Новогодняя радость

Снег на улице сменялся слякотью. Погода была просто ужаснейшая. Нового года, как такового, не чувствовалось совсем. Казалось бы, что ещё надо? Витрины магазинов украшены, повсюду были развешаны гирлянды, яркие огоньки горели различными цветами, мигали и замирали на несколько секунд. Но что-то было явно не так, чего-то не хватало, как-будто ком застрял где-то посередине, перекрывая доступ к кислороду. Ванечка, дабы хоть как-то поднять настроение, поставил ёлочку. Сначала притащил её домой, закрепил её с помощью не совсем калечной подставки, найденной в кладовке. Светло не то чтобы любил праздник и в общем-то никогда его не отмечал, единственное, что он мог сделать это повесить гирлянду на багет. Гриша, на удивление, вёл себя прилично, не пытался полетать на гирлянде, как Тарзан на лиане. Ёлка, конечно же, без внимания не осталась. Господин Кот пытался нагадить в мишуру, лежавшую на полу и прикрывавшую подставку, и залезть на верхушку вместо звёзды, но после первой неудачи прекратил свои поползновения. Ёлочка была небольшая, игрушки и мишуру притащил Славик, те были достаточно хорошими и новыми. Гриша сидел на подоконнике, смотря вдаль, и вид он имел весьма задумчивый. В этот момент Светло очень надеялся, что он не придумывает, как легче свалить дерево. Так вот, Ванечка смотрел на ёлку, на украшения, развешаные по комнате, а чувствовал себя паршиво, так же мерзко, как и погода на улице. Светло не мог терпеть даже себя, а про само время он вообще решил промолчать. Холодильник был забит различными видами продуктов, овощами и фруктами, и именно когда он заглянул туда понял, что в одну харю съесть всё не сможет. Ванечка взял пару мандаринок и плюхнулся на кресло, стоящее возле балконной двери, начиная поочередно их очищать. В телефоне не хотелось сидеть от слова совсем, но тот призывно звякнул от уведомления и взять его всё-таки пришлось. Пиксельное пятнышко не давало возможность взглянуть на отправителя, и соц. сеть, в которую некто решил написать. Разблокировав и увидев красный значок возле WhatsApp, он открыл мессенджер. Ванечка проморгался, потёр глаза, заблокировал и вновь разблокировал. Отправитель был знаком, слал, слава богу, не хуи, но от этого негодование не становилось меньше. Ванечка всё-таки полностью открыл ленту сообщений и перечитал: Ваня Евстигнеев Я приеду на НГ. И мне похую на твои недовольства. Фаллен заблокировал телефон, поджимая губы и нервно прижимая к ним его. Он не знал что ответить, слишком неожиданно и странно. Но Ваня был бы не Ваня, если бы не решил идти по привычному пути язвительности. Ванечка Дядь, интересный факт: ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ ГДЕ Я ТЕПЕРЬ ЖИВУ! Ваня Евстинеев Ты думаешь это проблема? А вообще-то скинь его. Ванечка С ЧЕГО ЭТО? Ваня Евстинеев Выключи капс и скажи адрес. Я ничего плохого не сделаю. Просто поговорить. Светло мялся, он, кажется, всё также теплил чувства к Ване, но также сильно боялся открыться снова и позволить оказаться в личном пространстве, а тем более в душе. С другой стороны этот приезд ведь не означал попытку восстановить былую связь? Значит ничего страшного, тем более может повеселее будет, по новогоднему что-ли. И Ванечка всё-таки отправляет адрес, получая ответ, что Евстигнеев будет около восьми вечера. *** По всем канонам перед приходом гостей нужно прибраться, помыть пол и приготовить на стол. Ванечку, конечно же, учили всё это делать, но к чему? Если бы он проводил время где-то кроме компа и кровати, то непременно прибирался, но не в этом случае. Евстинеев приехал чуть раньше обещанного времени и выглядел совершенно расслабленно, зашёл в квартиру, привычным жестом кинул сумку в угол прихожей, когда этот жест стал привычным было не понятно, и то что жест был привычным очень смущало. — Приветик, есть что-нибудь