Клавиши

Каждый день он играет одну и ту же мелодию. Солнце ещё не встало, а музыка уже выходит из-под струн пианино. И сколько бы он не пытался, Юнги не может оторвать запястья от клавиш. Ни сегодня, никогда. Это началось четыре года назад, когда он впервые увидел этого парня в джинсах с глазами на заднице. Странный паренёк со странным взглядом на мир. Он верил в справедливость, смотря новости, продолжал верить политикам, дающим интервью, он продолжал идти к своей цели, пока все остальные закатывали глаза. И тогда он стоял перед ним вместе с менеджером, который представлял нового сожителя. Семнадцатилетний парень из Пусана. Он извергал свои мысли, как горящий вулкан, при этом успевая слушать остальных. Проходили дни, Юнги наблюдал за ним, его забавляло поведение парниши. В нём не было склочности или жадности, он помогал другим, когда они в этом нуждались, но когда самому было тяжело, он брал всю волю в руки и продолжал идти к своей цели. И вот настал тот долгожданный, последний день съемок. Перед ними камеры, сзади локации. И после слов режиссера об окончании процесса и оглашения примерной даты выхода клипа, это чудо улыбалось так, что вряд ли ему было хоть что-либо видно, из-под своих щек. Как-то мимовольно губы Юнги тоже тронула улыбка, вряд ли для него это поддавалось объяснению, но он был счастлив, они добились этого. Все вместе. Такую же блаженную радость вызывало их первое интервью, когда их, ребят с именами на футболках, показывали миру. Но это пока, о них узнают, когда-то все будут знать о Бантанах, странное название. Пройдя сквозь пот и непрерывные тренировки, запотевшие стёкла в зале, они впервые встретились со своими фанатами. Они ждали их в обычном торговом центре, вряд ли будет много человек, но это будут их первые фанаты. Это покажет, что они работали не зря. Волнение Юнги вряд ли можно было передать словами. Тогда-то этот парниша положил руку ему на плечо и сказал: «Не волнуйся, хён, всё будет хорошо», – он улыбался, хотя было видно, что его самого трясет, как осенний лист на ветру, но в этом весь он, по-другому не бывает. Улыбка касается губ парня снова, совсем не предупреждая о себе. Из-за непрерывных тренировок, старая травма дала о себе знать сразу после окончания одной из них. Бутылка воды, которую Юнги взял, с намереньем попить, упала на пол с резким звуком. В зале был только он и пусанский мальчишка, который в изумлении смотрел на схватившегося за плечo Мина. Вид болезненно шипящего хёна, привел младшего в недоумение, тогда он немного дрожащем голосом спросил о его самочувствие, на его вопрос не последовало никакого ответа, а Юнги лишь вышел из зала, оставив парня одного со всеми мыслями. На следующий день на своей кровати старший обнаружил пакет с разного вида лекарствами: легкое обезболивающее, какой-то крем, бинт и ещё пару неизвестных ему упаковок. Так же в пакете лежала записка со словами: «Хён, я не понял, что у тебя болит, поэтому купил несколько кремов. Я за тебя волнуюсь, пожалуйста, поговори со мной. Чимин». Вечером, того же дня, Юнги подошел к парню. У них был выходной, поэтому они не спешили. Слово за словом, Чимин узнавал об аварии, о переживаниях его хёна, о том, что он просто не смог пойти в больницу и ему пришлось самому обрабатывать свою рану. Подводя к концу, на глазах своего тонсэна, Юнги увидел блестящие капельки, которые тот смахивал рукавом кофты. – Ты чего?- вопрос сам вырвался из уст, но Мин действительно не мог понять такую реакцию человека на чужие проблемы. – Ничего, просто…- Чимин шмыгнул носом и продолжил,– просто… я не знаю, хён. Ты же мог умереть. Парень повернулся и смотрел прямо в глаза Юнги, а тот и не знал, что ответить. В этих глазах отображалась вселенская грусть и волнение. Старший вряд ли когда-то испытывал такое чувство долга, это что-то очень странное для него. Теперь он обязан себя беречь, ведь есть человек, которому действительно это важно, которому не наплевать. Этот парниша был новым открытием в голове Мина, такие люди никогда не появлялись в его жизни раньше и вряд ли появятся. Это вымерший вид, остался только этот пусанский парень. – Ты странный,– единственное, что сказал Юнги из своего монолога. Чимин лишь усмехнулся, может он действительно странный. – Возможно, – парень поднялся, выпрямил спину и добавил,– береги себя. И ушел. С тех пор никто из парней не возвращался к этой теме, но время от времени на кровати Юнги появлялись такие пакеты. Со временем Юнги стал привыкать к этому парнише. Он улыбался, когда тот радовался и смеялся, грустил, когда видел его ужасное самочувствие. Все эти