Горячий кофе под рождество

Почему ты кричишь? Слишком много огней Тогда зачем же шумишь? Шутки пробей И вновь почувствуй холод Хоть сейчас скажи: ты молод 03.12.1—7       Вы когда-нибудь верили в рождественское чудо? Возможно, прозвучит грубо, но вы же не ведётесь на суматоху торговых обманов? Слишком много шумихи вокруг этого события. Хочется спрятать ароматную веточку в волосах и закрыться дома под тихий звон фильма на фоне. Кружка, в которой пил горячий шоколад, была разбита несколько месяцев назад, но об этом уже все забыли, и вихрь печали остался позади.       Южный Орегон, как же он прекрасен. Он такой необычный, такой разный, как краски на еще не застывшем холсте, так несвоевременно перевёрнутом. Любителям красочной природы точно здесь понравится. Весьма многообещающе это звучит, скажем, не всегда всё идёт по плану, особенно, когда его нет. Это уже отдельная проблема, которую заметят только эльфы, бродящие свободно и бездумно на своей работе от безделья.       Что же до людей, вам никто ничего не будет обещать. Захотели что-то сделать? Делайте, другие посмотрят. Если только вы не предложите взамен тот самый набор украшений для подарков, ведь ценнее в это время вещи не найти.       Помните ситуации, когда только хотели сходить за наушниками, которые, как надоедливые тучи в пасмурную погоду, давящие на голову, сломались, и ты решаешь всё же спуститься и купить новые, но праздничная суматоха затягивает тебя на долгое время. Очереди, толпы людей так и сносят течением из магазинов и транспорта, а ты ведь просто музыку хотел спокойно послушать, видимо, в последний раз.       Только самых отчаявшихся ребят покидала мысль, что нужно заниматься декором. Об этом не думали только ленивые, и то, ёлку они точно поставят. Кому не нравится атмосферно украшенный дом, на который так радостно смотреть, словно на вновь получившийся проект по живописи, который так капризно себя вел?       Не исключением стал и небольшой, но очень уютный коттедж семьи Маршал. Каждое рождество происходило по-своему смешным. Той незабываемой обстановки веселья, споров, грядущих мечтаний и наивности нельзя было отнять ни у одного периода зимы. –Куда ты вешаешь венец, он должен быть над камином! –Да что ты завелся?! Там уже и так всё перевешано, и венцу место у двери! –Как и тебе со своими идеями, Джед. –С таким сарказмом тебя бы взяли в клоуны, Фред. –Тогда собирайся и отчаливай к своим тупым предположениям. –Какие же они… — за углом раздался еле сдержанный тихий смех. Добро пожаловать в обычный братский день новогодней отрады. Эти близнецы никогда не были послушными. Джед, который вечно прятался в свитерах, с неряшливыми и непослушными каштановыми волосами. Его кожа была усыпана родинками, создавая образ худощавого придворного садовника. Фред, который был парнишей неугодным для правил. Волнистые цвета ореха кудряшки придавали ему не грозный, а скорее милый вид. У обоих были скверные характеры. Но как могли высказаться их друзья, коих было не столь много (но и не количество сторон у игральной кости), они были очень весёлые, местами добрые и безумно задиристые парни.       По возрастной ступени ниже красовался мальчишка лет четырнадцати. Мэлворт, будучи альбиносом, при том, что не пытался покраситься, выделялся, как дым среди дождя. У всех окружающих радовался глаз при виде такого славного парня как Мэл. По сравнению с бушующими близнецами, пытающимися постоянно заработать, Мэл выглядел спокойным электриком, который выходил на работу только по настроению. Назвать его Мэтью было бы преступлением, из-за которого вас ждала бы участь кота Шрёдингера. –Эй, балбесы, хотите печенье? — прокричал с кухни Мэл, возясь с противнем. Что сказать, он старательный, как матушка перед званым ужином. –Да! — крикнул Джед, прямо стрельнув в уши стоящему рядом Фреду. –Да? Да ты же с лестницы сейчас свалишься! — громко буркнул Фред. –Тогда приземлюсь на тебя, может хоть сейчас получится избавиться от тебя на Рождество… –Ага, как же, будешь терпеть меня как минимум до колледжа. –Жаль, что