Партия длиною в вечность

Я задышала чаще от жара его тела, что уже почти касалось меня. — Понимаешь, что ты теперь моя? — прозвучало над самым ушком, обдавая своим горячим дыханием, пуская волны будоражащих тело импульсов, от самого верха, до кончиков пальцев. Сердце на мгновение остановилось, но лишь для того, чтобы в следующую секунду забиться чаще…       Напряжение в комнате нарастало с каждой минутой, накаляя воздух до предела — хватило бы одной крохотной искры, чтобы всё здесь взлетело на воздух. Воздух же, в свою очередь сгустился настолько, что кислорода катастрофически не хватало. А может это его присутствие на меня так действует?       Ничтожно малое расстояние между нами — казалось пропастью, в которую я вот-вот упаду и разобьюсь вдребезги, словно фарфоровая кукла, на тысячи мелких осколков, которые только он будет в силах собрать воедино.       Одной рукой обхватив моё лицо, провёл большим пальцем по очертаниям чувственных губ, слегка надавливая на нижнюю, что покорно приоткрывалась под его невесомыми касаниями. Кожа плавилась от нежных прикосновений. Вторая же, неспешно легла мне на талию, обводя каждый изгиб, оглаживая спину, и очень чувствительные основания подрагивающих крыльев, пока под своими ладонями, прижатыми к его крепкой, горячей груди, я ощущала хаотичный стук его сердца. Сильные мужские ладони скользили, изучая моё податливое тело, и каждое касание было словно удар тока, пронзающий каждую клеточку своими разрядами, вынуждая извиваться в сильных руках, словно вся власть над этим телом теперь сосредоточилась в них.       Медленно наклоняясь, его губы становились всё ближе, маня к себе, приковывая взгляд, но я не могла пошевелиться, словно зачарованная им, его запахом, заполнявшим лёгкие. Я жадно вдыхала его, желая впитать в себя, быть окружённой этим мужчиной и его энергией вечно. Учащённое, прерывистое дыхание затуманивало разум и взгляд мой темнел от его близости.       Я прижала руку к груди, желая успокоить бешено бьющееся о рёбра сердце, которое так и норовило выпрыгнуть из грудной клетки. Не сводя глаз с бледноватых, потрескавшихся от мороза губ, что почему-то до сих пор не коснулись моих, даже находясь в такой близости, не выдержав, я подалась вперед сама — хотелось впиться в них как можно скорее, я нуждалась в них, нуждалась так сильно, словно от этого зависела моя жизнь. Он был для меня источником этой жизни. Вечной жизни. Хотелось испить его до дна, до последней капли. Окунуться и раствориться в нём навечно, став одним целым.       Но Мальбонте не спешил, дразня меня в отместку за прошлую выходку. Изводил, уводя столь желанные губы всё дальше, уворачиваясь от каждой моей попытки поймать их. Едва касаясь, водил чуть приоткрытыми губами по скулам, шее, ключицам, опаляя своим дыханием. И меня накрывало волнами возбуждения, снова и снова. Запрокинув голову, прикрыла глаза, пока его слегка шершавые губы касались чувствительной, тонкой кожи шеи, посасывая и покусывая, оставляя за собой алые метки; а бесцеремонная рука скользнула к незамысловатой молнии, потянув за которую, он моментально освободил меня от лишней одежды — глухо упавшей к ногам, — тут же прижимая мою грудь к своему горячему торсу, изнемогая от желания близости.       Его язык оставлял блестящие дорожки на моей шее и начал постепенно подниматься. Наконец-то…Едва касаясь губ друг друга, его язык дразнящими, погружающими в транс движениями, вынуждал отвечать на его ласки со всей страстью, на которую я только была способна. Сталкиваясь, словно борясь друг с другом, сливаясь в страстном танце, наши языки жили своей жизнью, играясь, захватывая, толкаясь. Одним напористым движением раздвигая мои губы, он проник в меня, пробуя на вкус, обводя зубы, лаская нёбо, вырывая приглушённые стоны, пока его сильные руки умело ласкали моё тело.       