—Наруто, ты серьезно даришь мне... —Да, и ты не возражаешь.

      И все-таки Саске ужасно устал. Год закончится уже через час, а он только идет домой по пустынным улочкам родной деревни, прекрасно понимая, что его там никто не ждет. Разве что гора немытой посуды, накопившейся за время постоянной работы, пустые пачки от сигарет и рамена и какие-то бумаги, разбросанные по всему дому. Ждал бы его кто получше, если бы не эта миссия посреди декабря, забирающая этого кого-то за три версты, непонятно куда, а главное, зачем.       Зимние ночи в Конохе тихие и спокойные. Снег переливается под светом луны, такой большой и несвойственной другим деревням, издает привычный хруст под подошвами ботинок и продавливается, оставляя различные следы, показывающие кто, куда и зачем ходил. Если летом вся земля как будто бы продолжает работать, выпускать пар и тепло, накопившееся за целый день, даже ночами, то зимой вся природа будто наконец получает долгожданный отдых, выдыхает и расслабляется, погружаясь в снежные грезы.       Саске тоже хочет отдохнуть. Он, конечно, шиноби, к тому же очень значимый в деревне, сильный и занятой. Но это вовсе не может быть причиной тому, что ему некогда даже подумать о том, чтобы позволить себе поспать, не поднять тяжелую голову с подушки с криками петухов, а лечь обратно, закутываясь в одеяло и, желательно, подминая под себя кого-то мягкого и теплого. Кого-то, кто продолжит сопеть и не будет возмущаться по поводу срочных заданий, ради которых придется отложить объятия и чувства. Кого-то, кто ответит на ленивый утренний поцелуй под лучами недавно проснувшегося солнца, проникающими через прикрытые занавески. Кого-то, кто Наруто.       Дома мелькают один за другим, а Саске все ближе подходит к «логову дракона», и да, так и называют его скромное пристанище окружающие, которые знают и обитателя и темную ауру, несмотря на то, что его сожитель — божий одуванчик с энергетикой принцессы зефирок. Идти туда совсем не хочется, но идея встречать Новый год в одиночестве под какой-то ёлкой с банкой спиртного, помогающего хоть как-то согреться, в руках, сидя на пне и рассматривая чужие окна, видя там целующиеся пары или друзей и семьи, совсем не привлекает.       Поэтому Учиха, в очередной раз подмечая темноту своего участка, по сравнению с чужими, украшенными различной мишурой, огнями и разноцветными игрушками, дающими понять, что вот он, праздник, счастье и веселье, направляется к дому. В такой холод ему вовсе не хочется оставаться наедине с пронизывающим ветром, таким сильным, хоть и редким, порывами.       Свет потушен, как впрочем и всегда, Саске тихо брякает ключами, боясь нарушить повисшую в воздухе тишину, кладет их на коридорный столик, готовясь, если что, куда-то пойти. Шиноби же. Втыкает в розетку одинокую гирлянду, которую вешал еще сам Наруто до своей миссии, под предлогом: «Если я не повешу сейчас, ты не повесишь никогда, поэтому не возмущайся, все равно включать не будешь» Он был как всегда прав, так как Учиха и правду ни разу ее не зажег после отъезда своего парня. Одиночество давит, стены будто сжимаются, поэтому он хочет уже поскорее лечь спать и не думать об этом чертовом празднике, который вовсе не праздник, а траур какой-то.       Казалось бы, пустая квартира, бери и устраивай вписку, зови друзей, делай что хочешь. Но взрослел он вовсе не для этого. У каждого друга есть семья, а самому Саске хватило бы одного человека, чтобы превратить этот горе-вечер в одну из его мечт. Он разувается, привычно забрасывая ботинки куда-то в угол. И пусть с них стекает снежная вода, он уж очень хочет поскорее покончить с этим днем и распластаться на своей кровати, обнимая подушку и вновь возвращаясь мыслями к любимому. В такие моменты он кажется себе таким слащавым, ну да что поделаешь.       