я для тебя цвету

— У тебя снова этот цветок на спине? — Да. Огромный, просто жуть… — Понимаю. У меня тоже на ноге распускается, здоровый, зараза. В офис теперь только в юбке ездить. Спасибо новому возлюбленному. — И не говори.       Они оба невероятно устали. Дима и Полина сидели рядом, на диване, смотря в потолок. Выключенный телевизор молчал, соседи, как ни странно, тоже. Обычно они либо громко трахались, либо орали друг на друга, либо пылесосили. А в этот день внезапно решили замолчать, и даже заткнули свою надоедливую шавку. От этой тишины было ещё отвратительнее на душе. — Ты же понимаешь, о чём нам стоит поговорить? — Ага. — Мы не можем больше бегать от правды, Дим. Мы разлюбили друг друга. — Хотел бы сказать, что «к сожалению», но врать не буду. Сожалел бы, если бы тебя сам любил, а ты меня — нет. Но я видел, что мои розы с тебя опали. — Как и моя лаванда с тебя, — девушка встала с дивана, прошла на кухню, ненадолго покинув «уже» бывшего. Масленников не пошевелился бы даже если бы в их дом летел метеорит. Наоборот, принял бы это как подарок судьбы. Слишком много неопределённости она подкинула ему в последнее время, вредная сука. Полина вернулась через пару минут. В её руках оказалась бутылка вина, которую она опустошала прямо на ходу. Приземлившись на диван, она молча протянула её Диме. Мужчине не нужны были намёки. Он взял сосуд и опрокинул его в себя, морщась от крепости и кислинки. Хотелось напиться вусмерть и расставить все точки над «i». — Как думаешь, кто это? — немного вяло протянула Савекина, так и не повернувшись к мужчине. — Чего? — Кто в меня влюбился? И я в кого? — Мы играем в ребусы? — Просто интересно твоё мнение на этот счёт. — Даник. — Так уверенно? — Ну, а кто ещё? Не Вася же... — Масленников пожал плечами и выпил ещё, протянул бутылку обратно Полине, — вы с ним и поёте хорошо вместе, и смотритесь. Он тебя обожает. На руках носит. Улыбается тебе так… Искренне. Спелись вы, голубки. Короче, ставлю на него. — Возможно, ты и прав. Подумаю над этим. — А про меня что думаешь? — А про тебя уже я давно знаю, — Савекина хмыкнула, вновь опрокинула в себя вино, продолжила смотреть в потолок остекленевшим взглядом. Они оба были голодные и уставшие со съёмок, так что опьянение настигло обоих довольно быстро. — Удиви меня. — Иманов. — девушка вернула Диме бутылку, утирая рот рукой и пьяно улыбаясь. Масленников опешил и пошёл красными пятнами от смущения. — Удивила. И почему он? — Цветок на тебе необычный вырос. Экзотический, если хочешь. Я провела исследования, отвезла лепесток на экспертизу, нашла жопу единорога… — Полина перечисляла всё это с таким сложным лицом, что мужчина даже поверил. На секунду. — Чё? — Да ничё. Дурак ты, Дима. И палишься сильно. У Эмиля уже несколько недель розы твои английские из всех щелей лезут. Я лично помогала ему срезать их с лица перед съёмками. Большие такие, красивого кремового цвета. И пахнут так… Вкусно. Мои розы были белые. Странные метаморфозы цвета, но, в целом — да. Я поняла всё ещё тогда. — Извини меня, Поль, — Дима съехал по дивану и упал головой прямо к девушке на колени, — я думал, что смогу как-то… Свести эту влюблённость на нет, но он такой… — Согласна. Со всем, что ты хотел сказать. Эмиль невероятный. — Как и Даник. — Как и Даник… — Савекина залпом опустошила бутылку.

***

— Эмиль, можно тебя на пару слов? — где-то через две недели после того пьяного вечера, Дима решился. Полина уже собрала и увезла с его квартиры свои немногочисленные вещи, помогла вычистить и выдраить всё от лепестков. Расстались они отличными друзьями. Даник пока ещё не ходил в лаванде, но вот на девушке его цветы благоухали. Они стали общаться явно больше. — Да, конечно, — Иманов оторвался от ноутбука, закрыл его и убрал в сторону. Парень сел на край подвесного кресла, внимательно смотря на стоящего у дверей мужчину, — что ты хотел, Дим? — Я… Долго откладывал этот разговор, — он вошёл в комнату, попутно заперев дверь на замок. Свободной рукой. Вторую Дима держал за спиной. Что-то там очень интересно шуршало. Иманов недоумённо и испуганно смотрел на него. Масленников только сейчас заметил, насколько огромная на парне толстовка. Рукава аж пальцы закрывали. Было непривычно видеть этого модника настолько… Одетым. — Какой разговор-то? Это что-то про канал, или съёмки? — Это про нас, — мужчина достал из-за спины букет кремовых английских роз. Эмиль опешил настолько, что вжался в кресло с ногами, шокировано глядя на всё это, — я надеюсь, что мы с Полиной не ошибаемся. И моя спина страдает от тяжести твоих этлингер не просто так. Я люблю тебя. И я знаю, что под толстовкой у тебя такие же розы. Иманов всё ещё ошалело глядел на огромный букет.