remorse.

      Сегодня было, на удивление, очень тепло. Солнце ласкало своими лучами землю, дул легкий ветерок. Кристине казалось, что она не спала вообще, ведь с самого первого момента, как она открыла глаза, бодрость напала на неё и ей захотелось делать всё и сразу. Несмотря на косые взгляды старенькой библиотекарши, блондинка помогла ей перебрать книги и протереть от пыли полки, до которых пожилая женщина не могла дотянуться. Когда все было сделано, Кристина решила пойти на утренние молитвы, впервые за долгое время. Проходя мимо тумбы, она заметила записку, которую прочла вчера. Внутри промелькнула искра и ей хотелось прыгать и бегать, потому что такого она не чувствовала уже очень давно. Сегодня они с Джоаной уедут из этого места, пусть на пару дней, но всё же уедут. И это так сильно будоражило девушку, что она хочет закричать прямо сейчас на весь монастырь (а может и на весь мир), чтобы слышали абсолютно все: «Я люблю Джоану!».       Утренние молитвы прошли неплохо. Кристина перекинулась парой слов с Эвой, которая, в свою очередь, выглядела не очень радостной. Видеть подругу такой, блондинке было очень непривычно, ведь обычно письмоводительница улыбалась и много шутила, а тут фирменная улыбка куда-то пропала, и сменилась нахмуренными бровями и поджатыми губами. — Ты в порядке? — спросила Кристина у своей, чересчур растерянной, подруги. — Что? — вздрогнув спросила она — Да, да, все нормально. Не бери в голову — девушка отмахнулась, натягивая что-то на подобие улыбки на своё лицо.       Кристина понимала, что с Эвой что-то не то, но все же, если она отнекивается, значит не стоит её доставать. Захочет — сама расскажет.       Настоятельницы на утренних молитвах не было, хотя обычно она присутствовала всегда. Не то что бы это напрягло голубоглазую, просто она хотела увидеться с Джоаной. Они не виделись со вчерашнего дня и Кристина, честно говоря, соскучилась по ней. По её голосу, её рукам, которые обнимали так аккуратно, будто держали весь мир. Просто по самой Джоане. Ей было ужасно мало её.       Следующим по расписанию был завтрак. Монахини все так же косо смотрели на Кристину, но ей было уже все равно. Мысли были заняты совершенно другим. Идя по самому пустому коридору монастыря, блондинка услышала чей-то шепот. Она знала, что здесь находится келья её матери, но не знала, что сейчас произойдёт. Кристина подошла чуть ближе и прислушалась. Видимо, Благочинная разговаривала с кем-то. А может быть просто бубнила себе под нос. По крайней мере, кроме голоса матери голубоглазая не могла сказать, что там был ещё кто-то, кроме неё. — Ох уж эти письма — кажется, женщина искала что-то, потому что было слышно шуршание — Я же сказала ему принести мне, а не кидать в почтовый ящик. Вот ведь черт проклятый — что-то падает на пол и Благочинная громко вздыхает.       «Письма?», — думает блондинка и до неё доходит не сразу, но, пораскинув мозгами, картинка в её голове складывается воедино. Она встаёт прямо в проходе, заставляя женщину врасплох. — Какие такие письма? — пристально смотря на мать, спрашивает девушка. — Кристина?! — вздрагивает Изабель. Она явно не ожидала увидеть здесь свою дочь — Что ты тут делаешь? — женщина прятала что-то за спиной. — Мимо проходила — отвечает блондинка — Что ты прячешь от меня? Покажи.       Голубоглазая идет к Благочинной, на что та пятится назад, не желая раскрывать свой «секрет». Это начинает бесить блондинку и она подходит все ближе и ближе, прижимая женщину к столу. — Покажи мне — говорит Кристина и выхватывает запечатанную бумагу из рук Изабель. — Немедленно отдай! — женщина сильно паникует и это даже забавляет Кристину. Теперь она ставит мать в неловкое положение, а не наоборот, как было всегда.       Изабель хватает девушку за руку, на что та отдергивает её и забегает в уборную, закрывая защёлку изнутри. Женщина ломится в дверь, пока Кристина раскидывает письма на полу. — Открой! Кристина, ты пожалеешь! — стуки в дверь не прекращаются, отчего, адреналин в крови блондинки высоко подскакивает, и она, дрожащими руками, вскрывает бумагу.

«Хей, Крис. Сегодня была тусовка, ребята так сильно напились, что уснули в разных местах. Было немного смешно смотреть на то, как Дилан храпит рядом с туалетом, а Вири и Уго, лёжа друг на друге, спят на лестнице. Правда им не было так смешно, потому что у них было сильное похмелье хахахаха. Мы скучаем по тебе, знаешь, да? Ребята передают привет. А ты как там? Как твоя жизнь? Очень надеемся, что скоро ты приедешь и мы встретимся все вместе, как раньше».

      Кристину будто бьет сильным разрядом тока. Она распечатывает остальные письма и понимает, что все они были адресованы ей. Это письма Амиры. Найбет писала ей все это время и от этой мысли становилось тошно. Кристина поняла, что все письма, которые писала девушка, она не должна была увидеть. Блондинка чувствовала огромную злость. Изабель скрывала всё это, пока Кристина думала, что про неё совсем забыли. — Кристина, открой сейчас же! — женщина наваливается на дверь всем своим телом и та слетает с петель.       Блондинка сидит на холодном кафеле и смотрит на Благочинную с презрением. Ей хочется закричать и ударить женщину, хочется сказать насколько же сильно она её ненавидит и, расплакавшись, убежать. Но в то же время, Кристина понимает, что это неправильно. Что так она сделает только хуже. Нужно сдержать порыв гнева, иначе добром это не закончится.       Голубоглазая встаёт и швыряет письмо, которое только что прочитала, на пол. — Ты испортила мне жизнь — Кристина шепчет это ей на ухо, делая акцент на слове «ты».       Женщина стоит как вкопанная. Ладони сжаты в кулаки, будто она готовится напасть. Кристина видит это, но просто закатывает глаза и уходит, громко захлопывая за собой дверь.