Вот оно, спокойствие, умиротворение дома и… запах? Запах чего-то вкусного и шоколадного среди запаха прокуренной мебели. У Саске пересыхает в горле от предвкушения, потому что только один человек пахнет так, да, не как в омегаверсе, где у каждого свой запах, да, после душа и тонны крема для тела с ароматом ванили и какао. Но только так. Учиха переступает по ламинату тихо, чуть шаркая носками. Дверь в спальню закрыта, но оттуда тонкой полосочкой на полу сочится приятный нежный свет, издаваемый явно не их люстрой с одной сгоревшей лампочкой. Он подкрадывается и резко распахивает дверь, хватаясь за кунай на поясе.       Свет и правда исходит не от люстры, а от дорогих японских новогодних свечей, добавляющих нотки корицы в смесь ароматов квартиры. Комната украшена различными гирляндами, а посреди кровати валяется голая тушка. Барахтается и ворчит что-то себе под нос, наконец поворачиваясь к старшему лицом, позволяя заглянуть в свои глаза. — Ты, блин, не вовремя, Саске! — блондин хмурится, покачивая головой в сторону выхода и пытаясь перевернуться. Почему, думаете, так сложно? Так вот перед Саске он предстал голый, без какой-либо одежды, но зато с подарочной красной лентой по всему телу. Парень удивленно смотрит на представшую перед ним картину, хлопая глазами, ожидая увидеть здесь что угодно, но не это. — Выйди и зайди нормально! Ну сколько раз повторить, за дверь свали, — Учиха не сказал ни слова, все еще пребывая в ступоре, поэтому молча вышел из комнаты, прикрывая дверь и ухмыляясь, вслушиваясь в копошение за стеной. — Все! — слышится из комнаты, поэтому Саске незамедлительно залетает туда, впиваясь взглядом в тело любимого. Видимо этот Новый год еще можно спасти. — Сюрпри-и-из? — Ты тут что делаешь? — хочешь не хочешь, а вежливость никто не отменял. Может, он и правда собирался как следует выспаться, а тут это? А может он просто не хочет показать своего удивления и прячет его за маской безразличия, ведь если он выдаст себя — автоматически проиграет. — Здрасте-приехали, не рад что ли? — Наруто прогнулся в спине, укладываясь на живот, ставя голову на подбородок, глядя снизу вверх на вошедшего. Все его тело было связано и перетянуто ярко-красной лентой: запястья и предплечья скованы и закреплены за спиной, ноги сведены и согнуты в коленях, а талия просто стянута, выделяя заметные ребра и острые тазовые косточки. Саске шумно сглатывает, но продолжает. — Не знаю даже, ты когда приехал-то хоть? — Ну я в обед еще… да блин это неважно, как твой Новый год? — Саске видел, как того начинало заметно подбешивать бездействие и равнодушие к такому теплому приему, поэтому продолжил ехидничать, наблюдая за реакцией младшего. — Ну, как обычно, всем все равно, да и подарков я не получил, кроме как миссию завтра же в обед, — Учиха прикрыл глаза, изображая грусть и усталость, подсматривая за лицом Наруто, которое ужасно его веселило. Глаза у него были широко открыты, губы сомкнуты в немом вопросе «Ты, случаем, не попутал рамсы?», а брови высоко подняты, скрываемые за густыми волосами, прячущими и выступившие желваки на скулах. Ладно, одной такой картины явно достаточно, чтобы сделать этот вечер невероятным. — А ты, я смотрю, захотел меня порадовать, так? — Ага, фигушки, ничего на новый год не получишь и от меня, теме! — Наруто надул щеки, пытаясь привстать и развязать себя, обиженно хмурясь и поглядывая исподлобья на парня. — Прямо-таки ничего? — Саске подсел к блондину, получая в ответ очередной грозный взгляд и попытку отстраниться. — Разве что какашки снеговика! — Наруто скорчил смешную гримасу, показывая язык и усмехаясь, гордясь своим остроумием. — Ты конечно вообще не цветочек, но и на «какашки» не похож, уж не унижай себя. Тогда что ты делаешь на моей кровати, связанный лентами, добе? — Учиха провел