Не в силах больше сдерживаться, я стала плотнее прижиматься к его бёдрам, ощущая внушительные рельефы, как доказательство его сильного, взаимного желания. Мальбонте так же начал с напором наступать на меня, вынуждая попятиться… И я пятилась… До тех пор, пока не упёрлась спиной в холодную стену, так ярко контрастирующую с его разгорячённым телом. Кожа вся покрылась мурашками. В порыве освободить его от одежды, я дрожащими руками скинула распахнутую мантию с его плеч, а он помог, лишь на мгновение выпуская из рук моё тело и ни на секунду не отрываясь от губ, так нуждающихся в нём и в его касаниях.       Казалось, этим источником невозможно было напиться, такой он был манящий, сладкий, столь желанный… Такой неправильный… Его руки скользнули ниже, оглаживая бедра, подхватывая под ягодицы, заставляя обхватить его ногами, сильнее подаваясь вперед. Мальбонте прижимался ко мне в ответ: то рывками, то толчками, то замирая, то двигаясь резче, распаляя нас всё сильнее с каждым движением. Я инстинктивно то приподнималась, то опускалась, в попытках ощутить необходимое как воздух трение, приглушённо постанывая в его рот от этого натиска, пока властные руки крепко сжимали нежную кожу, впиваясь пальцами, наверняка оставляя красные следы.       Маль сминал мои губы, поочерёдно вбирая в себя, надавливая языком, заставляя открываться всё больше — будто желая заполучить меня всю без остатка, — касаясь зубами, чуть покусывая, но тут же зализывая красноватые ранки. Я чувствовала, как губы немеют, а из меня словно высасывают все силы, доводя до полного опустошения. Казалось, этим поцелуем он вытягивает из меня душу, но взамен наполняя чем-то иным, чем-то большим…       Пока я зарывалась пальцами в его короткие мягкие волосы, прикрывая глаза, в памяти всплывали столь же родные пепельные пряди, проскальзывающие сквозь пальцы, вспоминались нежные ласки его губ, сейчас так ярко контрастирующие с этими жёсткими, вырывающими стоны, вынуждающими выгибаться навстречу. Оттянув мою нижнюю губу он закусил её до крови, резким толчком вжавшись в меня сильнее, заставляя слегка вздрогнуть и простонать, в ту же секунду приглушая мимолётную боль ласками горячего языка, скользнувшего по ране.       На мгновение приоткрыв глаза, встретилась с его вожделеющим взглядом, таким пронзительным, заставившим крылья мелко подрагивать, а тело дугой изогнуться в его руках. Пальцами скользнув вниз по его груди, создавая пространство между нами, через одежду провела вдоль его эрегированного органа, который оказался больше, чем я могла себе представить. Едва слышно вздохнула от удивления, но это не осталось незамеченным — с его губ, замерших в хитрой, чертовски сексуальной полуулыбке, сорвался хриплый смешок.       Прижимая меня сильнее за бёдра и отстранившись от стены, Маль двинулся к столу, одним резким движением сметая всё, что на нём было, усаживая меня на край, ловко стянул последнюю оставшуюся ткань с моих ног. Скользнув довольным взглядом по моему обнажённому телу, тут же снова с жадностью припал к губам. Его горячие руки пронеслись вниз от шеи, оглаживая каждый сантиметр, недолго массируя остро реагирующую на ласки грудь, заставляя меня желать большего, нежно проводя ладонями по плоскому животику, пальцами задевая талию, и остановившись на внутренней стороне бёдер — надавили, как бы принуждая шире раздвинуть ноги. Добившись желаемого, одной рукой он тут же скользнул выше, касаясь самой чувствительной точки своими восхитительно длинными пальцами, так приятно массируя её, то круговыми, то вертикальными движениями. Средним пальцем Мальбонте начал медленно проникать в моё влажное лоно, и с упоением голодного хищника ловил ртом каждый, срываемый своими же действиями, развязный стон с моих губ. Спустя несколько мучительно сладких мгновений, добавляя второй, задвигался резче и глубже. — Да-а… — с наслаждением выдохнула я, и, не в силах больше держать спину прямо, облокатилась на локти, непроизвольно прогибаясь в пояснице.       Горячие губы полукровки обхватили мою грудь, приятно посасывая, оставляя красноватые отметины, тут же переходя к чувствительным ареолам, требовательно лаская и помогая себе кончиком языка. Затем поднялись выше — к шее, остановившись на сплетении гулко пульсирующих вен. Обхватив одной рукой моё горло, с одной стороны нежно поглаживая большим пальцем, медленно, ненавязчиво наклоняя набок, Маль вдруг впился зубами в место, где плечо переходит в шею, вырывая из меня удовлетворённые вздохи.       