Parsley, Thyme, Sage, Daffodils

К осени сад Кроули начал увядать. Он думал кричать на них, заставить расти и по окончании сезона, но Азирафаэль ласково напомнил о соседях, которые и без того вздрагивали от его методов воспитания растений. Кроули было всё равно, что думали люди, пока он занимался садом. Но ему был важен Азирафаэль, надеявшийся сохранить репутацию хороших соседей. Пришлось позволить растениям умирать естественным путём. Всего несколько сортов ещё можно было спасти. Он был разочарован, но не показывал этого растениям. Через несколько недель он их выкорчует, и тогда они подумают о своём поведении в мусорке. Кроули повесил корзинку на сгиб локтя, в другой руке держа секатор и перчатки, и толкнул плечом дверь в коттедж. — Я так горжусь теми из вас, кто готовит впервые, — сказал Азирафаэль. Кроули шагнул на кухню. Азирафаэль стоял у столешницы, сбоку разместилась камера. Кухню наполнял запах фруктов, и Кроули тут же почувствовал необычайное тепло, не столько физическое, сколько эмоциональное. — Мне нравится читать о том, как вы справляетесь со своими первыми блюдами. Это на самом деле замечательно. Я знаю, что иногда это кажется сложным, но если вы продолжите, то заметите, насколько вы продвинулись. Кроули хотел пройти за спиной Азирафаэля незаметно, чтобы спокойно заняться срезанными травами. Но, конечно, Азирафаэль повернулся к нему и втащил в кадр. Никто из них так и не понял, почему Кроули так стесняется камеры. Возможно, он боялся, что видео послужит очевидным доказательством для Низа и Верха, если они снова захотят вмешаться. А может потому, что всякий раз Кроули, оказывающийся в видео, вызывал поток восхищенных комментариев. Так мило со стороны его мужа выращивать все нужное!! Хотелось бы мне, чтобы мой муж так же помогал с моими хобби. Энтони должно быть больше в видео! Я обожаю видеть их вместе. Они настоящие соулмейты. С тех пор, как Азирафаэль представил его как Энтони, зрители обожали выхватывать кадры с ним, в той же мере, что и сами рецепты. Кроули никогда не был в таком положении раньше. Он же демон. Его ненавидят коллеги, а он сам творит хаос в жизнях людей — и он без особых проблем справлялся с обоими пунктами. Он не должен нравиться. Он не нравился стольким существам со времен самого Падения. Единственным, кому он в самом деле нравился, был Азирафаэль. И если бы зрители знали, кто он такой, то не хотели бы увидеть его так отчаянно. Он бы не нравился. — Попробуй, дорогой, — сказал Азирафаэль. Он поднёс ложку джема к его губам, свободную руку держа снизу, чтобы ничего не пролить. Кроули подался вперёд и попробовал. — Нравится? Щеки порозовели. Кроули кивнул. Азирафаэль устроил руку на его талии. — Спасибо, дорогой. Скорее всего, застенчивость была результатом того, что Азирафаэль не боялся показывать свою привязанность всему миру. Это было темой многих долгих разговоров после того, как Азирафаэль брал Кроули за руку в Сент-Джеймс парке, заставляя Кроули замирать и холодеть от пота. Сдержанность была их приоритетом. За шесть тысяч лет кто-то наверняка заметил, если бы они обнимались посреди Лондона. Но сейчас, говорил Азирафаэль, всё по-другому. Им не надо больше прятаться. Азирафаэль подождёт столько, сколько Кроули будет надо. Даже забавно, как сильно их роли поменялись после Апокалипсиса. — Пожалуйста, ангел, — пробормотал он. Азирафаэль улыбнулся и отпустил его. Потом он как обычно предложит удалить моменты, в которых есть Кроули. После Апокалипсиса и всего, что было потом, Кроули стал дёрганным. Он просыпался посреди ночи от кошмаров. У него перехватывало дыхание, если он видел высокого мужчину с квадратной челюстью в сером костюме — даже если ему не обязательно дышать, не