кончиками пальцев по сковывающим все тело своего парня отрезкам ткани, очерчивая непонятные узоры на бледной коже. — А я ну…— Победная ухмылка, ведь наконец он сдался и покраснел под пристальным взглядом черных глаз. — Наверное это моя новогодняя игрушка, да, Наруто? — его имя Учиха протянул хриплым шепотом ему на ушко, заставляя покрыться мурашками и инстинктивно отпрянуть назад, что не дало никаких результатов. Они по-прежнему находились в нескольких сантиметрах от губ друг друга, чувствовали горячее дыхание и сбившиеся выдохи из-за накалившейся обстановки. Саске проводит рукой по пылающей щеке младшего, притягивая к себе для первого поцелуя. Да уж, не так он его представлял, но этот получился даже лучше, чем в его мечтах. Аккуратный, но полный возбуждающих крохотных выдохов на каждом новом контакте. Через пару минут они все же отстраняются, готовясь продолжать. Их взгляды пересекаются, и каждый находит то, чего так долго ждал и хотел увидеть в глазах напротив. — Наруто, ты серьезно даришь мне… — Да, и ты не возражаешь.       Глядя на Наруто, Саске с точностью может сказать, что он — прекрасный подарок. Саске вовсе не из тех людей, воспринимающих окружающих в роли игрушек, он ненавидит и презирает тех, кто пользуется другими ради выгоды, но сейчас ему так хочется побыть эгоистом, принять этот подарок и использовать так, как хочется. А хочется ему многого. Поэтому он вновь прижимается к любимым губам, чувствуя мгновенный ответ, углубляя поцелуй, позволяя и себе и партнеру использовать язык. Целуются они долго и глубоко, чувственно и страстно, ведь оба с нетерпением ждали этого момента. Да и не только из-за миссий. Наруто лежал и ждал своего парня, к слову, два с половиной часа, так как не знал точного времени его возвращения. И лежал он уже в боевой готовности, стягивая себя самостоятельно по видео-урокам в интернете красными широкими лентами. Они хоть и были мягкими и не режущими, но мышцы, уставшие от одного положения, ныли и давали о себе знать. Поэтому оба сейчас не на шутку возбуждены, поэтому и цепляются друг за друга с невероятным рвением и желанием. По подбородку блондина скатывается вязкая слюна, скопившаяся на губах после поцелуя, но она тут же соскальзывает с чужими губами ниже по шее к ключицам. Саске делает все ужасно нежно и ласково, хотя глаза выдают его животное желание обладать и поскорее.       Проводит руками по разгоряченному телу, оглаживая плечи, руки, покрытые сухими и крепкими мышцами, тонкие запястья, перетянутые лентой. Останавливает пальцы одной руки на правом соске, губами принимаясь за левый. Пожалуй, это еще один подарок: делать приятно своему мальчику, слушать его голос, возбужденный и покорный. Зная, что весь он принадлежит только ему. Он спускается ниже, оставляя за собой след из поцелуев и меток, которые будут точно напоминать об этой ночи еще долго. — Саске, что ты со, — но с губ слетает только протяжное мычание, когда его уже давно стоящий член погружается в чужой рот, такой горячий и приятный. Наруто глубоко вдыхает, понимая, что воздуха не хватает даже так, цепляется за волосы старшего, сжимая от нарастающего давления и темпа, которые задает сам Учиха, будучи даже в таком положении. Он смачивает слюной чужую плоть, заглатывая до основания, несмотря на размер, который у Наруто далеко не маленький, обводит языком уретру, посасывает и сплевывает вязкую слюну на орган, тут же растирая рукой по всему стволу. Наруто досадно усмехается сквозь пелену возбуждения, понимая, что ему еще учиться и учиться, чтобы делать так же приятно. Он инстинктивно подмахивает бедрами, толкаясь глубже, сдерживая оргазм и оттягивая этот момент еще несколько мгновений, прежде чем обильно кончить на лицо Саске. — Прости, я не предупредил, но ты был хорош, — Наруто аккуратно, трясущимися после оргазма руками притягивает к себе парня и целует глубоко, с жадностью. И плевать, что на чужих губах его собственное семя, плевать, что для кого-то это грязно и мерзко. Они вновь нецеломудренно целуются, сплетаясь языками и увлеченно прикрывая глаза, которые и так ничего не видят от тумана возбуждения и страсти.       