Трасса А-666

      Вот уже два года, как меня зовут Алфей. Странно звучит, не правда ли? И особенно странно, учитывая, что лет мне двадцать шесть, а не два, как можно было подумать.       Вообще-то, при рождении родители дали мне имя Артур. Не то что бы я был от него в восторге, но вполне себе сроднился и привык. Вот только три года назад я попал в аварию. А ведь даже за рулём не сидел! В такси, в котором я ехал с работы домой, врезалась потерявшая управление маршрутка. Гололёд внёс свои коррективы в планы пассажиров маршрутки, и они близко познакомились со мной и водителем такси. К счастью, все выжили.       В результате этого неприятнейшего происшествия, я весь переломался и почти месяц отдыхал в коме. Родители сбились с ног, разыскивая всевозможных специалистов и лекарства одно дороже другого. Проблему решила бабушка. Бойкая старушка, которая всю молодость была ярой коммунисткой, с возрастом ударилась в религию. Вот она-то и притащила к моему возлежащему на больничной койке телу отца Иоанна. Не знаю, что уж он там со мной делал, но очнулся я мигом. Все тут же кинулись к священнику — не ко мне! — с благодарностями и криками о божественном чуде. Даже я вынужден был мысленно признать его заслуги: в палате так воняло ладаном, что и мёртвого можно было поднять, а уж полумёртвого меня так тем более. Очень хотелось вскочить с койки и сбежать подальше на свежий воздух, но, наложенный на различные части тела гипс, свёл на нет все мои желания.       К сожалению, отец Иоанн помимо запаха ладана оставил после себя ещё и напутствие: — Вы, молодой человек, пренебрегаете своим именем, которое дается единожды, раз и навсегда, — заявил он, и когда я уже начал мысленно прикидывать, выжил ли мой паспорт, добавил, — я говорю об имени, которым Вас нарекли при крещении.       После этих слов бабуля тут же подсунула мне под нос моё давно забытое Свидетельство о крещении, в котором синей ручкой на жёлтом фоне значилось, что величать меня следует не иначе, как Алфей. Мне, разумеется, пришлось тут же признать очевидное, покаяться в несоблюдении и пообещать немедленно встать на путь исправления. Пообещать-то пообещал, но благополучно забил. В больнице я провалялся ещё пару месяцев, после чего был отправлен домой.       Но беда, как известно, не приходит одна, и спустя год умерла бабушка. Лет ей было уже под девяносто, так что она ни о чём не жалела и всем родным велела не грустить. Лишь мне сказала: — Одна у меня к тебе просьба, внучек. Уж уважь старушку. К имени-то своему истинному ты так и не вернулся. Обманул батюшку. Одумайся, пока не поздно! Обещай, что станешь ты отныне Алфеем. Красивое имя-то, не Акакий какой-нибудь там!       Пришлось пообещать. И не просто пообещать, а ещё и выполнять. Бабулю я любил. Она была очень классной, хоть и со своими тараканами в голове. Поэтому на следующий же после похорон день я отправился в ЗАГС. И вот с тех пор я уже два года, как Алфей.       Окружающие, конечно, поудивлялись, но со временем привыкли. Девчонки-коллеги сократили и прозвали Феем. Тружусь я в банке бухгалтером — скука жуткая. Девчонок, правда, много, да только на кой они мне? Гей я. Ещё и внешность вполне подходящая. Нет, губы я не крашу и розовые топики в облипку не ношу. Зато голубые глаза, длинные ресницы, блондинистые патлы и ямочки на щеках присутствуют. Полный набор, как говорится. Мог бы быть ангелом, а в итоге стал Фей.       В принципе, всё у меня в жизни не плохо раньше было. Работа хоть и скучная, но вполне прибыльная. Любви неземной хоть и не встречал, но вниманием никогда обделён не был. В наследство от бабули осталась квартира. Живи и радуйся!       Вот только приключилась в моей жизни какая-то неведомая фигня. После памятного поцелуя с маршруткой, что-то явно перемкнуло в моей голове. Хотя, судя по последствиям, наверное, следует говорить не в голове, а в ауре. Или в карме? Или в чакрах? Один хрен, я ничего в этом не понимаю и одно от другого отличу с трудом. В общем, стали мне видения всякие видеться. И ладно бы чего приятного показывали, так нет же! Одна грусть, тоска, пичалька. Одно радует, что хоть откровенной жести типа убийств не было и на том спасибо.

