Останься на этот раз.

Сколько Кейго себя помнит — папа редко бывал дома. Старший Таками то и дело пропадал где-то и возвращался поздно вечером, иногда ни с чем, иногда с продуктами, а иногда, очень редко конечно, но все же — с новой игрушкой для сына; однажды он притащил ему темно-синего большого плюшевого кота, которому мальчик был невероятно рад и которого с радостью потащил в свою кровать, ведь обнимать хотя-бы игрушку гораздо лучше, чем спать в полном одиночестве. Для Кейго время, проведенное с папой — золото, даже если тот брал его с собой на какие-то странные дела, сути которых мальчик не помнил, да и банально не понимал, но если отец просил чем-то помочь всегда помогал. Кейго очень любил папу, несмотря на свои исчезновения, тот все же заботился о нем: учил летать, рассказывал сказки на ночь, когда мог, называл вороненком и иногда даже готовил блинчики на завтрак. Совместные полеты с отцом для Кейго — праздник, ведь в небе стирались рамки, исчезали проблемы и именно в небе они с отцом были по-настоящему счастливы. Все уроки полета мальчик наизусть помнит и небо ни на что не променяет. Говорят: «рожденный ползать — летать не может», и Кейго летает будто бы за всех для неба не рожденных совсем и печально ползающих где-то внизу. Была бы его воля — он бы посадил всех на спину и прокатил под облаками, лишь бы все на этом свете узнали, о том, что небо — настоящее счастье. Он делил это счастье полета с отцом и даже пять минут полета для него были целой жизнью. Он запоминал их наизусть, каждый порыв ветра и каждое нравоучение отца, чтобы потом, когда отец уйдет, вспоминать и надеяться, что они обязательно еще поднимутся в небо вместе. — Я скоро вернусь, little crow! — Говорил отец прежде, чем маленький Кейго успевал спросить куда он идет и когда вернется. Мальчику очень хотелось бы знать куда он идёт на этот раз и когда вернется, потому что одиночество для маленького мальчика всегда было мукой. Как бы Таками старший о нем не заботился, он всегда уходил и в какой-то момент Кейго из дома начал уходить тоже, блуждая по району, чтобы как-то занять себя. Наверное, это неправильно, что пятилетний ребенок гулял один, иногда даже в темное время суток, но, как ни странно — всем было плевать. Всем было плевать на маленького мальчика, блуждающего по улицам с изучающе-потерянным взглядом. У всех были свои дела, свои, возможно такие-же маленькие, дети дома. Они все спешили к ним. К своим детям. Иногда Кейго становилось грустно от этого, ведь его отец никогда к нему не спешил. Он приходил порой лишь через несколько дней, поэтому Кейго пришлось научиться экономить продукты и готовить. Он запоминал, как это делает отец, когда выдавалась такая возможность. Он запоминал все до мелочей и именно благодаря своей наблюдательности он мог протянуть один целую неделю, а иногда и больше. Благодаря своей наблюдательности и конечно-же воспоминаниям об их полетах. Мальчик цеплялся за них в минуты особенно сильной грусти, как за спасительную соломинку. Порой казалось, что он может брать жизненную энергию только из них — из воспоминаний о том, как он был счастлив. Его отец никогда не спешил. Он шел домой, он определенно приходил туда ради Кейго, но он просто шел, будто бы оставлять ребенка одного дома безопасно и нормально, будто бы не переживал о своем сыне все это время, будто бы не любил. Таками младший, конечно, знает, что папа его любит, но оставаясь в полном одиночестве он просто не может не сомневаться. Порой мальчик заходил в более богатые районы и гуляя по чистым улицам мимо красивых домов представлял, будто бы он тоже живет где-то здесь, будто-бы это была его альтернативная жизнь, в которой дома всегда есть еда и на ней не приходится экономить, а папа возвращается домой каждый вечер. Отец часто читал ему сказку про волшебника изумрудного города и шагая по чистому не оплеванному тротуару Кейго представлял, что шагает по желтому кирпичу. Папа не возвращался давно и Кейго стал цепляться за эти прогулки по желтому кирпичу. Он осторожно заглядывал в окна богатых домов, чтобы узнать как это, когда ты не вынужден сводить концы с концами. Кейго по-доброму завидовал. Кейго скучал по отцу. Кейго не хотел находиться дома с матерью. — Ты что тут делаешь? — Наглый мальчишка, видимо, из этого богатого района с белыми-белыми волосами и ясно голубыми глазами. Это Кейго почему-то запомнил очень чётко. — Постоянно тебя тут вижу, ты что, воришка? Мальчуган был примерно его возраста, нагловатый, смотрит как будто душу выжечь пытается и Кейго даже в ступор впадает, но потом смеётся. — Я? Воришка? — Он смотрит на этого пацана и улыбается. — Я просто гуляю. — Ну смотри, а то — Мальчуган резко сделался серьёзным и