иметь возможности было неправильно. Но Азирафаэль всегда был рядом, чтобы снова уложить его спать или увести подальше от незнакомца, вызвавшего такие чувства. И каждый вечер он готовил ужин, приговаривая в плохие дни: «Тебе станет лучше, если ты поешь». Кроули ненавидел, что тот всегда был прав. Даже если он бессмысленно ковырял вилкой ужин, а Азирафаэль сетовал на плохой аппетит, он был прав. — А если у вас нет мужа, чтобы оценить вас, вы можете судить и сами. Кроули покачал головой, раскладывая инструменты и ставя корзину на столешницу на безопасном от камеры расстоянии. Он взял тимьян, споласкивая и выкладывая сохнуть на полотенце. Азирафаэль потом придумает, что с ним делать. — Запомните, ваша еда не должна быть идеальной. Она должна быть любимой. Кроули закатил глаза. Взял базилик. Видео Азирафаэля встречали с ошеломляющим позитивом. Зрители, когда писали не про Кроули, рассказывали о том, как ангел научил их тому, чему не учили родители; как они впервые жили одни, медленно учились поддерживать сами себя; как много лет они были в нездоровых отношениях, а Азирафаэль помог выбраться из них. Любого другого демона тошнило бы. Кроули гордился своим ангелом. Без Небес Азирафаэль все ещё творил благие дела, используя свои мелкие хитрости. Небесам никогда не понравилось бы его хобби. Они ненавидели еду. Они ненавидели земные удовольствия. Они бы не поняли, какой Азирафаэль хороший ангел без их примочек. — Дорогой, готов к ужину? Азирафаэль обернул руки вокруг пояса Кроули. — Выключил камеру? Кроули не нравился звук собственного голоса. Слишком тихий, слишком покорный. — Конечно, милый, — сказал Азирафаэль. Кроули стало спокойнее. — Ужин? — Дай мне закончить. Всего минута. Азирафаэль согласно хмыкнул и подождал ровно три секунды, прежде чем поцеловал Кроули в шею. Это не милование. Это не такой поцелуй, что, мол, это единственное, куда я могу поцеловать тебя сейчас, но это не имеет значения, ведь я люблю твой каждый дюйм. Это такой поцелуй, который — Азирафаэль знал — заставлял колени слабеть. Кроули уронил базилик. Азирафаэль все-таки в достаточной степени плохой ангел, чтобы было интересно.

***

В середине декабря для Кроули стало слишком холодно. Его змеиная сущность давала о себе знать. Для начала, жёлтые глаза всегда были на виду. Это его не слишком волновало (Азирафаэль множество раз говорил, как он любит их). Что его волновало, это подкравшийся и напавший на него холод; стоило выйти наружу, он становился вялым и утомлённым; он терял аппетит. Он в самом деле потерял аппетит той зимой. Азирафаэль ворчал о его щеках, что они исхудали. Он касался бедренных косточек, торчавших сильнее обычного и вздыхал. Он поймал пошатнувшегося Кроули после особенно долгой голодовки и просил съесть что-нибудь — хоть немного — пока он помогал ему сесть. Но они знали, что дело не в холоде. Он не был таким болезненным в прошлые зимы. Были панические атаки, и бессонные ночи, и кошмары, от которых даже ангельские чудеса не спасали. Была ужасная нервозность, из-за которой у Кроули дрожали руки; накатывала тошнота, стоило подумать о святой воде или Адском пламени. Не было облегчения, на которое они надеялись, когда переезжали в Саут-Даунс. Холод добавился к этому. Просто время неподходящее. Азирафаэль подложил горячую бутылку воды под бок Кроули, прежде чем снова накрыть. Кроули закуклился в стёганые одеяла и свитер Азирафаэля, украденный неделями ранее, обернулся вокруг нового жара, отгонявшего боль. Ему было удобно на диване, уютно и тепло. Он не двигался с самого утра, объявив его своим местом, спустившись вниз после очередной бессонной ночи. — Я помешаю, если буду готовить? — спросил Азирафаэль. — Вперёд, ангел, — Кроули