Забери печаль

Вокруг ничего нет. Белая непорочность и звенящая тишина. Секунды тянутся, словно вечность. Ни страха, ни боли, ни ран — только покой и хрупкая безмятежность. Это похоже на… вакуум? На кокон, в котором можно спрятаться. На место, где можно забыть, что собственное сердце теперь лишь в руинах… Он знает, что это иллюзорное спасение рассыплется, словно карточный домик, стоит только—… — Лань Чжань. Один лишь голос — и душа утопает в тоске, открываются старые раны, так и не зажившие за эти года. Тело охватывают волны боли, и от былого спокойствия не остается ни следа. Зов в ушах оседает эхом, зыбким, словно песок. Лань Ванцзи сильнее смыкает веки — боится случайно открыть глаза и очнуться. Он помнит, что по ту сторону реальности его встретят боль и одиночество. Заклинатель переживает агонию до самой последней капли. Пусть так, лишь бы послушать, как он зовет его еще немного. Неужели, всего пара лет, а он уже сходит с ума?.. — Где же ты, Лань Чжань? Его плеча что-то касается — чужая ладонь совсем немного сминает ткань белоснежного ханьфу, искажая узор из плывущих облаков. От прикосновения становится как-то непривычно тепло, по телу расползаются странные мурашки. Ванцзи в надежде распахивает глаза — невесомость мгновенно сменяется тяжестью. Весь его мир наполняется знакомыми красками: черно-красным вихрем и полутьмой. Требуется время, чтобы зрение пришло в норму. Первое, что он замечает — яркие всполохи света. Огонь в костре играется с тенями на сводах пещеры, пахнет сырой затхлостью и лекарственными травами. Лань Чжань безошибочно узнает это место — когда-то давно они одолели здесь Черепаху-Губительницу. Воспоминания об этих днях такие же яркие, как свежепролитая в тот день его кровь. — Я ждал тебя, Лань Чжань. От этого зрелища все внутри переворачивается, голову заполняет рой навязчивых вопросов. Именно здесь? Почему? Как?.. Невысказанные чувства вновь дают о себе знать — сердце болит так сильно, что заклинатель не может даже вдохнуть. Он так и замирает не в силах ни пошевелиться, ни что-то сказать. Его Вэй Ин все так же… прекрасен. Длинные рукава темно-красного ханьфу легонько колышутся. Темная ци по-прежнему окутывает его тело мягкой вуалью. Вэй Усянь, замечая помешательство и внутреннюю борьбу Лань Ванцзи, вновь беззаботно посмеивается, в глазах поблескивает былое озорство. Он совсем не против — позволяет вдоволь собой налюбоваться, неспешно пропуская пряди волос сквозь пальцы. — Вэй Ин… — тихое имя срывается с губ и оседает эхом по всей пещере. — В чем дело, Лань Чжань? Я здесь. — заклинатель ему улыбается и продолжает играться с флейтой. Красная кисточка гипнотически покачивается в такт движениям. — Скучал по мне? После этого попроса Лань Ванцзи лишь сильнее смыкает губы. Скучал? Скучал ли он?.. Разве этим словом можно выразить чувство горькой утраты и вечного одиночества, которые преследуют его, куда бы он ни отправился? У него в голове проносятся сотни воспоминаний: от первой встречи глубокой ночью на крыше и до последней, когда—… Ему хочется вновь прикоснуться к Вэй Ину, хочется обнять и прижать к себе, защитить, продолжить шептать самое заветное, как в тот день, но—… Глаза начинают предательски щипать, однако Лань Ванцзи быстро с этим справляется. Явно недовольный реакцией, он решает, что одних слов недостаточно, ведь Вэй Ин здесь не для того, чтобы видеть, как его в очередной раз оплакивают. После Лань Ванцзи он второй знает, как заклинатель может ночами изводить себя, лишенный сна кошмарами о его смерти. Вэй Усянь терпеливо выжидает, когда оборонительная крепость Второго нефрита рухнет, словно песчаный замок после наплыва очередной волны. Может быть, если в этот раз все сделать неспеша, тогда и ему не придется так долго дожидаться Лань Чжаня среди этой тьмы?.. Горький запах трав сменяется сладким ароматом