сосредоточенным, а его руки стали пылать ярко синим огнем. Огненная причуда. Большая редкость. Кейго вдруг подумалось, что из этого мальчишки с такой причудой вышел бы крутой герой. — Крылья твои тебе сожгу, понял? Кейго только усмехается и руку протягивает. Ему почему-то с этим мальчишкой хочется подружиться. Ему почему-то он кажется неплохим. Ему почему-то кажется, что он, возможно, тоже потерян и они вдвоем стоят на развилке дорог из желтого кирпича. Злодей из этого мальчишки тоже может выйти. — Кейго Таками, приятно познакомиться, я правда просто гуляю, живу тут неподалеку. — Про неподалёку он конечно врет. — Можем гулять вместе. Огонь с чужих рук пропадает и мальчик жмёт ему руку крепко, и ладони у него теплые-теплые. Горячие. — Тойя. — Он усмехается. — Не живёшь ты тут рядом, че врешь то? Ну ладно, можем и гулять, мне всё равно тренироваться надо где-то. Кейго не спрашивает фамилию, потому что раз не сказали, то это не его дело, но он знает только одного героя, у которого есть огненная причуда. Однако вслух об этом не говорит. — Можем тренироваться вместе? — Кейго смешит то, как Тойя хмурится, как явно колючки выставляет, но Таками намерен довериться ему и сделать так, чтобы Тойя доверял ему. Они и правда встречаются и тренируются вместе. Тойя учится контролировать свой огонь, а Кейго летать и контролировать перья. Оказывается, он может их выпускать. Он очень радуется, когда осознает это. — Так это ж круто, — Тойя усмехается. — Сможешь стать отличным шпионом. — Я героем хочу. И стану. — Я тоже. И я буду лучшим героем, чем ты, потому что я сильнее. Что ты сможешь без крыльев? Кейго ничего не отвечает, Тойя уходит, попрощавшись и поблагодарив за тренировку, а потом не возвращается. Отец всё не возвращается тоже. Потом случается академия и Кейго теряется совсем, ему внезапно не хватает этого парнишки с голубыми глазами. Он делает всё возможное, чтобы стать героем. Он становится в этой академии лучшим. Он стал лучше, чем мог себе представить в детстве. Он стал идеалом, к которому стремился, но до первого геройского места всё равно не дотягивал. Старатель. Ох, старатель для него был примером ещё в детстве и работать с ним для Таками — Большая роскошь. Только теперь он не Кейго таками, а «Ястреб». Теперь у него нет имени, это ему объяснили еще в начале, как только он попал в академию. Геройское имя и никакого настоящего. Иногда Ястреб об этом жалеет. Зато Ястреба любят, зато Ястреба восхваляют, зато Ястреб — герой, спасающий жизни. Только вот эта геройская работа утомляет и хочется просто побыть Кейго Таками. Такой возможности у него нет. Ястреба любят миллионы по всей Японии, а Кейго Таками любил только пропавший отец и с Кейго Таками дружил мальчишка с голубыми глазами. У Ястреба друзей нет, только коллеги. Возможно, это нечестно всё, но так говорят правила. Ястреб правил придерживается. Лига ему поверила и Ястреб почему-то вновь вспомнил мальчишку из детства. — Так это ж круто, сможешь стать отличным шпионом. Да уж, шпион из Ястреба и правда отличный. Только вот некоторых деталей он не замечает, только вот почему-то с Даби из Лиги они общаются слишком часто, только вот почему-то его голубые глаза ему что-то напоминают. Он думает, что у Старателя такие же, но мысль, что вот этот злодей может быть тем самым мальчишкой даже не приходит ему в голову. Даби наглый, хотя в лиге все такие, но именно этот обожженный привлекал внимание. Он был тихим и скрытным. Никто никогда не знал где он. Он был загадкой, большей загадкой, чем Шигараки, Курогири, или Компресс. Почему-то он взывал у Кейго странное предчувствие. Они сдружились. Настолько, насколько это возможно, учитывая миссию Ястреба. Они болтали по телефону, смеялись и гуляли. Шрамы Даби его не пугали, а когда Ястребу удалось его рассмешить, то оказалось, что у него очаровательная улыбка и заразительный смех. Ястреб напоминал себе про миссию, но наглость Даби притягивала, привлекала и смотря на него Ястреб чувствовал то, что не должен. Ястреб, кажется, влюблялся, и это было катастрофой. Оно само закрутилось и вот уже губы Даби соединяются с его, и Ястреб оказывается прижат к стене. Даби узнаёт, что у Ястреба не просто крутые перья, но еще и невероятно чувствительные. Ястреб думает, что ему бы достать острые перья, но Даби слишком хорошо целуется. Ястреб думает: миссия, миссия, миссия, миссия. Потом Даби целует его в шею и Ястреб не может думать ни о чём. Ястреб думает о том, что у Даби руки горячие и это приятно, Ястреба не смущает обожженная кожа и скобы, ястреб абсолютно безоружен. Крутой шпион и герой номер два не смог устоять перед каким-то злодеем, который классно целуется. Даби вжимает его в стену сильнее, заставляя стонать в очередной