Моё безвольное тело содрогалось под ним, расшатывая стол в такт его, ритмично двигающихся во мне, пальцев. А я лишь стонала и молила не останавливаться, не в силах больше сдерживаться и контролировать свои инстинкты.       Мальбонте отстранился от меня, вынув пальцы и я, то ли разочарованно, то ли облегчённо вздохнула, полностью упав на спину, в попытках перевести дыхание. Но мой отдых длился недолго.       Спустя мгновение я ощутила, как на лодыжки легли браслеты его рук и, захваченные в кольцо его жёстких пальцев, они разошлись в разные стороны, раскрывая меня перед ним ещё шире. Если б я могла думать в тот момент, то наверняка сгорела бы от стыда, но… тогда думать я не могла.       Совершенно.       Могла лишь желать всем естеством, чтобы он никуда не уходил, чтобы продолжал касаться распалённой кожи прямо как сейчас, с рычанием забрасывая мои ноги на свои широкие плечи, беспрерывно целуя и настойчиво скользя всё дальше к внутренней стороне бедра, на миг замирая, и вдруг резко вырисовывая влажным жарким языком первую букву своего имени на средоточии нервов всего моего тела, заставляя протяжно застонать, выгибаясь ещё больше, и попытаться свести бёдра, сбегая от маленького разряда тока, который всё ещё бродил под кожей.       Мужские руки ласково заскользили вверх, то пощипывая, то поглаживая чувствительную кожу, а язык продолжал доводить меня до исступления, выписывая всё новые буквы, складывающиеся симфонией наслаждения, вырывающей из меня стоны удовольствия, заставляющей преодолевая робость, положить ладонь на его затылок, направляя, и не позволяя отстраниться.       Мальбонте хмыкнул, ведь он и не собирался отстраняться до тех пор, пока не распалит меня окончательно. И, судя по реакции тела, кульминация была близка. Считывая вызываемые оттоки энергии, он то поглаживал, то скользил, то проникал настойчивым языком в истекающее соками лоно, явно понимая, что я уже на грани.       Сейчас ему уже приходилось удерживать подрагивающие ноги на своих плечах, не позволяя им сомкнуться ни на миллиметр, увеличивая темп и нажим на пульсирующие лепестки, окончательно сводя меня с ума, и феерично добивая, резко заменив терзающий горящее лоно язык двумя пальцами, вошедшими на удивление, почти абсолютно свободно благодаря влаге, вызванной всеми его прошлыми действиями.       Пальцы легко скользили внутри, слегка растягивая, совсем по чуть-чуть, не доставляя ни малейшего дискомфорта из-за небольшой амплитуды движений и обильной смазки, которую он жадно размазывал по головке клитора большим пальцем, массируя нежными круговыми движениями, то надавливая, то отпуская. Одновременно с тем Мальбонте начал целовать низ живота, скользя всё выше и выше, пока наконец его рот не обхватил грудь, обрисовывая контур соска языком и делая контрольное движение, подарившее мне долгожданный оргазм, накрывший с головой и заставивший вскрикнуть, ощущая внутреннюю феерию чувств. Я ощущала, как плотно упругие стенки обхватывали длинные пальцы, быстро сокращаясь, и заставляя тело полностью расслабиться.       В очередной попытке отдышаться я не обратила никакого внимания на звук падающей на пол одежды, и лишь когда его горячая плоть коснулась моей, проводя по влажным складкам, слегка надавливая, углубляясь — я на мгновение вернулась в реальность.       Давление. Толчок, заставляющий меня вскрикнуть и до боли выгнуться, опираясь на локти.       Обвивая правой рукой мою талию, а левой подхватывая под лопатки, он ласково притянул к себе, нежно поглаживая спину. — Чш-ш… Ти-ише… —  прошептал он мне на ушко, целуя в висок, успокаивая. — А-ах… — я была просто не в силах выговорить ни слова, одновременно сражённая острым, постепенно угасающим дискомфортом и его трепетными расслабляющими прикосновениями…       Маль входил медленно и аккуратно, давая мне привыкнуть к новым ощущениям, потихоньку растягивая меня изнутри, как тогда пальцами. Придерживая за шею, прислонился лбом к моему, заглядывая прямо в мои невидящие глаза. Перед взором всё плыло и было тяжело сфокусироваться, так как я была полностью поглощена происходящим внизу живота, но всё же, сосредоточившись, смогла разглядеть его глаза цвета ночного неба, в которых можно было утонуть, затеряться. Хотя, даже если бы я в них тонула, я бы не нуждалась в спасении: он и есть моё спасение.       