закопать не получится, лопату именно ты в прошлом году посеял в снегу… –А летом ты про неё забыл, и её унесло течением! –Ну, вот видишь, сам себе одолжение делаешь… –Фред, еще чуть-чуть и ты врежешься от злости в стремянку… — в дверном проёме с ухмылкой появился Мэл. На свитер он надел фартук, ему так же пошло бы и пальто зимой, но жаль, что он отказывается его надевать. Обладатель кудряшек только фыркнул и кинул взгляд обратно на Джеда, которого продолжал крепко держать за ногу после фразы: «Да ты же с лестницы сейчас свалишься!». –Который уже час? — повернувшись, Джед с улыбкой окинул комнату взглядом. –Второй час… Она скоро должна прийти…- посмотрев на часы, выдал Мэл. –Она обещала принести леденцы… — по-детски высказал Джед и положил руку на затылок. –Нам еще многое нужно украсить, работай, гад! — легонько пихнув брата в лодыжку, Джед только недовольно посмотрел на Фреда и продолжил возиться. –Не поубивайте друг друга, — усмехнувшись, Мэл закинул в рот кусок печенья и, повернувшись спиной, помахал, топая обратно на кухню. –Мы потом и по твою душу явимся! — быстро повернувшись, с улыбкой крикнул ему вслед Джед, за что получил второй удар в лодыжку, на что он только виновато посмеялся.       Видели ли вы когда-нибудь оленей? Тех самых благородных животных, которые столь яро привлекли внимание людей. Они и правда нечто. В снегу трудно оценить разницу для очей между белоснежными пятнами, или все же это трезвон дождя в холодную погоду? Напомним, что именно этих добрых, а для кого-то тщеславных и возвышенных существ принято наряжать в гирлянду, преднося щепотку волшебства в заросший привычками новогодний праздник.       Снеговики. Вы хоть раз видели грустного ребенка, который не хотел лепить снеговика на протяжении всего детства? Может, но я точно не видел. Тогда почему мы можем слышать детский крик средь ветвей, занесённых снегом. Тот шелест, наводящий страх слежки или же неведомых существ, что столь сильно наводит панику на уже потухшие умы.       Тот самый чугунный фонарь уже как две недели сломался. Он висел три с половиной года на одной и той же стене, которая смотрела на задний двор дома. Этот светильник перестал гореть после сильного ветра, тогда разбился стеклянный краешек, и огонь был потушен. Альберт так и не взялся за него. То обещали метель, то он себя неважно чувствовал и закапывался в работе днями, которой сам же себя и грузил, ведь отпуск создан для отдыха, не так ли?       Ах да, Альберт, он… Своенравный. Многие могут назвать его любящим отцом, а кто-то безответственным человеком, который так и не вышел из стадии «беззаботный юноша», который привык играть по своим правилам и смотреть на мир, как на игру. Слышали, что у игр нет завершения, а все концовки — сломавшиеся строчки кода? Вот-вот, тут Ал с вами согласится, он тоже не слышал, живет, как потерявшийся в лесу, так и придётся к нему обращаться.       Каждый раз, когда Ал смотрел на тот проклятый фонарь, на его макушку эстетично падали крупинки снега. Такие пушистые они сильно контрастировали с каштановыми волосами, которые так полюбились остальным и дружелюбно трепались. Волнистые и непослушные, но такие красивые. На розоватой коже лица горсть веснушек, лёгкая щетина, за которой Ал не любил следить, быстро превращалась в бороду, от неё веяло любезностью. –Уже две недели ношу, надо будет снять, — эта мысль посещает Альберта уже шестой год подряд. Так было 12 лет назад. Ничего не поменялось, кроме слов «две недели». В подростковом возрасте Альберт порезал ногу, порвав кожу то ли об железный прут, который торчал из стены, то ли об толстую проволоку забора, но результат остался один, появившийся шрам на голени Альберт начал обматывать узким бинтом. Такая уж привычка появилась, что он до сих пор думает, что делать это обязательно, как протирать очки после прикосновения пальцами. Никто особо не задает вопросов, вот и не беспокоит его больше этот факт. Бинт он регулярно меняет, но снять его не хочет, ему так удобнее, чувствует защиту, приходящую лишь от куска ткани.

