подарок

             Феликс сидит на диванчике в студии Чана и устало подпирает щечку рукой; уже давно за десять вечера, а Чонин до сих пор пытается вытянуть ноту в новой песне так, чтобы лидер остался доволен. Феликс был предпоследним в очереди на запись, потому, когда остальные мемберы уже собрались в общежитие, он вызвался просидеть до конца записи и уехать домой вместе с младшеньким. Кто бы мог подумать, что Кристофер будет сегодня особо придирчив; продюсер заставлял прогонять один и тот же кусочек раз за разом, да с таким усердием, пока кровью кашлять не начнешь. Что уж сказать, бедное горло Нина и уши Ликса явно были не готовы к подобным нагрузкам. Уже через двадцать минут после начала музыкального изнасилования Ли не выдерживает и, устроившись поудобней на жесткой софе, включает свой любимый плейлист настолько громко, насколько это позволяют его барабанные перепонки. Наслаждаясь приятными мелодиями, а не трехэтажным матом Криса, парень осторожно прикрывает глаза, в надежде не уснуть до самого утра, и старается абстрагироваться от раздражающих звуков.

***

      – Давай пошевеливайся, капуша! – кричит юноша с волосами цвета розы пыльной. Парень улыбается, всеми возможными и невозможными силами пытаясь вытащить лидера из здания. Кристофер никогда не торопится – поболтать с директором у турникетов или попросить уборщицу не заходить в студию сегодня ночью? Дело для него, кстати, достаточно обычное. Парень отвлекается от своего супер важного диалога с охранником, который, кстати, по интеллекту может тягаться с Илоном Маском, и все же покидает офис.       – Ты обещал, что мы будем дома до часу. Осталось три минуты, Кристофер! Как думаешь, какой самолет нам надо поймать, чтобы успеть? – Феликс ехидничает. Ему уже не важно, будут они раньше дома на полчаса или опоздают минут на сорок; здоровый режим сна это ему не вернет.       – Чем дольше ты тут болтаешь, тем меньше ты будешь спать сегодня, – брюнет улыбается уголками губ, но все же легонько толкает младшего в бок, – давай поторопимся, может на автобус успеем.       – Я надеялся, что ты все же возьмешь такси, – бубнит Ли обиженно.       – Ты сдурел, какое такси? – Чан на Ли уставился, – Мне легче Хенджину сто тысяч вон подарить или сжечь их наконец, чем потратить на такси. Давай, в ритме вальса, Феликс! В голосе Кристофера слышалась лишь добрая насмешка над словами юноши, так что Ли отказ от поездки в удобной и теплой машине нисколечко не обидел. Парень лишь улыбнулся украдкой и побежал за лидером, что за это время уже прилично отдалился.       Петляя меж темных закоулков проезжих улиц, парни выходят на большую, по–рождественски украшенную людную площадь. Сегодня крайняя пятница перед праздником, а значит самое время запрыгивать в последний вагон и докупать подарки родным и друзьям. Народ продолжает выходить из торговых центров и магазинчиков даже поздно ночью, наполняя улицы столицы бессвязным гулом. Громадная елка, сверху донизу усыпанная всевозможными шарами стеклянными красных и золотых цветов, красовалась прямо по центру комплекса; различные новогодние гирлянды, мерцая всеми цветами радуги, грациозно свисали с крыши здания и плавно тянулись к самой макушке рождественского дерева. Даже хрупкий ледок под ногами напоминал о приближающихся праздниках. Всем этим Ли едва успевал наслаждаться, редко проезжая мимо подобных площадей.       Феликс останавливается у самого подножья постамента, на котором ель величественная стояла, чтобы хоть немного увековечить в своей памяти этот момент. Это уже третье его рождество в Сеуле, но он ни разу не смог от души повеселиться на местных праздничных ярмарках и по уши окунуться в атмосферу предновогодней суматохи.       – Ликс, ты же, вроде, домой хотел? – Бан говорит негромко, а сам за младшим наблюдает. Все эти мигающие огоньки и свет прожекторов яркий сейчас были собраны в глазах у милого паренька, ростом сто семьдесят с хвостиком. Юноша широко улыбается, шары на елке разглядывая, а потом резко взгляд на Чана переводит, улыбаясь тому еще шире.       – Красиво, правда? – совсем негромко спрашивает младший, гирлянды разноцветные рассматривая. Все те эмоции, что наполняли Ли в морозный период новогодних праздников, нельзя вот так просто словами отобразить. Рождественская музыка льется со всех сторон, буквально заставляя Феликса пищать от радости, будто маленький ребенок. Ли прикрывает глазки, вслушиваясь в знакомые мелодии, и нежно улыбается. От такой картины, если честно, сердце просто замирает, и сердце Кристофера не исключение. Парень аккуратно подходит сзади и, осторожно обнимает младшего, голову на плечо укладывая.       – Скучаешь?       – Этот праздник – один из моих любимых. Сложно не скучать по подобной атмосфере, – отвечает Ли медленно, растягивая каждое слово прямо в ухо старшему. Задорные веселые песенки сменяются на более спокойные и медленные треки. Кажется, это одна из самых популярных рождественских песенок Сии.       – Не хочешь? – шепчет Чан, а сам руку протягивает, на танец приглашая. Людей почти совсем нет, а значит волноваться, что двух парней застанут за весьма не дружеским занятием, не стоит, почему Феликс и соглашается. На самом деле, о весьма «не приятельских» чувствах друг друга парни знают уже давно. Наверное, Бан просто делал вид, будто не понимает, зачем Феликс остается в его студии допоздна и приносит вкусняшки из кафетерия на первом этаже, а Ли не обращал внимания на сердечки в глазах старшего и всевозможные его жертвы ради комфорта юноши. Да нет, точно не влюбленность, бред какой–то.       