покачал головой. — Я приготовлю твоё любимое. Может, ты поешь позже. Кроули не прятал улыбку. Несмотря на прогрессирующую нервозность, в последнее время он улыбался чаще, потому что Азирафаэль был рядом, нежный и заботливый. — Отдохни, — Азирафаэль поцеловал его в лоб, поглаживая висок. — Сладких снов. Азирафаэль вышел, оставив вокруг следы ангельских чудес. Кроули закрыл глаза, укутываясь плотнее. Он слышал, как Азирафаэль пытается вести себя тихо на кухне, осторожно расставляя кастрюли и сковороды, чудеся что-то. — Этот рецепт немного сложнее, — услышал Кроули. — Но мне показалось, что для этого времени года в самый раз. Мой дорогой муж приболел, как, вероятно, многие из вас. Или вы знаете кого-то, и могли бы приготовить им. Кроули уже представлял комментарии, которые польются, стоит Азирафаэлю выложить видео. Люди были такими жалостливыми, когда кто-то болел. Они восхвалят Азирафаэля за его заботу. Они будут надеяться, что Кроули станет лучше. Что было, будем честны, отвратительно. — Это легкий суп, так что отлично подойдёт для простуженного. Но Азирафаэль заслужил эту похвалу, для которой Кроули был слишком измучен. Если бы он не спал (или просто лежал, пытаясь уснуть), каждую свободную секунду он посвятил бы книге, в которой рассказал бы, какой Азирафаэль чудесный и как мало Кроули заслужил такого заботливого и внимательного ангела. Когда придёт весна, он снова начнёт свой сад. Он будет больше, чем годом ранее, больше места для ягод и трав. Он бы позволил Азирафаэлю растить всё, что угодно. И, может быть, меньше бы кричал на растения. Возможно, без последнего. Без воспитания они не вырастут. — Мой дорогой Энтони обожает этот суп. Он попробовал его впервые в Ритце много лет назад. Я помню, как пытался приготовить его... И вот за это все любили видео Азирафаэля. Минут десять посвящались истории того, когда он в первый раз пробовал блюдо, чаще всего с Кроули, чаще всего не в последние 100 лет. Он опускал детали. Они не хотели, чтобы аудитория знала, что они бессмертны. Может быть, Кроули вскопает землю перед коттеджем и устроит там цветочные клумбы. Цветы не совсем в его вкусе, но Азирафаэль всегда восхищался ими во время прогулок. Он бы ласково трогал лепестки, наклонялся, чтобы понюхать. Он бы предложил Кроули тоже, и тот бы сделал, чтобы только развеселить своего ангела. Кроули заснул, думая о нарциссах у входной двери. Ему снилось, как они с Азирафаэлем копаются в земле, высаживая луковицы. Солнце бы нещадно жарило, и Кроули, не чувствуя этого, всё равно был бы доволен. Азирафаэль бы улыбался, гордился бы маленькими холмиками. Не было больше дрожащих рук и прерывистого дыхания. Кроули снова чувствовал себя хорошо. Азирафаэль открыто касался его, когда мимо проходили люди, и Кроули смеялся, шутя о пятнах на брюках, которые Азирафаэль все равно захотел надеть. Они ушли в кухню, где их ждали овощи. Азирафаэль взял Кроули за руки, помогая резать перец и вытаскивать семена. Он проснулся, когда Азирафаэль наклонился к нему. — Прости, дорогой. Потерял счёт времени. Эта совсем остыла. Он забрал бутылку из рук. Она действительно остыла, Кроули снова чувствовал судороги. — Не хотел будить тебя. Азирафаэль поднял одеяла снова, кладя бутылку, приятно обжигающую, как Кроули нравилось. — Я заварил чай, — сказал он. — У нас ещё остались листья с того раза месяц назад. Кроули помнил видео про чай. Азирафаэль почувствовал уверенность и решился обрезать травы с подоконника — те, что он мог выращивать в холоде. Листья и без чудес были нормальными, хотя растения Кроули видали лучшие дни. А вот чай, который Азирафаэль сварил, оказался до смешного замечательным. Землистый цвет, насыщенный вкус — каждая чашка