***

      Кристина вошла в трапезную слишком шумно, отчего взгляд монахинь, что были здесь, устремился на неё. Блондинка выглядела растрепанной, будто только встала с кровати, а лицо было серьёзным. Осмотрев сидящих за столом, один взгляд всё-таки оказался более приятным, чем другие. Джоана была тут и это, хоть немного, но успокаивало голубоглазую.       Извинившись, девушка присела на своё место. На завтрак была манная каша. Блондинка не понимала, для чего пришла сюда. Есть ей не хотелось совершенно. Трапеза подходила к концу и монахини, одна за другой, относили свои тарелки на кухню. Кристина чувствовала на себе пристальный взгляд Джоаны, но смотреть на неё не могла. Или просто не хотела. Прокручивая в голове ситуацию с письмами, настроение стремительно падало и она даже задумалась над тем, чтобы отказаться от предложения Джоаны. Хотелось просто лежать в келье и больше ничего не делать. Желания ехать вместе с Настоятельницей не было вообще, что расстраивало Кристину ещё больше.       Поблагодарив бога за хлеб, монахини разошлись по своим делам. Кристина хотела поскорее уйти в келью, но рука Джоаны легла ей на плечо. — Крис — шепчет кареглазая, сжимая плечо блондинки — Едем сегодня вечером, ты готова? — Я думаю что… не поеду — немного отходя от Джоаны, говорит Кристина.       Настрой темноволосой сразу меняется. Глаза темнеют и её уверенность в один миг куда-то исчезает. Рука снова тянется к крестику, она теребит его между пальцев. — Почему? — хмурясь, спрашивает девушка. — Я не хочу — Кристине очень тяжело отказывать кареглазой и становится ещё тяжелее, смотря на то, как сильно она волнуется. — Но есть же причина, да? Я что-то сделала не так? — она смотрит на Кристину, а блондинка и взглянуть на неё не может. — Нет причины, мне просто не хочется — на самом деле, голубоглазая очень сильно хочет поехать — Извини.       Кристина готовится уйти, но Джоана хватает её за руку. — Ну уж нет — Настоятельница поджимает губы — Что случилось, Крис? Скажи мне, прошу.       Блондинка смотрит на неё и ей хочется заплакать. Думая о том, что она была обманута все время, что находилось тут, было слишком трудно для неё. Все навалилось слишком резко. В глазах становится мокро и слезы, словно включённый кран, начинают течь по щекам голубоглазой девушки. Джоана теряется. Кристина закрывает глаза руками и темноволосая обнимает её. Блондинка прижимается, ища поддержку, и Джоана даёт то, что ей так было нужно. — Эй, я здесь — тихо бормочет кареглазая, гладит рукой по светлым волосам — Крис… солнце, что такое?       А блондинка даже объяснить не может, потому что задыхается в собственных слезах и не может остановиться, то ли от несправедливости жизни, то ли от того, что Джоана рядом и беспокоится за неё.       Темноволосая молчит. Ждёт, пока Кристина успокоится, а в голове прокручивает различные ситуации и гадает, что могло произойти. Блондинка шмыгает носом, смотрит на Джоану. Кареглазая большими пальцами вытирает остатки соленой воды с её щёк. Они молча смотрят друг другу в глаза. Кристина видит в глазах Джоаны беспокойство и что-то… что она не может объяснить. Это похоже на заботу. Такую, словно мама ухаживает за тобой, пока ты лежишь в кровати с высокой температурой. Она кормит тебя куриным супом, поднося ко рту одну ложку за другой и поит чаем с малиной и мёдом. Джоана же, видит в глазах Кристины океан. Бушующий, бескрайний океан, у которого нет горизонта и берега. Кристина выросла слишком рано, но внутри все равно осталась маленьким ребёнком. — Со мной так подло поступили, Джоана — шепчет блондинка, опуская глаза вниз. — Давай поедем, Крис — темноволосая берет руки девушки в свои — Я обещаю, что все будет хорошо. Только давай поедем. Дай мне шанс.       Блондинка думает. Здравый разум говорит, что это неправильно. Что ничего хорошего не выйдет. А сердце говорит, даже не говорит, а кричит: «КРИСТИНА ТЫ ГЛУПАЯ!!! НЕ УПУСКАЙ СВОЁ СЧАСТЬЕ!». И голубоглазая вздыхает, делая выбор в сторону чувств. — Хорошо — Кристина обнимает её — Спасибо, Джоана. — Я ничего не сделала — девушка зарывается носом в светлые волосы. Они пахнут бальзамом. — Ты сделала очень много — блондинка поддаётся моменту, дышит темноволосой в шею и мимолетно касается губами нежной кожи.       Джоана дышит тяжело и обвивает свои руки вокруг талии Кристины. — Очень, очень, очень много…       Девушки тянутся друг к другу, губы почти касаются других. Дверь в трапезную открывается. — Ой! Простите! — это оказывается Нора, она захлопывает дверь сразу же, как только видит девушек.       Джоана смотрит на Кристину и они заливаются смехом от этой неловкой ситуации. — Нам повезло, что это была Нора, а не кто-то другой — издавая последние смешки говорит блондинка. — Едем вечером, да? — улыбается Настоятельница. — Да, едем вечером — Кристина легонько толкает её в плечо и легко улыбается в ответ.       Казалось, что все наконец налаживается. Казалось.