***

— Доброе утро, Валентина Валерьевна! Как настроение? — Доброе, Алфей! Вот услышала тебя и радуюсь. Пойду теперь прогуляюсь, тепло сегодня. — Отлично, так держать! Хорошего Вам дня! — Спасибо, и тебе. До завтра? — Конечно! До завтра.       Валентина Валерьевна, шестьдесят восемь лет. Одинокая пенсионерка. Дочь живёт за границей, муж ушёл. Эта женщина была первой, кто стал мне упорно «видеться». Вроде ничего ужасного, но картинки её грустного лица преследовали меня. В итоге, поняв, что отмахаться от них не удастся, я сдался и задался вопросом, что мне с этим делать. Тут же в голове возник телефонный номер. Я собственно и позвонил. Представился сотрудником социальной службы и спросил, чем могу помочь. В ответ женщина сказала, что всё у неё есть, а вот поговорить не с кем и доброе утро сказать некому. С тех пор уже почти год каждый свой день я начинаю со звонка Валентине Валерьевне и желаю ей доброго утра. Порой мы подолгу разговаривали, и однажды я посоветовал ей записаться в студию рукоделия. Там женщина обзавелась несколькими подружками и перестала быть такой грустной. Тем не менее она утверждает, что именно моё «доброе утро!» даёт ей заряд позитива на весь день. Я и не спорю, мне даже приятно.       Вот только далеко не все собеседники такие милые люди, как Валентина Валерьевна. Обидно даже, я к ним со всей душой, а они: — Здравствуйте Игорь! Будьте осторожны, сегодня по дороге на работу Вы сломаете ногу. — Чего? Заняться что ли тебе нечем?! Пошёл к чёрту!       Или так: — Елизавета Алексеевна, добрый день! Съездите скорее на дачу! Там у Вас проводка не в порядке. Завтра пожар вспыхнет, если не почините. — Очень смешно, — и бросила трубку.       И вот так: — Кирилл Антонович, добрый вечер! Вы то лекарство, которое только что в аптеке купили, не пейте. У Вас аллергия на один из компонентов, хуже только сделаете. — Мальчишка! Я сейчас в полицию пожалуюсь на телефонное хулиганство. Так что лучше иди к чёрту, пока я добрый!       Эх, не верят мне люди. Хотя я их понимаю, если бы мой «третий глаз» не открылся, сам бы не верил. Самое удивительное, что посыл «к чёрту» почему-то является самым популярным. Не, матом тоже кроют порой, но гораздо реже.       Но самое странное приключилось пару месяцев назад. В банке, где я честно тружусь, был корпоратив по случаю двадцатилетия компании. Все сотрудники веселились, танцевали, поздравляли, ну, и пили, разумеется. Куда ж без этого. Так что домой пришёл слегка навеселе. Вообще-то, алкоголем я не увлекаюсь с подросткового возраста. Мы тогда с друзьями на троих выпили ящик Балтика девятка. Хреново было так, что мечталось сдохнуть. Вот с тех пор у меня тягу к алкоголю напрочь отбило. Но иногда, по особо крупным поводам, всё же выпиваю немного чего-нибудь не крепкого. В общем, в тот вечер я не был в хлам, но голову слегка вело.       И привиделась мне любовь всей моей жизни. Вот ни больше ни меньше! Я это точно осознал. Шикарный парень: высокий, крепкий, загорелый, волосы тёмные, глаза жёлтые. Жёлтые? Это странно. Но ведь любовь же, всей жизни же. Поэтому неважно! Может, линзы носит. Зовут Роман. Естественно, мне просто необходимо было с ним пообщаться. Разум тихонько вякнул, что утро вечера мудренее, но услышан не был. — Роома, — тяну сквозь дымку в мыслях. — Ты ещё кто такой? Брысь из моей головы.       Меня тут же отключило от разговора, и только после этого пришло осознание, что наш диалог происходил мысленно и без участия телефона.