Саске отстраняется первым, но только чтобы продолжить оставлять метки на любимом теле, ставя одну за другой на бледной худой шее, оставляя их даже друг на друге от нехватки места. Сильные руки оглаживают его спину, на что Саске довольно фыркает, чувствуя коготки и заглядывая в налившиеся кровью дикие глаза. Как же он любит Наруто в такие моменты, когда ему настолько хорошо, когда он настолько возбужден, что даже, будучи очень сильным шиноби, не контролирует своего биджу, позволяя таким признакам вскрываться и открывать его настоящие желания.       Он ведет руками по талии, упругим ягодицам, касаясь пальцами внутренней стороны бедра, зная, что именно это — слабое место его парня, разрывает ленту на ногах, резко растягивая в разные стороны, чтобы отбросить ненужную ткань и развести чужие коленки как можно шире, устраиваясь меж стройных ног. — Ну же, хочешь меня? — в ответ не получает ничего, кроме рваного выдоха и смущенного бурчания.       Саске оглядывает тело возлюбленного еще раз. Как же он благодарен, что не потерял зрение, что может видеть его сейчас, видеть его таким чертовски привлекательным, соблазнительным и таким необходимо-прекрасным. Он медленно входит одним пальцем, уже волнуясь и представляя, как же больно может быть его парню, раз уж они так долго не были вместе, но… — Наруто, что это значит? — Нет, у меня никого не было, да я готовился, Саске, да, потому что я хочу тебя, хотел всю миссию. …он прошел совершенно спокойно и с характерным хлюпаньем. — Черт, Наруто, — хватило пары секунд, чтобы заменить палец своим набухшим и обильно истекающим в страстном желании смазкой членом, приставив к входу и тут же погружая до основания, резко и глубоко, попадая по той самой точке. Наруто выгибается поясницей до хруста где-то меж позвонков, откидывает голову назад и громко протягивает что-то похожее на имя виновника этой реакции. Ощущения заполненности любимым человеком не сможет заменить ни что, даже вкус очередной порции самого вкусного рамена в мире.       Саске обхватывает талию младшего руками, сжимая и сдавливая, чтобы начать движение и опереться на его тело, входя размашистее с каждым толчком, то грубее и быстрее, то нежнее и медленнее, растягивая удовольствие, льющееся через края, стекающее с губ каждого протяжными стонами и криками. Он перехватывает свой член у основания, выходит из податливого тела, наблюдая за стенками прохода Наруто, которые, привыкшие к органу внутри, оставались открытыми для него даже после остановки, тут же вновь входит по основание, характерно хлюпая смазкой и издавая смачный шлепок кожи о кожу. Повторяя это несколько раз, наблюдает за парнем, закрывшим глаза, который, закусив нижнюю губу, пытается развязать руки на спине, чтобы уже обхватить старшего и не дать выйти, призывая к действиям. Видя эту картину, Саске резко выходит и переворачивает Наруто на живот, зажимая руки замком из собственных пальцев, после того, как потянул за ленту на спине, поднимая живот того и заставляя прогнуться, и входит еще грубее и резче, вслушиваясь в высокие стоны, понимая, что они смешиваются с его собственными, создавая их особенную и прекрасную мелодию.       