Я не сразу осознала, как начала видеть что-то ещё в этих глазах. Картинки очень быстро сменяли друг друга, он показывал мне… Меня. Его глазами. С самого момента нашего знакомства, как увидел меня в башне — я всем телом ощутила его взволнованность в тот момент; его первый порыв поцеловать меня, как же сильно он желал этого, как бешено билось его сердце о рёбра; наш поцелуй в заброшенном бальном зале, даже сейчас, через его воспоминания я могу прочувствовать то тепло, что сладкой патокой разливалось по нашим телам в тот прекрасный момент; показал, как впервые его накрыло волной восхищения при виде меня — обычной непризнанной, что отрубила голову Сатане; его переживания обо мне, когда я билась в лихорадке, удерживаемая им на кровати. Наш поцелуй на крыше в школе — все переполняющие его противоречивые эмоции в тот момент. И то, какой прекрасной он видел меня сейчас, в его руках, с растрёпанными волосами, раскрасневшимися щеками, сбившимся дыханием — он считал меня самой прекрасной… Я могла видеть это в его глазах. Он хотел, чтобы я видела это в его глазах.       Бархатистый с хрипотцой голос раздался где-то в подсознании, повторяя его признание:

«Велела убить себя, а в итоге погиб я».

      Весь дискомфорт постепенно проходил, сменяясь приятными ощущениями накрывающими меня с головой. В каждом его движении чувствовались трепет и нежность, нежелание сделать мне больно, хотя я также видела, каких нечеловеческих усилий ему стоило сдерживать себя, свою необузданную страсть и желание овладеть мной в полную силу, во всевозможных позах, давая мне прочувствовать самый пик блаженства, что он мог подарить. Влекомая чем-то иным, но не разумом, я стала аккуратно подавать бёдрами ему навстречу, обнимая руками мощную шею, не разрывая, сводящего с ума зрительного контакта, давая ему понять, что мне больше не больно. Было видно, как я в буквальном смысле сношу ему крышу, и чуть сильнее сжав моё горло, зарычав в мои губы он начал наращивать темп, входя в меня всё сильнее, глубже, резче. — Ма-аль-бон-тее… — из последних сил выдыхала я его имя. Имя, которое когда-то боялась произнести вслух, сейчас срывалось с моих губ, прямо в его, под чарующий аккомпанемент соприкосновения наших тел.       От этого блаженства мой, и так давно затуманенный разум, покидал эту планету… Этот мир. Пространство и время не имели значения. Были только мы, наши разгорячённые тела, наши вздохи, мои стоны, его рычание, сплетённые в страстном поцелуе языки и наша любовь, которую мы дарили друг другу в эту ночь. — Ещё… чуть-чуть… — взмолилась я, — быстрее…       Выпустив меня из цепких объятий, его руки мгновенно обхватили мои бёдра, а я без сил опустилась на стол. Помогая руками, он начал неистово в меня вдалбливаться до сладострастных криков, закатив глаза, я задрожала от накатившего ощущения скорой разрядки… Ритмичные сокращения ещё сильнее сжимали его член. С губ Мальбонте сорвался хриплый стон наслаждения. Ещё несколько сильных, жёстких толчков и он запульсировал во мне…       Ещё некоторое время мы оба тяжело и сбивчиво дышали, а затем, нависнув надо мной, Маль приник к моим губам в самом нежном, чувственном поцелуе, обхватив моё лицо ладонями он целовал мой нос, глаза, лоб, гладил волосы и неизменно возвращался к губам… Совсем, как тогда… Я улыбнулась ему в губы, придаваясь тёплым воспоминаниям… Поднеся ладонь к его вздымающейся груди, прямо на то место, где изо всех сил, словно пытаясь покинуть грудную клетку, так билось сердце Мальбонте.       Мой Бонт… — Мой Мальбонте… — прошептала на выдохе, обвивая руками его шею, и ещё сильнее углубляя поцелуй. Я почувствовала, как уголки его губ тоже поползли вверх, но не в насмешке, а в искренней, тёплой, полной любви улыбке.       