Как рождаются традиции

— У нашей команды есть традиция: каждый год мы собираемся и идем… кто сказал в онсен?       Сичэнь обвел взглядом всех собравшихся.       Хуайсан укутан в шарф, шапка натянута едва не до кончика носа, руки прячет подмышками. Сяо Синчэнь с трудом прячет мечтательную улыбку в светло-сером шарфе. Ванцзи любопытно — это первый год, когда Сичэнь берет его с собой. Вэй Ин, заспанный, растрепанный, безуспешно пытается скрыть зевок, прячась за спиной Цзян-куна. — Яньли-сан, ты такая красивая! — и, наверно, единственная среди них в традиционном светло-фиолетовом кимоно.       А Цзинь-кун не может решиться: злиться на комплимент от капитана или сделать еще один.       Может быть, было не совсем честно тащить ребят через половину города в храм.       У них с Ванцзи есть такой же, в соседнем квартале, полчаса быстрым шагом. Сичэнь не сомневается, что рядом с домами семей Цзян, Вэй, Вэнь и тем более Цзинь тоже есть храмы: скромные святилища посвященные местным ками и большие, в которые приходят с самыми важными событиями в жизни.       И самой традиции не так много лет: она началась с трех первогодок из волейбольного клуба — Минцзюэ, Яо и самого Сичэня.       Святилище Каминари было главным местным ориентиром, достопримечательностью и вообще играло большую роль в жизни учеников школы Иваизуми. Рядом с ним была автобусная остановка, где выходили все, кто приезжал в школу из других районов. От него ориентировались те, кто сюда поступал (а если в храме кто-то был, можно было и дорогу спросить). Возле него обычно назначались встречи.       Поэтому собираясь на первый в их жизни Весенний турнир, они втроем решили приехать сюда в первый день года и попросить у ками что-нибудь хорошее.       Через год мальчик, продавший Яо новогодний талисман, пришел играть в их команду, став незаменимым.       Теперь уже они сами — третьегодки.       И Сичэнь знал, что может положиться на Сун Ланя не только у сетки, но и в целом в клубной деятельности. Пусть на новичков и производил впечатление рост, манеры и командный голос их семпая Не, все-таки заместителем капитана был спокойный, но очень уверенный Сун-сан. Они еще не говорили об этом — всегда казалось, что еще рано, — но Сичэнь даже не сомневался, кому отдаст капитанскую повязку. А с расстановкой что-нибудь можно решить...       Еще раз обведя взглядом собравшихся, словно пересчитывая, Сичэнь жестом пригласил всех следовать за ним. Минцзюэ привычно замкнул шествие — обычно именно он следил, чтобы никто не потерялся.       К святилищу вели каменные ступеньки, вытертые ногами верующих. Сегодня утром здесь было многолюдно — жители Канаме спешили сделать свой новый год немного счастливее. Сичэнь с удовольствием вслушивался в голоса и смех посетителей, полные надежды и веселья. Может быть, святилище Каминари не такое большое и сцену для ритуальных танцев здесь не ставят, но оно определенно пользовалось популярностью.       А вот беззаботной легкости, волшебного ощущения праздника, которое он испытывал каждый год, как не бывало. Хотелось пересчитать ступеньки под ногами, хотя Сичэнь и так прекрасно знал и их количество — семнадцать — и особенности некоторых.       Оставалось только отвлекаться на хихиканье за спиной, прерываемое возмущенным шипение, а потом улыбнуться и помахать рукой знакомым ребятам из школы, спускающимся им навстречу.       Что-что, а улыбаться Сичэнь умел отлично.       Теперь можно было дойти до святилища.       Поприветствовать Сун Ланя — такого незнакомого в синих широких штанах и хаори, накинутом на плечи. Сичэнь не уставал удивляться, как ему идет традиционная одежда.       Бросить монетку в ящик.       Дернуть за толстую двухцветную веревку.       