ждала Чуда. И оно приходило вместе с конфетами, книжками с картинками и счастьем, о котором часто забывали в другое время.
В семь лет ей захотелось увидеть под елкой новую куклу, которую они недавно видели в магазине. У куклы было красивое белое платье и глаза: один голубой, а второй карий. Мама сказала, что это брак, потому что глаза разного цвета — это ненормально. Лили ничего на это не ответила, но настояла на покупке. Лишь спустя четыре года, в свои первые школьные каникулы, она извинилась перед старой подругой за маму, которая просто не знала, что бывает нормальным. Но она, честное слово, исправилась, и даже обещала передать Санте просьбу подарить книжку по продвинутому зельеварению.
На седьмом курсе Лили хотела чего-то, что, по её разумению, было наверняка нормальным, но что нельзя было ни купить, ни положить под ёлку. К счастью, Лили все равно это получила.
Но теперь ей казалось, что ничего из того, что ей хочется, не может сбыться.
Своё двадцать первое Рождество Лили хотела просто пережить. Но до Рождества было ещё далеко, и его рождественская магия не достигла семью Поттеров.
Лили осознала это нескоро. Время перестало существовать для неё. После зелёной вспышки она вернулась на кухню своего дома. Кажется, за окном снова горели огни Хэллоуина, а может быть там была чёрная бездна. Лили никогда не отворачивала голову от окна, но знала, что в комнате она была одна. Где бы ни оказались её близкие, они были не с ней.
Смерть ощущалась странно. В посмертии Лили никогда не мыслила, как живой человек. В её голове царила абсолютная тишина, ни строчки внутреннего монолога. Но при этом она будто бы знала ответы на все вопросы. Она знала, что смерть — застывшее в вечности мгновение. Она знала, что не будет рая или ада, но будет что-то ещё, куда она пока не может… не хочет… не должна…
Знала, что Джеймс там, а Гарри ни с кем из них. Знала, что Гарри без них плохо, но в итоге он найдёт людей, которые его спасут, а он потом спасёт их, хотя и не всех. Лили знала, что сидит здесь, чтобы Гарри прожил столько, сколько ей в силах обеспечить. Она все ещё не могла подумать обо всем этом как прежде, но эти знания в какой-то момент появлялись в её голове так, будто были там всегда.
Спустя мгновения после смерти, а может и через целую вечность, Лили знала, что мертва. Нельзя получать подарки просто так. А до Рождества было ещё так далеко. Миллиарды звёзд должны были родиться и умереть, земля — раскалиться и остынуть, а младенцу заплакать в люльке.
За окном царило самое тёмное время. Когда Лили знала это, единственная слеза скатилась по её щеке. И это — первое движение в застывшем в вечности мгновении — все изменило.
Темнота больше не скрывалась за окном и поглотила Лили. Она падала вверх и больше ничего не знала, но зато очень усиленно думала. Что? Как? Куда? Выбрать один вопрос, чтобы его обдумать, было тяжело. Мертвые совсем не привыкли думать.
К облегчению Лили живые подумали за неё. Она еще не поняла, что происходит и где оказалась, но она точно была среди живых. Об этом ей говорила сомкнувшаяся тяжесть вокруг груди — объятия — вспомнила Лили. Первый вдох, неимоверно сладкий и желанный, принесший с собой небольшую боль и запах. Лили все еще было тяжело думать, поэтому она не вспомнила определение запаху, как это вышло с объятиями, но где-то в ней была уверенность, что у неё есть это знание, потому что оно её собственное, а не подаренное смертью.
Так было и со словами, которые она слышала, и с ощущением своего тела. Все настолько непонятное и одновременно глубоко знакомое. Все, чего нет за чертой. Потом объятия стали немного слабее, но все еще не исчезли. Лили смогла увидеть, кто её обнимает.
Худощавый подросток. Гнездо растрепанных чёрных волос, большие круглые очки. Джеймс — говорили её глаза. Гарри — говорило её полуживое-полумёртвое сердце.
— Мама! — сказал Гарри, по-видимому, не в первый раз. Но теперь Лили поняла его. Наверное, понимание отобразилось в её взгляде, потому что Гарри — её сын — улыбнулся еще сильнее.
Улыбка на знакомом-незнакомом лице сына зажгла огонь в остывшей душе Лили. Она знала, что теперь все будет хорошо, и уже не важно, чье это было знание.
— Гарри, не хочу прерывать трогательное воссоединение, но ты сейчас все испортишь, — сказал кто-то за спиной Гарри.