Подхватив меня на руки, в несколько шагов мы оказались у кровати, на которую Маль аккуратно меня положил, не отстраняясь, не размыкая губ, лёг со мной сверху, продолжая ласкать моё тело, согревая своим жаром, укрывая нас большими красными крыльями.       В этом коконе, с этим «чудовищем» — я действительно чувствовала себя спокойно, уютно, как дома… Совершенно позабыв о войне, о том, что мы находимся в военном лагере этого самого Короля-полукровки; совершенно не думая о грядущем — не хотелось, и никакие лучи восходящего солнца, так нагло пробивающиеся сквозь небрежно зашторенное окно не потревожат нас в эту ночь… В это утро… Мы будем с упоением наслаждаться друг другом, пока без сил не провалимся в сон.       Глаза сами начинали смыкаться, и в какой-то момент, проваливаясь в дрёму, видя очередные очертания странных видений, я перестала различать грань между реальностью и сном. Едва заметила, как Мальбонте укрыл меня одеялом, подоткнув со всех сторон. Как поцеловал меня в висок и уголок губ, ложась рядом. И сама не осознала, как, напоследок, проваливаясь в сон, еле слышно прошептала: — Я тоже погибла, Мальбонте…

***

sound: Faded — Sleep Mix Alani Allen

      В ночном свете луны, пробивающимся сквозь цветные витражные окна, окрашивая бальный зал всеми оттенками ночного неба, наслаждаясь полной тишиной и спокойствием этого мира, проводили время в обществе друг друга два силуэта. Лунные блики холодной палитрой мерцали на пепельных волосах, перебираемых длинными, тонкими пальцами девушки, что с таким теплом и нежностью смотрела на любимое лицо, рассматривая каждую линию, каждую чёрточку, неосознанно подмечая явно контрастирующую с добрым характером ангела жёсткость тёмных густых бровей, крупного носа и чётко очерченных скул, любуясь красивыми миндалевидными глазами цвета ночного светила, обрамлёнными рядом длинных смоляных ресниц; юноша же в свою очередь рассматривал лицо возлюбленной, лёжа у той на коленях, утопая в лазури её полных любви глаз. Ангел ласково наматывал на палец распущенные, слегка вьющиеся пряди каштановых локонов, рассыпанных по покатым плечам. В этой тишине им было комфортно, просто наслаждаться обществом друг друга.       Всё чаще Вики покидала свою комнату под покровом ночи, обедала в дали от друзей, опаздывала на уроки и первая с них же сбегала. Любопытная соседка по комнате, по началу неустанно интересующаяся ночными, и не только, вылазками подруги, задавала множество вопросов, на которые так ни разу и не получила однозначных ответов, и в какой-то момент перестала спрашивать, мысленно радуясь за Вики, представляя ту развлекающейся с каким-нибудь горячим бессмертным…       И Мими практически была права…       Ведь каждую свободную минуту непризнанная старалась посвящать Бонту, волей судьбы лишь сменившего одну клетку на другую, но эта была всё же лучше прежней уже хотя бы тем, что здесь он мог быть с ней. Со своей спасительницей, собеседницей, подругой и, наконец, возлюбленной. Бонт мог проводить часы в ожидании её визита, но каждая минута одиночества стоила того, чтобы потом пальцами зарываться в шёлковые, переливистые шоколадные пряди, прижимая к своей груди её хрупкое, нежное тело, вдыхать цветочный аромат её энергии, припадая к пухлым, мягко очерченным розоватым губам в сладострастных поцелуях. — О чём думаешь? — ласково улыбнувшись поинтересовалась Вики, ловя на себе пристальный взгляд серых глаз. — О тебе… О том, какая ты красивая. — ответил Бонт, тепло улыбаясь в ответ, — а ты? Взгляд девушки вдруг стал немного печальным, что не скрылось от ангела, и тот, медленно приподнимаясь на локтях, ласково касаясь левой рукой её щеки, пытался поймать этот взгляд, пока непризнанная старательно его уводила. — Вики, — позвал он её лишь одному ему присущим ласковым тоном, — посмотри на меня, пожалуйста… — девушка не осмелилась ослушаться столь невинной просьбы и подняла на него полные грусти глаза, в уголках которых начала собираться обжигающая влага. — Что тебя так гложет? Расскажи мне… — Бонт, — сжала губы, чтобы не всхлипнуть, — мне так жаль… Она снова отвела взгляд, но тут же вернула обратно, помня о его просьбе. Его брови сложились домиком от волнения, в непонимании, с чего вдруг его милая Вики так опечалилась. Но