Поцелуй во тьме

— А-а-а-а-а-а! — Из глаз слёзы, а госпожа Шнайдер в очередной раз ставит меня раком и проникает страпоном. В этот раз она даже не использовала смазку. Просто растёрла слюну на головке и вошла. Больно было ужасно. В глазах потемнело, а зад словно изнутри стало разрывать. — Хватит! — Агнет, — она сжала мою грудь и поставила меня на колени больно укусив в шею. — А-а-а-а-а! — В висках стучит, и я уже плохо что соображаю, а госпожа Шнайдер не перестаёт меня насаживать. — Знаю, что сейчас ты меня ненавидишь, — одна рука с моей груди двинулась вниз. — Но потом ты просто жить без меня не сможешь. Она проникла в меня пальцами и стала трахать с двух сторон. Гипс с моей руки уже слетел на кровать. С того момента, когда она уронила меня в ванную, я очень сильно намочила руку. Ещё и упала когда в лужу на полу. А после нашей небольшой потасовки с попечителем от гипса почти ничего и не осталось. — Ну хватит, Агнет, — после всего она ещё стоит тут и издевательски похлопывает меня по спине. — Что ты ноешь? Мы это уже проходили. Страшного ничего не произошло. Тебе не привыкать. Она помолчала видимо думая, что на меня её слова хоть как-то да подействуют, но не дождавшись этого продолжила: — Агнет, милая моя, — она даже обняла меня. Неуклюже. — Давай сходим в магазин? Куплю тебе чего-нибудь. Сходим ещё раз на каток или куда ты хочешь? В кино или в театр? Так уж и быть, разрешу сходить на тот концерт. Вот только концерт уже закончился. Вообще хочу жить подальше от неё. Желательно её вообще не знать. — Ну лежи, лежи, — она хотела ещё что-то добавить, но тут у неё зазвонил мобильный. Встав с кровати, она вышла из комнаты и, я не появлялась минут десять после чего залетела в спальню и начала быстро одеваться. — Представляешь, казус какой-то на работе. Документ один важный потеряли и теперь требуют, чтоб я приехала. Ещё две минуты и она ушла. Даже не ушла, а выбежала из квартиры со словами: — Агнет, закрой, я очень спешу. Лежу на кровати минут десять и ничего не происходит. Медленно встаю вытерев глаза и просто начинаю одеваться. Молча одевшись выхожу из квартиры просто захлопнув дверь. Свой мобильный отключаю. Потом думаю, а не избавиться ли от него совсем? Вдруг она найдёт меня по нему? Не в друг, а именно найдёт. Так в фильмах и происходит. Но с другой стороны у меня есть интернет и если потеряюсь, то всегда могу посмотреть по картам. Так странно. Чувство словно я отсидела в тюрьме. Может я слишком долго терпела? Точно, меня запугали и я просто слишком долго была терпилой. Этот звонок моё спасение. Просто обращусь за помощью и все мои страдания прекратятся. Госпожа Шнайдер навеки от меня отстанет и мне дадут другого попечителя или вообще признают нормальной. Включаю мобильный и начинаю искать один номер. Не знаю поменял ли он за эти года номер, но рискую позвонить. Вот правда, вспоминаю о нём только в самые всратые моменты. — Ало? Господин Вольфганг, это Агнет Мюллер. Помните меня? — Агнет? Мюллер? — Адвокат моего дяди. Человек, который помог мне с опекуном и наследством. — А! как твои дела? Что-то произошло? — Господин Вольфганг, мне надо с вами встретиться. Дело срочное. — Срочное? Хорошо, тогда запиши адрес куда тебе надо будет подойти. Адрес я запомнила и спустя сорок минут была уже на месте. Господину Вольфгангу было лет пятьдесят. Высокий и вполне симпатичный мужчина. Когда я зашла в его кабинет то он сразу окинул меня пристальным взглядом своих голубых глаз. — Что случилось, Агнет? — Господин Вольфганг, поменяйте мне попечителя. — Госпожа Шнайдер что не справляется? — Ещё как! Он покачал головой.  — Мне кажется, что ты преувеличиваешь. Госпожа Шнайдер весьма ответственная женщина. Она прекрасно знает свою работу. — Вам кажется! Господин Вольфганг, замените мне попечителя или лишите его меня вовсе. — Агнет, я не могу лишить тебя попечителя, её тебе назначил суд. И только суд может снять с неё данные обязанности. — Тогда я пойду в суд. — Агнет, чем это тебе так госпожа Шнайдер не угодила? Сказать или нет? — У нас с ней конфликт. Вот. — И поэтому ты хочешь заменить её? — Лучше вовсе оказаться от попечителей. — Агнет, сейчас я тебя огорчу. Когда тебе будет восемнадцать то суд отталкиваясь от слов твоего попечителя будет решать твою дальнейшую судьбу. Тебя могут вообще с твоим диагнозом признать опасной для общества и отправить в психиатрическую больницу. То есть твои слова на суде вообще не будут учитываться. — А как же признать меня здоровой? — Медицинская комиссия которую ты пройдёшь не станут признавать тебя здоровой. И это ещё один минус. И вообще судебное заседание будет проходить без тебя. На нём будут врачи и твой попечитель. — Но… — Люди с таким диагнозом как у тебя не вылечиваются и всю жизнь живут под чьей-то опекой. — А поменять? — Вся уверенность пропала. — Нужны весомые доказательства. — Она меня насилует. Господин Вольфганг замер на месте внимательно глядя на