Ли как можно ближе к старшему подходит, и обнимая, все же старается вслушаться в музыку, а не в стук собственного сердца и дыхание старшего. Даже через толстый пуховик можно ощутить сильные руки лидера на талии, а ведь это смущает Ликса еще больше. Растерянный юноша носом в собственный шарф зарывается, да вот только Чан, будто телепат, свое лицо туда тоже прячет, ухом к шее младшего осторожно припадает, да так, что ноги у младшего буквально подкашиваются. За все время, что они знакомы, Феликс так близок к Крису впервые. Весь их физический контакт ограничивался лишь дружескими объятиями и подобными штучками, от которых фанатки ультразвуком пищали. Однако в душе сейчас Ли пищит как та самая фанатка, что подержала своего биаса за ручку три секунды, а теперь надеется, что он попросит ее номер.       Танцем это назвать, определенно, сложно. Младший свое тело еле удерживает, неуклюже ноги переставляя, а старший лишь сильнее жмется в попытках свои чувства передать. Со стороны они похожи на грациозного лебедя и неуклюжего утенка, что так боится в грязь упасть. Наконец, Феликс все же собирается с силами и плюет на то, что и кто о нем подумает, решаясь запомнить этот момент надолго. Юноша увереннее свои ладошки на спине старшего держит, а голову на плечо укладывает. Прекрасный ритм песни и милое сопение любимого под боком придают невероятной уверенности как в своих действиях, как и в чувствах другого человека.       Трек заканчивается и сменяется на какую–то знаменитую рождественскую песенку из девяностых, заставляя парней на минуту остановится и смотреть друг другу в глаза, словно статуи каменные. Слава богу шарф прикрывает лицо Ли настолько, что все его смущение не выливается рекой полноводной на Бана. А Чан, как и всегда, до безумия красив и нежен, пока щеки младшего толи от стыда, толи от мороза алым пламенем горят. Прядку выбившуюся волос Крис с осторожностью заправляет за ухо Феликса, когда тот негромко выдает:       – Пойдем, а то тут до конца недели проторчим, – Ли смеется, а старший лишь кивает с улыбкой и младшего за рукав хватает.       На вопрос, почему Крис так быстро ходит, не ответит, наверное, даже его мама; Чан летит, будто последний поезд вот–вот уедет, а вместе с ним и вся жизнь Кристофера Бана. За свое стремление быть первее скорости света он, конечно же, поплатился, чуть не шмякнувшись на корочке тонкой льда, что за час успела все дорожки Сеула покрыть. Ликс тогда лишь слегка хмыкнул, но такую глыбу как Чан, рукавом своей черной куртки, от падения спасти все же успел.       Парни идут не спеша по улице проезжей, атмосферой праздника наслаждаясь и разговаривая ни о чем.       – Ты уже выбрал подарки для парней? – интересуется Крис, загоняя Ли в угол. По правде говоря, вся эта работа занимает у Феликса ничуть не меньше Чана, почему и времени на такие мелочи, как рождественские подарки не остается совсем. Юноша лишь голову стыдливо опускает, а Чан смеется, будто поймал с поличным котенка нашкодившего.       – Не переживай, можем на выходных сходить, если времечко найдется, – старший останавливается, чтобы Феликса по голове легонько потрепать, да застревает надолго, просто рассматривая каждую веснушку на лице Ли. Из транса его выводит только звонкий голос младшего и почти отъезжающий от остановки последний автобус. Феликс за руку растерянного Чана хватает и бежит к дверям, дабы на улице ночевать не остаться.       Автобус в половину второго ночи уже, неудивительно, был почти пуст. В темноте можно было разглядеть лишь парочку девушек, что сонно в телефоны глядели, да какую–то старенькую аджуму. Бан и Ли по всему салону до самого конца прошли и уселись на сиденья рядышком, чтобы от глаз чужих спрятаться. Ладонь Феликса Чан, правда, все еще держал; кругом темнота, так что можно надеяться, что Ли его руки на своей попросту не заметит. Ехать до общежития где–то четыре–пять остановок, так что Ли позволяет немного задремать на плече друга. К счастью, это у него не особо получается;       – Ликс, – почти шепчет парень, – можешь не дарить мне ничего на рождество? Феликс даже не успевает спросить почему, лишь приподнимает голову с плеча Чана и смотрит в упор, когда Кристофер губами сухими припадает к губам Феликса; юноша, безусловно, быть отвергнутым до ужаса боится, почему осторожно держит младшего за подбородок, не пытаясь даже немного пошевелиться. Старший отмирает, когда растерянный Ли все же неловко на поцелуй отвечает, и вкладывает в него все эмоции, которые бы в жизни не смог уложить даже в целый том самого чувственного романа. Любить человека – затея, определенно, сложная и глупая. Никогда не ожидаешь, какой подарок судьба подложит тебе под елку: ласковую и заботливую душу, что пожертвует последним ради тебя или неискреннее и закрытое существо, которое придется любить сквозь боль, ранами рваными остающуюся в сознании и сердце. А любить приходится – любить до дрожи в коленках и искр ярких в глазах; любить до смеха истерического и обид страшных, нечеловеческих. И ты никогда не угадаешь, окупится ли это впоследствии, и чувства распустятся, точно бледная роза в весеннем саду, а может и нет, и любовь будет булыжниками громадными забита до смерти. Никто не может быть уверен, к чему приведет светлая, трепетная влюбленность этих двоих, да только ни один из парней не сомневается, что вытащил из-под ели прекрасный подарок судьбы, на котором красуется собственное имя.