он не торопил её, терпеливо ожидая ответа. Бонт слишком чутко чувствовал её колеблющуюся энергию, все эмоции переполняющие Вики передались и ему и от этого сердце сжималось в груди. — Мне так жаль, что я всё же не смогла помочь тебе… Ты всё ещё находишься в клетке, совсем один… Ещё и в бегах… Если нас поймают… — Не поймают. Даже не думай об этом, я обязательно что-нибудь придумаю, Вики. Я найду способ выбраться отсюда. Найду способ нам быть вместе. Я предстану перед самим Шепфа, если придётся, — тепло улыбнулся, поглаживая её нежную щёку большим пальцем, и ласково добавил — я не один, у меня есть ты. Да, может я не вижу тебя так часто, как хотелось бы, не могу летать с тобой по бескрайнему небу, и мы не спим с тобой в одной постели, но… Я стал самым счастливым бессмертным на свете с того самого дня, как встретил тебя на той лестнице в башне. Хоть и в тот самый момент я этого ещё не знал, — наклоняясь вперёд, он прислонился лбом к её, опаляя губы своим дыханием. — Каждый миг проведённый с тобой стоил всех тех лет заточения. Просто верь мне, любимая… — Я верю тебе, Бонт… — добавила она уже шёпотом, и немного затуманенным взглядом скользнула по бледным губам ангела, неосознанно слегка подаваясь вперёд, соприкасаясь кончиками носа, не решаясь сделать последний шаг навстречу.       Его искрящиеся серебром радужки ответно обвели её манящие губы, в то же мгновение впиваясь в них нежным, но требовательным поцелуем, отрывистыми движениями надавливая, с каждым разом лишь сильнее углубляя поцелуй, на который она отвечала ничуть не менее страстно, обвивая его мощную шею, проводя пальцами одной руки по его затылку, медленно зарываясь в короткие пепельные волосы.       Большие сильные руки переместились на узкую талию непризнанной, одним ловким движением приподнимая её, также легко, как если бы она ничего не весила, и сажая к себе на колени так, что ножки девушки оказались по обе стороны от него. Он целовал её с упоением, наслаждаясь каждым касанием её языка, проникающего в его рот, лаская его своим, руками поглаживая хрупкую спину, доводя её тело до дрожи, прикосновениями к чувствительным основаниям крыльев, что встрепенувшись лишились нескольких перьев. Зарываясь пальцами в её шёлковые пряди, ангел слегка оттянул их назад, призывая девушку запрокинуть голову, и отрываясь от сладких губ, целуя щёки, по линии скул он начал спускаться ниже к так любезно приоткрывшейся ему шее. С губ Вики срывались протяжные вздохи наслаждения, она обмякала в его трепетных руках, выгибаясь в спине, чувствуя его желание, начала инстинктивно двигать бёдрами, распаляя мужчину ещё сильнее, заставляя сердце обоих биться в бешеном ритме.       Спускаясь руками по спине, останавливаясь на мягких ягодицах, поглаживая их даже через одежду он пускал мириады маленьких импульсов по телу непризнанной, что острыми ноготками впивалась в его мускулистую спину, целуя шею и ключицы, вырисовывая влажные узоры на гулко пульсирующих венах, прикусив в тот же момент, как его руки проникая под платье коснулись влажной ткани между ног девушки, водя по ней пальцами, слегка отодвигая в сторону. Протяжно застонав, она чуть нервно задрожала, когда его пальцы коснулись самых чувствительных влажных лепестков и дрожащими руками притягивая его голову, равняя их лица, заглянула ему прямо в серебрянные очи, наполненные каким-то возвышенным желанием. Желанием быть с ней как можно ближе, стать с ней единым целым. Но несмотря на взаимность, её что-то очень пугало. — Бонт, ах… Я… У меня… Никого не было прежде… — тяжело дыша, игнорируя звон в ушах, прошептала Вики. — Я немного нервничаю…       Тепло улыбнувшись, ласково огладив каждый изгиб, он медленно положил ладони на её подрагивающие в смущении плечи, привлекая к себе, успокаивающе, трепетно проводя по спине пальцами, аккуратно разминая каждую напрягшуюся от волнения мышцу, даря необходимую поддержку и понимание. Даря заботу. — Нам необязательно торопиться, любимая. Я буду ждать столько, сколько нужно, и всё будет лишь тогда, когда ты точно будешь готова. — произнёс Бонт, вновь со всей нежностью и любовью припадая к родным губам.