была идеальной. Горячая чашка оказалась рядом с головой Кроули. — Подумал, ты попьёшь перед ужином. Кроули сел, крепко прижимая бутылку к себе. — Как съёмки? Азирафаэль сел рядом. Кроули воспользовался возможностью, устроившись близко к нему. Лучше, чем бутылка. — Было прекрасно. Я думаю, все уже готовы к более сложным блюдам. Надо посмотреть, что они думают об этом. Я знаю, что они стараются, но не надо их перенапрягать. Кроули изо всех сил пытался обьяснить, что большинство зрителей не готовят всё, что показывает Азирафаэль и не смотрят в хронологическом порядке. Они смотрят, потому что им нравится Азирафаэль. Но тот никогда, кажется, не понимал этого, настаивая, что они смотрят, заинтересованные в готовке. Кроули сделал глоток чая. Тепло прокатилось вниз по горлу до желудка, облегчая спазмы. — Напомни: ты уже делал видео про блинчики? — Конечно, да, — усмехнулся Азирафаэль. — Оно было одним из первых. Но они не сравнятся с теми, из Парижа. Я вначале об этом предупреждал. — О, верно. Мне пришлось остановить тебя прежде, чем ты сказал про Царство Террора, — Кроули прикрыл глаза. — В большей степени потому, что людям не нравятся те, у кого с ним связаны счастливые воспоминания. — Да я ведь не говорил о самой революции. Просто они случайно оказались связаны. Дорогой, попробуй не уснуть, пока не поешь. Я бы хотел, чтобы ты поужинал. — Я не сплю, — пробормотал Кроули. — Продолжай. Азирафаэль притих, признавая своё поражение. Кроули снова уснёт через несколько минут. — В любом случае, я всегда говорю, что именно любовь делает еду особенной. Поэтому лучше всего готовить для любимого... Кроули не слышал конец лекции. Он снова был в летнем саду.

***

Весна была благосклоннее. Кроули снова занялся садом. Он шёпотом угрожал каждому семечку, говоря, что они для Азирафаэля и, следовательно, если окажутся разочарованием, то последствия будут ужасны. Он пообещал перестать орать на растения, пока он был снаружи, на виду у людей. Вместе со списком необходимых культур, Азирафаэль составил список условий. Внутри коттеджа кричать было нельзя. Все «наказания» должны проходить в сарае. Кроули выпросил право выставлять напоказ плохие растения в начале сезона (а поскольку Азирафаэль никогда не был свидетелем «наказаний» и начинал всерьёз сомневаться в их наличии, он позволил). На коленях в саду, в деталях рассказывая о многих видах пыток, что он узнал в Аду — бессовестная ложь, сказал бы любой демон, который знал, что Кроули избегал душ и их посмертные муки, — он чувствовал себя спокойно. Он услышал шаги Азирафаэля на пороге и улыбнулся. Живот приятно потянуло. Он рад был показать Азирафаэлю, что у него получилось, рассказать о растениях. Он хотел увидеть, как Азирафаэль сложит руки, скажет, что он им гордится. — Милый? Кроули обернулся. Азирафаэль держал камеру. Он никогда не учился приближать и отдалять и просто вручную придвигал или отодвигал камеру. — Ангел, — заныл Кроули, краснея. Он попытался спрятать лицо, возвращаясь взглядом к саду. — Расскажи, что ты делаешь? — попросил Азирафаэль, присаживаясь рядом. — Я занимаюсь садом, — проговорил он, не глядя в камеру, но не боясь её так, как раньше. — Это твоя клумба. Для всего, что тебе захочется. — Выглядит чудесно, мой дорогой. Почти так же чудесно, как ты. Кроули не хотел представлять, насколько сильно он покраснел. — Оставлю тебя, — сказал Азирафаэль, жалея, видно, что не предупредил Кроули. Он привстал. Кроули наконец посмотрел на него. — Ты не должен. — Ты правда не против? — Азирафаэль улыбнулся. Кроули покачал головой. Он протянул руку. Азирафаэль взял её и снова сел рядом. — Что мы выращиваем в этом году, любовь моя? Грудь Кроули сдавило. Но опять-таки — приятно.