Они оба ужасно изголодались друг по другу, оба наслаждаются этим контактом впервые после долгой разлуки, вслушиваются в ритм толчков, оба влюблены до потери пульса. С каждым разом Саске входит все чаще и сильнее, задевая эту самую чувствительную точку внутри Наруто, заставляя того метать искры из глаз в попытке зажмурить их еще больше, пуская тем самым капельки слез, которые тут же впитывала подушка, ставшая опорой для лица младшего. Оба чувствовали скорую разрядку, да, достаточно быструю, но ведь они так давно не были вместе. Когда Саске в очередной раз проезжается по простате туда и обратно, Наруто замолкает на мгновение, напрягаясь до предела, и кончает второй раз, сопровождающийся легкими сокращениями мышц и протяжным мычанием, сжимается внутри и вгрызается в наволочку в попытке унять дрожь. Саске не выдерживает, чувствуя участившееся рваное дыхание, пульсирующие стенки прохода, становящиеся такими узкими, и кончает следом, задерживаясь в ослабевшем теле, делая последние глубокие толчки. Он придерживает член у основания и выходит, рассматривая свою работу со стороны, довольно ухмыляясь и падая на кровать рядом с любимым.       Они лежат на уже не белоснежной, уже не чистой, уже не пахнущей одиночеством, простыне, в попытках восстановить сбившееся дыхание. Саске ласково обнимает парня со спины, вжимаясь всем телом, собирая капельки пота своей кожей, не менее влажной и разгоряченной. Он утыкается ему в макушку, вдыхая привычный аромат шампуня с манго, блаженно расплываясь в улыбке. И да, это именно его Наруто. — Может повто… — Саске, Новый год через 3 минуты, у нас же часы спешат, поднимай жопу, — Наруто выскакивает из чужих объятий, скидывая оставшиеся ленты, хватая вещи из шкафа и напяливая на себя, пусть и без трусов, на грязное тело. Сейчас его волнует не это. — Чего развалился? Бегом, я сказал!       Учиха узнает своего парня, взбалмошного и шебутного, ужасно хочет поваляться еще, заключив того в долгожданные объятия, но сопротивляться не может, поэтому лениво встает, потирая уже отдающую болью после резких толчков поясницу, представляя утреннюю моську Наруто, когда и у него мышцы начнут вопить, изнывая от тонуса. — Ты скоро, теме? — кричал Узумаки откуда-то из коридора, шурша курткой и липучками на ботинках. Саске ничего не отвечает, тут же появляясь в дверях своей комнаты и направляясь к младшему, на ходу застегивая теплую куртку. — Ты можешь быстрее, ну! — Выходи уже, — они вместе вылетают из дома, а дверь оставляют открытой. И какой толк в этих ключах, благополучно забытых на тумбочке? Наруто тянет Саске, успевшего сунуть себе в рот и поджечь сигарету, за собой, вприпрыжку направляясь по дороге к самой высокой точке в деревне.       Времени оставалось невероятно мало, все жители постепенно вываливали из своих домов, готовясь встречать праздник, а эта пара направлялась к их любимому месту, где произошли все важные события, от первого признания, секса, уж точно не первого и не последнего, до первой ссоры. Место, где им всегда неловко, а Саске буквально чувствует прожигающий взгляд второго хокаге, явно недовольного милованиями этих голубков, но что поделать? Они вновь забираются туда, рассматривая ночную деревню и отсчитывая секунды до наступления долгожданного праздника. — Вот и Новый год наступил, — прошептал Узумаки, глядя вдаль и рассматривая разноцветные огни, подлетающие в небо и освещающие всю Коноху, представшую перед ними, как на ладони. — Наруто, — Саске осторожно и трепетно обнимает своего возлюбленного со спины, укладывая тому голову на плечо из-за разницы в росте, сцепляя руки на талии, а носом тычась куда-то за воротник. — Чего? — Я люблю тебя, — и никакое «С Новым Годом» не сравнится с этой фразой, которая всегда заставляла, заставляет и будет заставлять краснеть Наруто. Он поворачивается, обхватывая любимого за шею и прижимаясь своими обветренными губами к его таким же, сухим, но мягким. Вдыхает через нос слабо уловимый аромат сигарет, удовлетворенно улыбаясь, пока Саске вдыхает запах его ванили. Этот момент однозначно стоил того, чтобы ждать и верить.