В неосознанном жесте защиты Лили обняла Гарри в ответ, хотя и не могла закрыть собой подростка, который был почти с неё ростом, и подозрительно вытаращилась на человека. Мужчину. Гарри же вцепился в маму сильнее, боясь, что она исчезнет, стоит ему её отпустить.
— Я же все сделал правильно, — полувопросительно сказал Гарри, глянув через плечо.
Глядя на застывших Поттеров, мужчина тяжело вздохнул.
— Миссис Поттер, я не представляю опасности для вас и вашего сына, не волнуйтесь, — обратился он сначала к Лили, демонстрируя пустые руки. Услышав это, Гарри чему-то фыркнул и усмехнулся, но не выглядел напряженным. — А ты, Гарри, сейчас попросту задушишь мать своими объятиями, — кривая усмешка мужчины означала улыбку.
Гарри хотел было возмутиться тому, что его отвлекли шутки ради, но мужчина продолжил: — Ты успешно восстановил тело, привязал к нему душу и вдохнул жизнь, но, если не хочешь, чтобы все развалилось со временем на части, надо стабилизировать её.
Лили отрешенно слушала слова, не понимая их смысл. Они с сыном были снова вместе, и никто не спешил их разлучать — единственное, что важно и что возможно осознать. Ещё возможно осознать холод, который кусает ступни, закрытое пространство вокруг и неимоверную усталость. Но при этом у неё не было даже и мысли сделать что-либо по этому поводу.
Гарри снова подумал за неё. Отстранился, чтобы ещё раз ярко улыбнуться и взяться махать палочкой. Чувство острой утраты пришло с прояснением сознания.
— Мам, все готово, присаживайся! — с нескрываемой гордостью сказал Гарри. Лили медленно обернулась, чтобы увидеть камин, у которого расположились кресло и маленький диванчик, а между ними — столик с сервизом.
Лили не двигалась, завороженная совсем другой тишиной, в которой было место потрескиванию дров и живому дыханию. Ей хотелось поделиться своим восторгом с Гарри, но на его лице застыла тревога, которой не было еще мгновение назад.
— Мам, ты же можешь идти? — спросил Гарри.
Лили кивнула и попробовала сделать шаг. Но нога не сдвинулась с места. Лили поняла, что будто бы забыла, как двигаться. Когда она обняла Гарри, то не задумалась об этом. Лили сжала и разжала кулак, отметив на руках нарисованные узоры, и прислушалась к себе. Руки она чувствовала отлично, в отличии от ног. Гарри заметил, что она замешкалась и его тревога сменилась страхом. Лили жестом остановила его намерение подойти.
— Учитель, все точно в порядке? — не успокоился Гарри, тем не менее, больше не пытаясь подойти.
— Ей всего лишь требуется время все вспомнить.
Но воспоминания приходили неохотно. Лили давно не надо было куда-то идти. Она не собиралась отходить от колыбели, не собиралась выходить к Джеймсу. Но теперь сын был не за её спиной, а перед ней. После мгновения смерти пришло время двигаться дальше.
Первый шаг подкосил её, но она не упала. На второй шаг её ноги еще дрожали. На третий шаг Гарри подставил свое плечо, и вместе они дошли до диванчика. Только тогда Лили позволила себе упасть.
На неё сразу лег легкий плед. Гарри устроился под боком. Холод отступил, но усталость стала только тяжелее. От заманчивой дремы её отвлекла нарастающая дрожь сына.
— Мам, ты же здесь? Ты обнимаешь, ходишь, улыбаешься… Ты правда со мной?..
Гарри спрятал свое лицо и сжался. Лили чувствовала, что он плачет, но была совершенно беспомощна. Как его успокоить и порадовать? Она никогда не забывала, как любить. Но забыла, как заботиться, как утешать, как дать волю своим чувствам. Надо было что-то ему сказать, но слов не было. Будто бы она забыла, как говорить так же, как недавно не помнила, как ходить.
В памяти была лишь отчаянная мольба и траурное молчание. Так давно слова потеряли свою значимость, несмотря на то, что с них все началось. Перед смертью важны были лишь действия и намерения. Но как бы нежно Лили ни гладила Гарри по голове, как долго бы ни сжимала в объятиях, мальчик не успокаивался.
Только тогда Лили вспомнила, что еще помогало ей в прошлом. До пустых слов, до тщетных надежд. Когда земля только начала отдавать летнее тепло, а тревога стояла за порогом, но еще не стучала в двери. Она пела для Гарри колыбельную.
Лили пела для Гарри колыбельную, пока рыдания не стихали, пока ночь не отвоевывала свое место, а они все равно оставались друг у друга даже в самое темное время.