лотосов. Вэй Ин придвигается ближе к Ванцзи — между ними остается всего пара цуней. Вэй Усянь накрывает холодную ладонь Лань Чжаня своей. Сначала совсем невесомо, а потом, не встретив сопротивления, более ощутимо, неспешно переплетая пальцы. Вместо привычной отчужденности и холода янтарь горит всплесками безудержных чувств и желаний. Сердце предательски заходится в бешеном ритме. Лань Чжань все еще слишком напряжен, он откровенно пугается своей реакции и пытается отдернуть руку. Но Вэй Ин держит крепко. Он не спрашивает разрешения, а предупреждает: — Вэй Ин, ты… — его охрипший голос эхом разносится по пещере. Лань Чжань по-прежнему сдержан и напряжен, но только его спутнику видно, что на самом деле вся броня из двух тысяч правил уже трещит по швам, готовая лопнуть от малейшего дуновения. Он решает к этому подтолкнуть: — Все в порядке, ты же знаешь, тут только мы вдвоем… — его голос становится мягким, обволакивающим шепотом. Кажется, словно даже огонь в костре потускнел, потворствуя замыслам Старейшины Илина. Вэй Ин прижимает его ладонь к своей щеке. Холодная кожа вмиг вбирает в себя тепло чужого тела. Человек, чувства к которому он отвергал всю жизнь, сейчас сам предлагает всего себя. Лань Чжань в ответ накрывает его руки своими. Глаза влажно поблескивают в воцарившемся полумраке. Он долго держался, но сейчас, кажется, подошел к самому краю. — Вэй Ин, вернись со мной. Вернись со мной в Гусу, — этой неприкрытой печалью в голосе можно наполнить весь океан. Лань Чжань готов к повторному отказу, к тому, что Вэй Ин после этих слов снова разозлится и исчезнет навсегда, что—… Сердце в груди, казалось бы, отбивает смертный марш. Вэй Ин с ответом явно не торопится, сейчас, смотря на него, невозможно угадать, о чем именно он думает. Повисшая тишина давит непреодолимой силой. — Знаешь, Лань Чжань, у меня есть идея получше… Горячее дыхание опаляет ухо. Теплые ладони соскальзывают с напряженной шеи, останавливаются на широких плечах. Вэй Ин довольно хмыкает, беззаботная, веселая улыбка становится похожей на плотоядную. Все его движения легкие, плавные, непристойно манящие. Кажется, от этого помешательства у Ванцзи начинает кружиться голова. Кончики ушей предательски краснеют. Вэй Ин прижимается совсем близко, шепчет, выдыхая в самые губы: — Почему бы тебе не остаться здесь?.. Совсем растерянный вопросом, Лань Чжань замирает каменным изваянием. Пользуясь чужой слабостью, Вэй Ин мягко ловит своими губами губы Лань Чжаня, вовлекая того в поцелуй. Он гладит Ванцзи по спине и плечам, отвлекая нежными касаниями от посторонних мыслей. Заклинатель поддается не сразу, но Вэй Усянь точно знает, как лишить его последних остатков разума. На щеках у обоих расцветает нежный румянец. Мужчина легонько надавливает на подбородок, вынуждая Лань Чжаня приоткрыть рот. Жаркий язык, до этого ласкавший только губы, проскальзывает внутрь, пробуждая новые, доселе неизведанные чувства. Лань Чжань, совсем осмелев, тянет Вэй Ина за талию и прижимает ближе к себе. Костер гаснет, мир вокруг меркнет, утопает во мраке. Дыхание перехватывает, они целуются до ярких звезд в глазах, до дрожи во всем теле, до сладких стонов сквозь губы… Мыслей в голове совсем не остается, пока все тело плывет, растекается патокой. Человек, чувства к которому он отвергал всю жизнь, сейчас предлагает ему всего себя. Умиротворяющая, теплая тьма медленно ускользает, сменяясь холодным, неприветливым светом. Вместо сладкого запаха лотосов пахнет благородным сандалом. Холодно. Лань Чжань чувствует себя так, словно его ограбили. Выходит, что Вэй Ин ему всего лишь… Приснился? В один миг окрыленное сердце тут же разбивается об острые скалы. На языке оседает горечь, становится нечем дышать, глаза предательски горят. Мужчина беззвучно несколько раз всхлипывает — на подушку скатываются соленые, как море, капли.