Стоит вымыть рот с мылом

Месье Радони видится Жанне Милано в кошмарах. Она славилась стальными нервами, именно поэтому ее называли профессионалом. Ее наниматели, жестокие люди, по какой-то причине не стали вести за ней охоту, опасаясь шумихи со столь громким делом, можно сказать, ей повезло. Но карьера все равно теперь загублена, теперь действительно можно перейти на фотоохоту. Зато Луис практически истерся из памяти Франсуазы Пиньон. После пережитого в том отеле, он ей стал как-то неинтересен, хотя, отодвинув на задний план свою психиаторшу, он вроде как начал по новой проявлять интерес к бывшей жене, даже иногда навещает ее в дни свиданий. «Подельницы» в одной камере, как и было с надеждой сказано незадачливой самоубийцей, со сроком, на который вряд ли хватит одной человеческой жизни. Они уже давно перешли на «ты». Жанна устает от дотошного внимания Франсуазы. Всегда восторженна, когда видит ее, постоянно занимает ее разговорами, невзначай и ненавязчиво (как это умеет только Пиньон) обнимает за плечи, проявляет заботу и не скрывает своей заинтересованности в том, о чем убийца думает ежедневно. Жанна теперь старается с ней не заговаривать. Все это началось с идиотского шнурка для штор, который сломал водосточную трубу в ванной, не выдержав веса Франсуазы, и, кажется, закончится веревкой из простыней в камере, но теперь уже на шее Жанны. От того дня осталось только пара мыльных фотографий, сделанных уже другими журналистами, и фонтан воды, который в любой другой ситуации подошел был для отличной пенной ванны. Жизнь действительно умеет удивлять. На процессе по делу покушения на убийство их сразу же назвали соучастницами. В те дни Милано говорила достаточно, что все было вовсе не так, но подхваченная истерикой толпа не услышала ее голоса, тогда еще звучащего ровно и холодно. Франсуаза словно нарочно не оправдывалась, а полностью и даже с перебором признавала, что помогала убийце. Крики: «Что вы творите?» не возвращали ей разум, в ответ Милано слышала лишь: «Вы моя подруга, я вас не оставлю в одиночестве». Учитывая характеристики Пиньон, ее поселили в камеру к той, кто отговаривал от попыток покончить с жизнью. Судья был с юмором, один раз взглянув на Пиньон, рассудил, что ее врожденный идиотизм не позволит Милано скрыться и это будет самая страшная кара. Не ошибся. Все действительно так и было. Франсуаза похоже бредит их первой встречей, закрывая глаза на весь послужной список Милано, восторгаясь ей и превознося достоинства, которых на самом деле не так много. Холодность и собранность помаленьку испаряется из привычек Жанны. Она часто думает над тем, как Пиньон терпел муж, искренне ему сочувствуя, потому что от ее преследований практически невозможно избавиться. Она всегда рядом не только по той причине, что их разделяет небольшое расстояние между койками, но и потому, что хочет знать о своей теперь уже сокамернице все. Если ей не отвечать на вопросы, она не расстраивается, заводя разговор на ровном месте. В принципе, к этому уже Жанна привычна. Если честно, она опасается нездорового блеска в глазах Франсуазы, возможно потому, что еще никто из тех, кого она пыталась убить, не был так близок к ней. С тяжелым вздохом, замечая то, чего Пиньон, кажется, думает, что не выдает, на вопрос: «Мы же подруги?» отвечает «Да». Жанна рассудила, что Пиньон слишком уж нежный человек, который на другие действия попросту не отважится. Поток комплиментов в ее сторону не заканчивается, Франсуаза восхищается ее мужественностью и умению решать проблемы силой. Это даже можно находить милым, если бы так не раздражало. — Мне надо было тебя просто убить! — как-то в ярости кричит Милано, уставшая слушать беззаботную болтовню, совсем не отвечая за слова. Франсуаза с момента знакомства со своей лучшей подругой взяла за правило не унывать, не жаловаться на судьбу и находить в жизни новые радости, в особенности, когда рядом Жанна. Для себя она давно уже решила, что добьется ответного дружелюбного отклика от нелюдимой убийцы, а когда их освободят (ох, как не скоро!), они вместе будут заниматься фотографиями, может быть, даже Милано переедет к ней, на ее уютный диван. Обязательно добьется, потому что, как оказалось, ей все нипочем. Душа прикипела к Милано, она обнажает ее перед ней, понимая, что часто говорит глупости, от которых хочется вымыть рот с мылом, но остановиться уже не может, предвкушая ответное обнажение. Эти мысли сопровождаются таким необъяснимым волнением, что ей хочется просто задушить Жанну в объятиях. Франсуаза мило улыбается, берет одну ее руку и тепло шепчет, добавляя к этому взгляд, от которого хочется вздрогнуть: — Но ты же этого не сделала. Милано, одна из самых способных убийц, не нашла, что на это ответить, даже мысль о том, что у нее попросту не хватило времени отпала, как ничего не значащая. Пиньон как чесотка или нервный тик — с ней любой сделается слишком эмоциональным и часто будет забывать самые нужные слова, так как они на нее не действуют. Особенно это касается тех, кого она по своей неосторожности успела полюбить.