***

Кроули только проснулся. Его новая любимая часть лета — это просыпаться от легкого ветра сквозь окна и находить Азирафаэля на кухне. В июне было хорошо. Они наслаждались прогулками в солнечные дни по городку, переплетя пальцы, раскланиваясь с соседями, довольно улыбавшимися наконец показавшейся паре. После первой такой прогулки, которая включала в себя короткий вежливый разговор о погоде, Азирафаэль осыпал лицо Кроули дюжиной поцелуев, говоря, как он горд. Азирафаэль сказал, он прошёл долгий путь. Даже в дождь — что в Англии не редкость — было здорово. Кроули привык ко звуку грома, а Азирафаэль чаще стал оказываться со спящим Кроули на коленях. Кроули спустился вниз по лестнице. Он почувствовал запах выпечки и привычное окутывающее тепло. — Я знаю, что это особый для некоторых месяц. И я постоянно замечаю комментарии, благодарящие нас с Энтони за то, что мы те, кто мы есть. Кроули встал у стены в коридоре. Он не знал, что Азирафаэль снимает. — Я думаю, мы были отступниками дольше, чем вам известно. Я никогда не говорил об этом раньше, потому что... Ну, это немного сложно рассказывать, но мы понимаем, что значит идти против тех, кто должен принимать вас. Нам много приходилось идти против Божественного замысла, как нам говорили, но так мы оказались гораздо счастливее. И, уж поверьте, Ей все равно, с кем люди связывают себя романтически. Я, если честно, не понимаю, откуда вообще пошли слухи. Кроули покачал головой. Для них Азирафаэль выглядел как очень набожный человек, глубоко уверенный в своих убеждениях (и, наверное, немного сумасшедший, когда он забывал следить за словами). — Так или иначе, бросать всё очень тяжело. Вы теряете часть себя и нужно эту часть восстанавливать. И, может, Энтони знает немного больше о том, каково быть отвергнутым, Падшим... в смысле, выпавшим из группы тех, кто должен бы любить тебя. Кроули прислонился головой к стене. Это ещё постараться надо, чтобы стать Падшим ангелом, а потом предателем Ада. — У него были тяжелые времена, но он старается преодолеть это. Я очень горжусь им. Он нашёл то место, которому он принадлежит по-настоящему. Мы оба гораздо счастливее, — последовала небольшая пауза. — И та радость, что я испытываю с ним, здесь в нашем небольшом доме, что мы устроили для себя, неописуема. Я не могу представить себя где бы то ни было ещё. Я надеюсь, вы тоже найдёте своё счастье. Кроули сменил одежду и поправил волосы по щелчку. — Так вот, поэтому я решил, что сконы будут отличной идеей сегодня утром... Азирафаэля прервал накинувшийся на него демон. Кроули развернул его к себе, обнимая, прижимаясь бёдрами. — Доброе утро, ангел. — Доброе, дорогой, — Азирафаэль оглянулся. — Камера включена... — К чёрту камеру. Он поцеловал Азирафаэля, растягивая наслаждение. Любая нервозная мысль о тех, кто смотрит на них, исчезала мгновенно. Его не волновали люди на той стороне экрана. Его волновал только Азирафаэль здесь и сейчас. Азирафаэль обнял его лицо руками. — Я искренне люблю тебя, — сказал он. — Думаю, я люблю сильнее. Кроули снова поцеловал его. Руки Азирафаэля спустились к плечам, затем к поясу и ещё ниже. — Ладно, камера уже лишняя, — выдохнул Кроули. Взмахом руки Азирафаэль выключил камеру и духовку. Поистине ужасный ангел.