Иногда Сичэнь подозревал Яо в чтении мыслей — настолько хорошо тот ловит его состояние. Может быть, он не совсем понимает, что тревожит его лучшего друга и капитана, но неизменно оказывается рядом.       Вот и сейчас Сичэня не оставили наедине с ками и непонятным будущим — плечо Минцзюэ, касающееся его собственного, взволнованное дыхание Яо так близко... Еще два хлопка в ладоши раздались одновременно.       «Пожалуйста…» попросил Сичэнь.       И горло перемкнуло. Он не знал, что именно — «пожалуйста» — хочет от ками.       Сдать экзамены. Пройти на Весеннем турнире как можно дальше. Не травмироваться. Оставить команду в надежных руках. Помочь Ванцзи наконец разобраться со своими чувствами. Не прибить при этом подачей Вэй-куна.       А еще есть родители, дядя, другие близкие люди…       «Пожалуйста…»       Сичэнь зажмурился, прижатые друг к другу ладони закололо. Говорят, ками читают в самом сердце человека. Но что они прочитают в сердце подростка, стоящего на перепутье дорог? Подростка, который со страхом заглядывает в будущее, цепляясь за белые стены школы, цепляясь за натянутую в зале сетку, цепляясь за двухцветную веревку в храме.       «Пожалуйста, пусть мы никогда не расстанемся!!!»       Кто — мы? О ком он попросил сейчас? Кто услышит его просьбу? Кто откликнется на этот отчаянный крик?       Сичэнь несколько раз моргнул: свет зимнего утра показался сейчас слишком ярким — и отошел в сторону, освобождая место для других.       Ванцзи был серьезен так, словно от броска его монетки зависело будущее всей Японии. Рядом с ним неожиданно — неожиданно? — плечом к плечу встал Вэй-кун.       И Сичэнь впервые так остро ощутил три года разницы с братом. Перед первогодками еще столько времени — пусть они и загружены тренировками и учебой, пусть к ним гораздо больше требований, пусть их еще не воспринимают всерьез… Это будет очень счастливое время. За Сичэнем закрывается дверь школьного спортзала и пусть он более свободен, будущее… немного пугает. — Что ты загадал? — поинтересовался Минцзюэ, разворачивая свой листок с предсказанием. — Тебе — сдать экзамен. Яо — попасть в сборную, — что же он действительно загадал? Как сбудется его отчаянное желание? — Сичэнь боялся разворачивать свой. Не все ли равно? Его «большая удача» случилась много лет назад и сейчас стоит рядом. — А себе?       Сичэнь оглянулся в сторону знакомых криков «Ванцзи! Ванцзи!» — и не только он. На шумного Вэй-куна, нарезающего круги возле Ванцзи оборачиваются и случайные посетители, привлеченные его голосом, и Сун Лань, выразительно сжимая в руке метелку. Похоже, первогодки решили отправиться куда-то вместе и уговаривают его брата. Взгляд «спаси меня» Сичэнь с легким чувством вины постарался игнорировать.       Это его последний год в школе. Ванцзи не сможет вечно прятаться за третьегодками от настойчивости Вэй-куна. Либо они научатся взаимодействовать за пределами волейбольной площадки и рамок игры, либо… — Чтобы эти двое стали еще чьей-то головной болью. Яо-чан, ты к Цинь-сан?       Яо покачал головой: — Нет, она хочет сегодня провести день с родителями. Мы еще увидимся до отъезда в Токио. — Отлично! — провозгласил Минцзюэ. — Мы идем гулять. А потом есть лапшу: горячую, бесконечную как наши будущие годы… — …и твои долги по английскому… — …и острую, как твой язык!       Сичэнь невольно рассмеялся, глядя, как Минцзюэ привычно зажимает Яо подмышку, ероша ему волосы, а тот шипит, что маленький рост — не повод для такого обращения. Ему все еще тревожно и он слишком спокоен для праздничного настроения… но он почувствовал себя гораздо увереннее, чем утром.       Они поедут в Токио только через четыре дня.       Они будут сдавать экзамен только через два месяца.       У него есть целая вечность рядом ними.