***

–Стойте! –Куда ты прёшься?! Смотри под ноги. –Сам бы следил за походкой. –Как же тяжело идти среди людей. –А я говорил, что на площади Роджера сейчас меньше народу. –Джеймс, думаю, что также. –Пошли к кузену Адамсу! –Ты же знаешь, что мы и так к нему идем. — Но почему так долго? –Праздник, что же ещё? И мы тут надолго.       Сударь, как же я вас понимаю. Последние слова — слоган праздничной паники. На небольших площадях, где проводят ярмарки, волшебная атмосфера. Хор исполняет блаженные для ушей песни, всюду ёлки, покрытые снегом, украшенные дубовые перекладины, ярко светящиеся гирлянды — всё это поднимает праздничный настрой местных посетителей.       Сияющие разноцветные фонарики так и бьют в глаза. Свежий и острый аромат ели просачивался в легкие. Миролюбивые улыбки дружелюбный продавцов хоть как-то красили угрюмые лица людей в огромной толпе, где не то что упасть негде, а даже пройти — тяжелый труд.       Вы когда-нибудь видели эти восхитительные изделия, которые продают в таких местах? Это же, как драгоценные камни на берегу реки, настолько редкие и такие прекрасные.       Кажется, именно здесь тебя могут толкнуть в канаву, и никто даже глазом не поведёт. Но в таких местах весьма приятные музыканты, такие душевные… –Как думаете, второй выпуск еще не забрали? –Ты же ждал этого весь год, думаю, тебе не должны отказать. Ох, как же они ошибаются. Новый год склонен не только исполнять заветные мечты, но и разрушать желания и стремления. ¬–Боже, куда ты прёшься?! –Ой, простите, сэр, хороших праздников, — еле заметно улыбнувшись, начал ловко уворачиваться от потока людей. ¬–Придурок, — пробубнил себе под нос и пошел дальше, спрятав руки в карманы. Альберт…. Иногда он такой неуклюжий, но очень добрый. Проследим, что же за подарок он решил сорвать с ёлки, где несчитанное количество жадных огней, что так и давят на вас, вы точно прочувствуете гонку за одну лишь ленточку из клюквы и попкорна. –С вас 26 долларов, — дымя холодным паром, милый старик пытался разговаривать громко, чтобы его услышали средь шума и гама толпы. –Спасибо, гонялся за этим целых три недели, — радостно улыбнувшись, юноша потянулся за коробкой с фарфоровым ангелом. «Серафим Немец.», какая досада, Ал не успел дочитать, парень уже убежал, пожелав счастливых праздников. –Здравствуй, Дядюшка Альвер, — ясно улыбнувшись, Ал покрасовался опухшим носом и румяными от холодного ветра щеками. А снежинки на каштановых волосах так сочетались с вязаным теплым шарфом, что только солдат позавидует обмундированию Альберта. –Аластор! Не ждал тебя здесь увидеть, за чем пожаловал? — дядюшка любил называть так Ала, ведь своим приятным дикторским голосом он напоминал его прадеда, служившего связистом. –Мне бы раздобыть тот пышный светильник, — виновато посмотрев вниз, как бы намекая, что он уже успел разочароваться во всей ярмарке в целом. –Ох, дорогой, сегодня утром унесли последний… Хотя, был припрятан на заказ один, подписанный под рукодельный, секунду, — и ушел дед в подсобку, где его не видели.       Кажется, у Ала глаза загорелись, нет, не «словно звезды средь ясного ночного неба, которые так отдавали синевой и хотели по-детски вновь почувствовать радость», вовсе нет, они прямо-таки загорелись ярким пламенем, который в гневе жаждал завершить поскорее этот тяжелый путь поисков подарков и, наконец, вернуться домой, под плед и фильмы. Ал облокотился на стену, которая приятно радовала дубовым образом, и согнул руки в локтях, опираясь кистями в мягких на ощупь варежках.       Возможно, кто-то из очереди в эту чудную лавку, которая, кстати, была украшена усерднее всех, хотел уже вмазать по личику Альберта, что он задерживает всех вокруг, но начинать долгие разборки как-то не желали. –А, вот и он, правда, немного запылилась коробка, но, думаю, в такие времена это не такая уж и проблема, верно? — с басистым и чуть хрипловатым голосом Альвер протянул массивный картонный объект, не внушавший доверия не приспособленному к переносу тяжёлых вещей Альберту. Тот его схватил, но после этого последовал страдательный стон. –Кажется, он тяжелее, чем я думал… — тяжко прохрипел Ал, привыкая к нагрузке. — Деньги вечером занесу, а то руки как-то заняты, — виновато процедил Ал, и под ногами хрустнул снег. –Эх, ну и молодежь пошла, — посмеявшись, дядюшка хлопнул племяшку по плечу, немного толкая вперед для рывка, и вернулся в лавку.       Альберт с умилительным и счастливым выражением лица пошагал в сторону ворот.