меня. — Агнет, — хрипло сказал он. — С этим не шутят. — Я и не шучу. — Агнет, ты конечно этого не знала, но я считаю, что тебе следует об этом сказать. Мне постоянно приходят запросы по поводу тебя и только благодаря рекомендациям госпожи Шнайдер ты всё ещё остаёшься на свободе. — Что?! — Вот это было ещё той неожиданностью. — Каждую неделю ко мне приходит госпожа Шнайдер, и мы вместе едем к твоему психиатру. И доказываем ему что тебя не нужно госпитализировать. Недавно нам пришло извещение что они хотят через суд принудительно тебя забрать. И вот сейчас с этим и у меня, и у твоего попечителя появилась головная боль. Через два дня у нас суд с медицинской комиссией, на которой мы будем настаивать, чтоб тебя не забирали. И поверь мне, госпожа Шнайдер как раз тот человек, который в твоём случае нужен. Потому что она имеет влияние и только её силами ты второй год находишься на свободе. Другой бы на её месте махнул бы на тебя рукой. — А мой опекун? — Что он? Он скончался, и может это прозвучит достаточно грубо, но только с его кончины мы смогли взяться за тебя со всеми силами. Поверь, если бы он был ещё пару недель твоим опекуном, то ты бы была бы уже в психбольнице. А сейчас просто правильно пойми, наши цели отстоять тебя. Вот например мне полчаса назад звонила госпожа Шнайдер. Сказала, что у неё на работе потеряли твою бумагу, которая нам очень пригодится на суде. Она сейчас будет бегать и искать её или делать новую. — Но она… — Она золото, а не человек. Агнет, ты просто не видела, как другие опекуны и попечители делают свою работу. Кто-то присваивает себе чужие деньги. Кому-то вообще плевать на своих подопечных. А ей на тебя не плевать. Обиженно смотрю на адвоката. — Агнет, неужели ты прям так сильно хочешь оказаться в лечебнице? — Тут же вспоминаю как мне было там плохо. — Неужели хочешь повторения? — Хорошо, — опускаю голову. — До свидания, Господин Вольфганг. Меня просто душили слёзы. Как же это тяжело осознавать, что даже толком нормального выбора у меня и нет вовсе. Надеяться, что с наступлением совершеннолетия я обрету долгожданную свободу и потерпеть крах узнав, что это лишь мечты и ничего хорошего дальше мне просто не светит. И дальше жить с госпожой Шнайдер. Терпеть и дальше её насилие. Нездоровое желание запихать что-то в меня да поглубже. Словно в тумане брожу по улицам Берлина. Мне так плохо. Просто такое неожиданное заявление и осознание что я в полной жопе не отпускало меня. Пошатнувшись я падаю. Порвав джинсы и разбив в кровь колено. Чувство обиды жжет меня изнутри. Мне даже обидно за то, что второй год подряд госпожа Шнайдер отстаивает меня и не даёт положить в психушку. Поднявшись отхожу от главной улицы ещё на несколько метров и зайдя в небольшой закуток скатываюсь вниз по стенке. Обнимаю свои колени и тяжело вздыхаю. Ну разве это жизнь? Быть вечно под присмотром кого-то. Вытираю глаза. — Какое же я ничтожество. Может мне повезет и я замёрзну тут насмерть. Всем будет лучше. Всем. Просто отказываюсь верить, что такой человек как госпожа Шнайдер отстаивала меня и не позволяла принудительно госпитализировать. Конечно, насиловать же кого-то надо. Или она делала это из других побуждений? Я не знаю, что творится в голове этой женщины, но глубоко в душе я рада что она не позволяла меня принудительно госпитализировать, хоть и сложно вообще признавать что-либо. Начался дождь и я окончательно впала в депрессию. Обидно за свою жизнь. Что вот так всё. К сожалению, с ней ничего не сделать. Я даже думала возвращаться или нет к госпоже Шнайдер. Она наверное уже дома. Что же она со мной сделает? Явно господин Вольфганг уже ей позвонил и всё рассказал. Даже по этой причине я не горю желанием возвращаться туда. Но с другой стороны мне ведь даже пойти некуда. Я никому не нужна. Слышу шаги в мою сторону, но всё равно не поднимаю голову. Наверное полиция. Меня арестуют, а потом позвонят попечителю. Шаги останавливаются возле меня, и я всё же рискую поднять голову на человека. К моему удивлению это оказалась госпожа Шнайдер. Женщина стояла под зонтом и хмуро смотрела на меня. Как она меня нашла? В голове тут же всплыло что все два года она не позволяла меня положить в психушку. Может ей и правда не всё равно. Я не знаю. Но в тот момент, когда она меня нашла я была поистине рада этому. Если бы не она то кто знает что со мною стало бы в психушке. Наверное, меня бы залечили и превратили в «овощ». А помню те уколы от которых было плохо. То как меня ремнями привязывали к кровати. Надолго запомню изолятор и смирительную рубашку. Наверное, поэтому я вскочила на ноги, не замечая кровоточащего разбитого колена и перелома руки. Кинувшись на женщину, я просто крепко обняла её прижавшись всем своим дрожащим телом. — Госпожа Шнайдер, — утыкаюсь лицом ей в грудь. — Я так рада что вы меня нашли. Что мы снова вместе. Я… я обещаю больше не сбегать от вас. Всегда быть с вами и никогда не убегать из дома. Никогда.