Странно это всё, но я же упёртый! А ещё и не трезвый. Подключился снова. — Роома, — снова тяну. — Ты чего такой злой? Вот обижусь и уйду спать в другую комнату. Не сейчас, правда. Потом, когда познакомимся. — Ты кто и, что за чушь ты несёшь? Коротко и по существу. — Я Алфей — твоя любовь. Будущая. «Я сочиняю роман, Рома, Рома, Роман, Роман. Мужчина всей моей жизни», — эх, слуха у меня никогда не было. — Ты пьянь, — констатировал Роман. А вот это обидно. — Сам ты пьянь. А я пью пару раз в год пару бокалов! Собственно поэтому и ударяет в голову так быстро с непривычки. — Ясно, рад за тебя. Тем не менее я так и не понял, как ты в моей голове оказался. — Ну… я что-то типа экстрасенса. Наверное. Не знаю точно, как назвать. В меня маршрутка въехала, чакры-ауры подвинула, теперь я вижу всякое эдакое. Позолоти ручку, бриллиантовый мой, а я тебе погадаю, все, что было, все, что будет скажу. Ой, это, кажется, из другой оперы. Гадать не умею. Наверное. Не пробовал. — Хм, допустим. Ты — экстрасенс. И ты отнимаешь моё время, потому что…? — Ты чем вообще слушал?! Потому что ты — моя будущая любовь всей жизни. Я же скучаю! — сказал и понял, что и правда скучаю. Дичь какая-то, мы даже не знакомы, но всё равно грустно. — Замечательно! То есть ты — пьяный экстрасенс, который залез в голову своего будущего любимого? Я всё правильно понял? — голос Романа звучал скептически. — Ага.       И на этом я отключился. В смысле банально заснул. Утром вспомнил, ужаснулся. Вот, что он теперь обо мне думает? Решил «позвонить» снова. Не, я конечно понимал, что к телефонному наше общение не имеет никакого отношения. Это скорее мысленная связь. Или ментальная, если по умному? Блин, надо, наверное, какой-нибудь словарик для экстрасенсов погуглить. Почитал, завис и махнул на них рукой. Перед кем мне умничать? Разве что перед Ромой, а то он, наверное, решил, что я дурачок какой-то. Позвонил. — Ром, а ты знаешь, что эго — это энергия выражения собственного «Я», выходящая за пределы нашего тела. Располагается в горловой чакре, в коммуникативном центре. Эго необходимо при переходе от коллективного бессознательного к индивидуальному. Главная функция эго — развитие индивидуальности. Прикинь, у нас в горле эго! Чушь какая-то. Доброе утро, кстати! — Опять ты, — уже без раздражения констатировал Роман. — Я надеялся, что ты протрезвеешь и отстанешь. Что на этот раз? — Ничего. Просто хотел пожелать доброго утра. А тебя не удивляет, что в твоей голове кто-то разговаривает? — только сейчас об этом задумался. Я раньше был бы в ужасе и решил, что крышей поехал. — Всё может быть. — Да ты философ оказывается! А давай встретимся? Ты территориально где находишься? — В аду, — ответил Роман и расхохотался, — хочешь присоединиться? — Да ну тебя. Не хочешь, как хочешь. Временно! Это всё равно произойдёт рано или позно. — Думаю, ты что-то не правильно разглядел своим третьим глазом, — Роман хмыкнул, — вряд ли мы встретимся. — Я тебе не нравлюсь? — спросил грустно. — Ну, почему же. Ты хоть и назойливый, но милашка. Тем не менее я и правда в аду. Тебе ко мне не попасть, а я не смогу выйти.       Вот таким макаром мы и беседовали последние пару месяцев. К словам про ад я изначально относился скептически. Может, жизнь у парня тяжёлая и это метафора? Не, я крут, конечно, но, чтобы позвонить в ад? Во время разговоров, я Рому видел, как, если бы мы и правда разговаривали по телефону через видео звонок. То есть видно было лишь его и небольшой кусочек фона сзади. Частенько на этом фоне вдали мелькал огонь, и я предположил, что Роман пожарный. Сам же он говорил, что это адское пламя.       