– Можно ты будешь моим подарком на рождество?

Та ночь в памяти Ликса останется надолго, но уж точно не из–за шариков на огромной елке в центре площади.

***

      Блондин просыпается от поцелуя в лоб; по ощущениям, он проспал около десяти минут, но интуиция подсказывала, что все не так уж просто.       – Где Чонин? – Ли не сразу заметил отсутствие младшего, за что спасибо стоит сказать Крису Бану. Лидер сейчас сидел на диванчике, вплотную прижавшись к Феликсу, и осторожно поглаживал шею парня; он шел от макушки до самых ключиц. Чан улыбается уголками губ и юноше прям в глаза смотрит, из–за чего Ёнбок вообще нахрен вылетает из жизни. Хорош ведь, черт его подери.       – Минут сорок назад ушел. Старший говорит негромко, но в комнате, где единственный звук издает только аппаратура и кондиционер, его голос звучит очень даже интимно. По растерянному лицу Ли Крис понял, что этот временной отрезок ему дает мало информации.       – Сейчас пол первого почти. Менеджер приехал за Чонином в полночь, а я сказал, что мы с тобой вместе доедем, так что мы не стали тебя будить. Кристофер выглядел.. странно. Когда младший засыпал, он выглядел серьезным и даже раздраженным, а сейчас он более нежен и весел. Ли в этом никакого подвоха не находит и кладет свою голову на грудь старшему, сонно глаза прикрывая.       – Вот ты меня разбудил, а я теперь домой и ехать не хочу, – бубнит Феликс и руку на талии старшего устраивает. В студии сейчас тепло, тихо и никого, кроме Чана, уже нет. Спать тут для Ли лучше, чем собираться и ехать в общежитие.       – Я прервал твой сон? – улыбается Крис, – и что же тебе снилось? Чан дарит младшему легкий поцелуй в макушку. Они уже давно не оставались наедине, поэтому даже такой легкий жест внимания воспринимался совсем по–другому. Феликс по–удобней голову на плече парня устраивает, чтобы тот свою голову на него опереть мог, – помнишь, как в прошлом году мы с тобой гуляли после работы перед рождеством? Когда мы еще в автобусе катались?       Лидер зависает на пару секунд, а затем начинает немного посмеиваться, – веришь мне или нет, но мне снилось то же самое вчера ночью, – посмеивается он, юношу к себе ближе притягивая. Феликс молчит и улыбку в плече старшего прячет. Кристофер предложил ему встречаться почти год назад, тогда, в автобусе. Ли согласился, надеясь, что ничем плохим это не обернется и, черт возьми, не прогадал; этот год рядом с Баном как с партнером стал совершенно невероятным для юноши. Помимо неудач, которые они проходили теперь вместе с любовью и поддержкой друг друга, было так же много счастливых моментов, о которых никто, естественно, и не думал жалеть. Все же, Феликс считает, что подарить Чану себя на рождество было лучшим его решением за последние года три; теперь каждый день с Кристофером напоминает Рождество.       – Солнышко, – Крис младшего по голове аккуратно треплет, – Не хочешь еще разок в автобусе прокатиться?

***