перекусить? — Эм, нет, — сказал Ванечка, недовольно поглядывая на гостя. — Значит - будем готовить. Рудбой был какой-то дюже воодушевленный и как бабочка порхал по всей квартире, из ванны в зал, из зала в кухню. До Ванечки только потом дошло, что Рудбой пытался отыскать Гришу. Тот лежал на подоконнике, расслабленно положив голову на лапки и выглядел таким несчастным и обиженным, но, когда Ваня подошёл к нему, начал шипеть и брыкаться, выпуская коготки. *** Светло не начал чувствовать себя комфортнее даже к ночи, да, конечно, они разговаривали, размышляли и спорили, и это было уже хоть чем-то. Фильм на вечер навеялся совершенно спонтанно, но почему-то очень грамотно. Вани держали дистанцию, поэтому садились на расстоянии друг от друга. Когда Рудбой приземлился на компьютерное кресло, Гриша тут же полоснул ему коготками по шее. — Обидчивый какой, пиздец просто, — сказал Евстинеев, потирая шею. Новогодних фильмов для просмотра было не так много, так что вариант посмотреть «Один дома» был не так уж плох. Происходящее и даже имена героев у многих уже просто «отлетали от зубов», и Вани не были исключением, но смотрели с преувеличенным интересном. Вторую часть решили отложить на неопределенное потом. Ванечка ушел спать в спальню, выделив Евстигнееву диван и постельное белье с подушкой. *** Ваня был каким-то настырным гостем, и Ванечку не покидали сомнения, что он под чем-то. С утра пораньше не успел Ванечка проснуться, как услышал на кухне какие-то шипение и скрежетание. Как бы сильно любопытство в нем не играло, естественный физиологический процесс взял вверх, и Ваня сначала пошел отлить. На кухне Рудбой пытался совладать с купленными Ванечкой продуктами. — Сколько варить картофель? — задал Ваня вопрос голосовому помощнику. Светло злорадно хихикнул, смотря на попытки зажечь комфортку на старенькой газовой плите. Ванечка, молча, подошёл, достал из нижней полки маленькую кастрюльку, наполнил её водой и поставил на плиту, зажигая огонёк одним простым движением. — Спасибо, — сказал Ваня. — Порежь колбасу и открой горошек, — спокойно сказал Ванечка, кивая головой в сторону стола. *** Стрелка часов стремилась к 11. На улице уже были слышны голоса весёлых и пьяных людей. Самый нетерпеливые вовсю пускали фейерверки, поджигали петарды и взрывали хлопушки. Эти звуки были так отчётливо слышны на кухне, потому что из-за невыносимой духоты после готовки парни открыли балконную дверь нараспашку. На стол было накрыто и выглядело это всё как стандартный советский набор. Для Евстинеева это была ностальгия по тем временам, когда он маленький ждал праздник чуть бы не за месяц, а в саму ночь был так перевозбужден, что не мог усидеть на месте. Для Ванечки такое празднование не ассоциировалось с семьёй, на празднование они ходили обычно в гости к родственникам или к близким друзьям семьи. — Мне кажется ты плохо толок картошку, — возмущённо сказал Ванечка. — А ты её пересолил, — шёл в атаку Евстинеев. — Это не так сильно чувствуется, в отличие от твоих комочков. — Ты просто придираешься. Меня мама так учила делать. — Я уверен, что у неё всё было гораздо лучше, а ты просто ленишься, — сказал Ванечка, по-доброму улыбаясь. — Не отрицаю. Повисла тишина, Ванечка сидел на табуретке, облокотившись спиной на стену, Ваня стоял около открытой двери, остужая себя и свое тело. — Вань, — начал было Ванечка, но Евстинееву кто-то позвонил, и тот, подняв трубку, сказал «сейчас» и вышел из комнаты. Ну, конечно же, поговорить как всегда не выпадало возможности. Если изначально Ванечка хотел поговорить нормально, то сейчас было бы достаточно просто всё высказать без лишних подготовок и тому подобного. Рудбой поговорил от силы минуты три и вернулся на кухню, каким-то напряжённым. «Опять киданет меня» — пронеслось в голове, лицо у Ванечки сделалось агрессивное и даже злое. — Ты какой-то