поцелуй, а потом вдруг отстраняется, усмехаясь. — А ты неплох, птенчик. — Хрипло говорит и улыбается, смотрит ему в глаза, а потом просто уходит, оставляя Ястреба наедине с совершенно противоречивыми чувствами. Ястребу жарко. Ястребу жарко и стыдно, потому что ему интересно, что ещё Даби может. До какого состояния он может его довести. Как Даби ещё может сбить его с толку, заставить вдруг не чувствовать почву под ногами и при этом забыть о способности летать. Ястребу стыдно и интересно, как бы это было, зайди они дальше,. Как бы это было, если бы Даби сейчас трахнул его у этой стены? Ястребу жарко. Ястребу нужно настроиться на миссию, потому что это самое главное, потому что он не может подвести героев, не может подвести Старателя, по которому фанател всё детство, не может подвести Руми, не может позволить себе трахаться с классовым врагом. Ястреб остывает и избегает Даби несколько дней, Ястреб знает, что день икс наступить совсем скоро, потому что Лига готовит масштабное нападение. Ястреб сосредотачивается на работе и не контактирует с Даби от слова совсем. Ястреб общается больше с Твайсом. Ястреб старается не думать о том, что все злодеи тут — просто потерянные и непонятые. Ястреб пытается сосредоточиться на том, что они злодеи. Они убили и заставили страдать много людей. Один Даби убил минимум 20 человек, а может и 30, по данным Ястреба. Они все тут жестокие убийцы, Ястреб твердит себе об этом каждый день, потому что становиться героем с серой моралью никогда не было его задачей. Он герой. Он не должен сочувствовать злодеям. Ястреб без сожаления убивает Твайса. Он себе это внушает. Он герой. с большой буквы Герой же, но внутри что-то дёргается и мечется, а в голове только один вопрос: чем ты от них отличаешься, если тоже стал убивать? Даби появляется из ниоткуда и Кейго страшно и больно, пока синим огнем горят его красные крылья. Ему страшно и больно и еще больнее становится, когда Даби вдруг называет его настоящим именем, которое осталось где-то давно в детстве вместе с голубоглазым мальчиком с белыми волосами, с которым они тренировались. Синее пламя. Кейго приходит в себя и осознаёт всё уже в больнице, все вокруг говорят про Старателя почему-то и Ястреб не хотел знать это всё. Кейго ничем не отличается от злодеев, никто из них не отличается, как только убивает противника. Твайса надо было посадить в тюрьму. Твайса нельзя было убивать. Голова болит от количества информации, когда Старатель приходит его навестить Ястреб не может смотреть ему в глаза и видеть не хочет, потому что герой детства, благодаря которому он попал в академию вдруг тоже встаёт в один ряд со злодеями, потому что это он убил того маленького голубоглазого мальчика с белоснежными волосами. Он убил Тойю. Он убил своего сына своей черствостью. Тойя мог бы стать героем и был бы героем получше своего отца, но он стал Даби. Кейго не говорит об этом ни с кем, крылья болезненно отрастают и он думает, что заслужил. Он думает, что идиот, потому что не догадался о том, кто Даби такой раньше. Он думает, что идиот, потому что даже после того, как Тойя сжег его крылья вспоминает, как он гладил их своими горячими руками. Кейго чувствует себя идиотом, потому что представление о добре и зле рушится, потому что ему жалко Тойю, ему жалко Даби, который убил 30 человек и должен сидеть в тюрьме. Весь мир в один момент с ног на голову переворачивается. Ястреб сбегает с геройских совещаний и ищет. Тойя же говорил, что он может стать отличным шпионом, но шпион из него так себе. Так себе, потому что отличным шпионом и конспирологом оказался Тойя, потому что Тойя сам его находит, когда ему надо и всё, что может сказать Кейго это: — Не уходи, останься на этот раз. Даби подходит к нему сзади и гладит отросшие крылышки, как бы извиняясь, хотя прощения не заслуживает, но и Кейго не заслуживает прощения тоже. Кейго собирается с мыслями, оборачивается и смотрит на Тойю. Белые волосы ему идут больше, чем черные. — Я хочу вступить в Лигу. На этот раз по-настоящему. — Стать заменой Твайса захотел, м, Птенчик? — Нет. Пожалуйста. Даби хрипло смеётся и целует его в лоб. — Проходи, разберёмся, Кейго Таками. — Я уж очень надеюсь Тойя Тодороки. Почему ты в детстве никогда не говорил, кто твой отец? — Очевидно потому что ты его обожал, я уже тогда ненавидел. Идем, говорю. И Кейго идёт. Даже не сомневаясь, даже после всего, что Лига сделала и что произошло. Кейго кажется, что его место рядом с тем, кто когда-то смотрел, как он тренируется и учится летать, а потом лишил крыльев, зато подарил новый взгляд на этот прогнивший геройский мир. Тойя больше не убегает, не исчезает и остаётся, а Кейго начинает жить заново. С новыми взглядами и новыми целями.