длинные четыре года Мин заботился о Чимине, перенимая многие его качества. Этот парниша менял его в лучшую сторону. Но время шло, а рана так и не заживала, даже не смотря на все те лекарства, которые приносил Чимин. Каждый раз в пакете появлялась новая записка, напоминающая о походе к доктору. Юнги всё обещал, но так и не ходил, то дел много, то времени нет, то подготовка в камбэку. И каждый раз Чимин не забывал напоминать об этом, но слышал лишь даты, когда Мин обещал съездить к профессионалу. Днем, в одну из этих дат, Пак решил наведать своего хёна и напомнить о недавно данном слове. Заходя в студию он, опершись на дверной косяк, видит Юнги, сидящего за синтизалором и записывающим что-то в свой блокнот. – Хён,– негромко окликнув Мина, Чимин начал ждать реакции, но её не было и парень решил подойти ближе. Оказавшись почти впритык, он заметил наушники и снял их. –Хё… –Уйди,– обрывая того на полуслове, выпаливает Юнги, явно разозленный таким вмешательством в его личное пространство,– не видно, я занят. Он уже хотел надеть наушники обратно, но младший опередил его, сняв их вовсе с парня и откинув подальше. –Ты мне обещал,– с некой обидой произносит Чимин, сводя брови на переносице. –У меня нет времени,– Мин поднимается и подбирает свои наушники,– тебе нужно ты и иди. –Тебе что важнее?– на этот раз Пак, чуть ли не крича, выкидывает наушники за свою спину, ломая прибор. Юнги прикрывает глаза, руки сжимаются в кулаки, а ноздри расширяются. Одними губами он шепчет: «Убирайся». Но Чимин всё также продолжает стоять, не сдвинувшись и на миллиметр. –Ты себя так в могилу сведёшь,– парень обнял того за плечи, смотря своими грустными глазами в его злые, это были последние попытки Чимина достучатся до Юнги. Старший же, лишь скинул с себя чужие руки и указал на выход из студии. –Проваливай,– голос Мина звучал холодно и опасно. Уже хотя выпроводить незваного гостя Юнги почувствовал, как теряет равновесие. И теперь Юнги сидит здесь, перед этим пианино. Каждое утро перед ним чашка кофе, к которой он не может дотронуться, это утро не заканчивается, оно вечно. Его руки зафиксированы на клавишах, тело не слушается, он не может ни встать, ни прекратить играть. А в голове одна мелодия, которую он уже знает наизусть. Он знает, что сейчас произойдет, и на глазах наворачиваются слёзы. Сделай мне прощальный подарок Его голова поворачивается, а щека начинает блестеть. Он видит, как о дверной проем опирается сочувствующе улыбающийся Чимин. И я никогда не смогу вернуться. Он подходит и кладет свою голову на плече Юнги. В момент соприкосновения, перед глазами проходит их последняя ссора. Ты нужен мне Сейчас мелодия закончится и всё начнется заново: то же утро, та же чашка кофе, та же мелодия, те же слова в его голове. Но неожиданно для него самого, силуэт его тонсэна не растворился в воздухе, как он это делает всегда, а лишь взяв его за руку, отрывая от клавиш, со слезами прошептал: «Не волнуйся, хён, всё будет хорошо». И когда одинокая капелька скатилась с лица и ударилась о пол, впервые этот мир увидел закат. Чимин сидел у больничной койки, повторяя одну и туже фразу сотни раз, держа руку парня в своей. Всё это время размеренный звук биения сердца Юнги транслировался на кардиографе, но когда с лица Чимина упала слезинка, прибор затих, показывая лишь одну сплошную горизонтальную линию. За плечи Пака начали оттягивать от кровати, к которой подбегало всё больше врачей, но он не понимал, что происходит и переспрашивал у всех: «Что происходит? Что случилось?» Он одергивал каждого, до кого мог дотянуться, но никто не отвечал. Лишь медбрат, держащий его, ответил: – Он умирает. Чимин обернулся и непонимающими, полными слёз глазами, переспросил: – Ч-что,– он надеялся, что неправильно расслышал или это просто дурной сон. – Ваш друг умирает,– бесстрасным голосом повторил тот. «Нет, он не может»,– повторяя это, как мантру, Чимин начал пробиваться сквозь врачей, он не верил, Юнги не мог сдаться, он слишком многое прошёл, они вместе сликом многое прошли. Но Пак так и не дошел до Юнги, он не успел пробраться к нему прежде, чем его, почти на весу оттащили, какие-то люди. Около дверного косяка, через который Пак всё никак не хотел проходить, сквозь звуки возьни врачей и гула в ушах, послышалось слабое и редкое пиканье аппарата. На секунду всё затихло, и в полнейшей тишине Чимин услышал такую родную фразу: – Я уже говорил, что ты странный?– обратился Юнги к своему пусанскому парнише, видя его в том же проеме. В ответ, Чимин лишь быстро-быстро закивал, смахивая с лица слёзы и, сквозь врачей, побежал к Юнги.