наряженный, — сказал Ваня и насторожился. — А ты снова свалишь, — выпалил на одном дыхании Светло. — С чего ты… — Рудбой не договорил и сконфуженно посмотрел на Ванечку, — Ты не забыл тот случай. — А должен был? — распалился Ванечка, — Должен был забыть наше последнее воспоминание? Или то как ты свалил без предупреждения, а потом такой: «А у нас корпоратив, как они без меня? Не смогу приехать сейчас, только к концу месяца» — Светло передразнивал и становился агрессивней, — А потом через два дня выкладывал истории из Краснодара, хоть бы скрыл их от меня, уебок. И совершенно - совершенно случайно - оказался там в одно время со своей бывшей, — Фаллен подошёл близко и тыкал Ване в грудь, каждый раз приводя примеры. А Ваня взял и обнял его, прижимая к себе. — Отпусти меня, придурок, это не так работает, как ты думаешь. Мы не в сопливой мелодраме, — выворачивался Ванечка. — Не отпущу. И тогда не отпустил бы, но ты же гордый расстался по СМС и свалил куда-то, хуй знает куда, — чётко произносил Рудбой Ванечке на ухо и не отпускал, не ослаблял хватку и дышал на ухо, опаляя его жаром, — Потом только доперло, что ты в Хабаровск свалил. Светло перестал вырываться, держал ладони на рудбоевских боках. Ваня переместил руку на его затылок, поглаживая отросшие волосы. — Может резиночку, — спросил Евстинеев, перемещая руку выше и поглаживая волосы. — Дядь, я взрослый. Надо подстричься, — сказал Ванечка и поднял голову, смотря Рудбою в глаза, — Я хочу испортить момент искренности плотовскими утехами. Светло приподнялся на носочках, держа Рудбоя за ворот футболки, и мягко коснулся губами чужих губ так невинно и доумрачения. Рудбой обнял его за талию, прижимаясь ближе, и ответил на поцелуй. Евстинеев подсадил Ванечку на столешницу и залез рукою в его спортивные штаны, спуская их до щиколоток. Сначала он поглаживал его член через ткань трусов, но дальше приспустил трусы к штанам, и начал ласкать уже оголённый половой орган. Ванечка цеплялся за плечи старшего, обнимая его и держа на близком расстоянии. Он практически не отлипал от чужих губ, разве чтобы сделать небольшой вдох и растянуть его на долгие минуты. Евстинеев опустился поцелуями на шею, отодвинул ворот чужой одежду, поцеловал ключицу, оставляя на ней маленькое красное пятнышко. А дальше без лишних преград спустился к члену Ванечки. Облизнул головку, обхватил её губами, лаская языком уже внутри, вобрал чуть глубже, примерно на середину. Ваня выпустил половой орган изо рта и языком спустился вниз к основанию, лизнул яйца, и вновь поднялся к головке, аккуратно очерчивая языком выпуклые венки. Фаллен издавал звуки удовольствия, слегка поскуливая и тихо постанывая. Одной рукой он держался за плечо голубоглазого, пальцами другой сжимал край столешницы. Ноги и пальцы ног сводило судорогой, кончики пальцев на руках покалывало от удовольствия, казалось бы, самые банальный и незамысловатые ласки не могут приносить столько удовольствия, но как бы не так. Рудбой поднялся с пола, снова вставая близко к Ванечке. Евстинеев обхватил ладонями щеки кареглазого и начал целовать его губы, просовывая язык в рот к чужому и сплетая их. Светло был не глуп и долго думать ему не приходилось, он быстро расстегнул болт и молнию на джинсах, снимая их вместе с трусами, и достал эрегированный орган. Он прижался плотно, держа одной рукой два члена, а другой обнимая шею Вани. Он двигал рукой быстро, резко, но ни разу не сбивался с ритма. Именно по этой причине он довёл себя и Ваню до разрядки быстро. Ванечка кончил и засопел почти что в ухо Рудбою. — Надо покурить, — просипел Ванечка. — Там через пару минут Путин будет речь говорить. — Тогда бери телефон, плед и шампанское и пошли на балкон. В эту знаменательную ночь Ванечка и обнимающий его со спины Ваня, закутанные в плед, стояли на балконе, курили и смотрели поздравление президента.