И вот вчера новая напасть. Я увидел себя в аду. Я охренел, честное слово. То, что это именно ад, знание просто пришло само. Так то ничего жуткого не было. Даже наоборот: просто город. Двух-трёхэтажные домики, тротуары, травка даже кое-где. А вот на дальнем фоне за периметром полукругом стояла высоченная стена огня — адское пламя. Но это с одной стороны. С другой — таким же полукругом была стена ледяная. В городе перемещались люди. Или это не люди? Души же должны быть, вроде. У некоторых зданий толпились длинные очереди. В принципе, ничего страшного. Ни одного котла мною замечено не было. Пыток тоже не наблюдалось. Посмотрел, пожал плечами, ладно, ад так ад. Там же Рома, в конце концов! Вот тогда то я и поверил, что он и правда там. — Ром, я скоро в ад попаду. Так что скоро увидимся! — радостно закричал я в его голове и рассказал, что видел. — Эй, Ромаш, ты не рад? — но тот скорее был обеспокоен. В первую секунду мне показалось, что я даже заметил страх в его глазах. — Алфей! — Роман произнёс это тихо и как-то зловеще. — Ты вообще понимаешь, что говоришь? Судя по эмоциям — нет. Так самое время задуматься. Включи мозг! Во-первых, чтобы попасть в ад, надо сначала умереть. Вряд ли это будет приятно. Во-вторых, это не Диснейленд. Тебя ждут вечные муки! То, что ты мне описал из своего видения — это приёмник-распределитель. Город, в котором души сортируют, а затем направляют в менее приятные места. — Город? А как он называется? — Ой, придурок! — Рома хлопнул себя по лбу. — Тихий Омут. — Хаха, в Тихом Омуте черти водятся! — ну, смешно же, чего он злится.        А Ромчик злился. Даже отключился с психу. Я «перезвонил». — Ром, ты бы предпочёл, чтобы я паниковал и нервничал? — блин, сейчас и правда разревусь! Страшно же, хоть и хорохорюсь. — Прости, — сказал Роман грустно, — я просто переживаю. Но может ты попадёшь в зону забвения? Есть тут такая. Для тех, кто не дотянул до рая, но не так уж и плох. Там никого не мучают. Просто души, которые никому не нужны. Они территориально тоже находятся в аду, но зависли в своём небытие. — Я никому не нужен? — ну, всё, финиш. И разревелся. — А ведь и правда никому. Бабушка умерла. А вскоре и родители отказались, когда узнали, что я гей. — Нет, стой! Тут имеется ввиду в более глобальном смысле не нужен. Ни в аду ни в раю. Кажется, не надо было этого говорить. — Надо было, — чёрт, реву уже в три ручья, как истеричка какая-то, — я вообще, никому не нужен. Даже для пыток. — Мне нужен! — рявкнул Рома, и я заткнулся. — Роома, — улыбаюсь сквозь слёзы и окончательно успокаиваюсь. — Всё будет хорошо! Никаких пыток, никакого забвения. Я же видел! Мы были вместе, сидели на диване, обнимались и целовались. А я ещё ни разу не ошибся, всё сбывалось. Так что скоро встретимся. Я буду в это верить. И ты верь. Хотя бы надейся. Ладно? — Ладно, — Рома улыбнулся по-прежнему грустно, но тепло, — я был бы рад тебе. Буду рад, — тут же исправился он.       Эх, не поверил. Ну, да ничего! Всё будет хорошо. Должно быть! И, кстати: — Ром, а ты вообще кто? И чем в этом своём аду занимаешься? — Если в плане видовой принадлежности, то разные народы по разному называют: чёрт, шайтан, рокшас, дэв и так далее. Занимаюсь как раз таки распределением душ. — О! Значит, я к тебе попаду на распределение? А имя почему такое? В смысле земное, обычное. А не… ну, я не знаю, Азазель? Не, я в курсе, что этот ник уже занят, но что-то типа того. — Не обязательно ко мне, я тут не один. А имя можно любое выбрать. Мне это нравится. Будь осторожен, Алфей. Я правда хотел бы с тобой увидеться, но сомневаюсь, что это возможно при радостных обстоятельствах. Поэтому желаю тебе прожить долгую жизнь!       Я Ромашке покивал, конечно, дабы не расстраивать, но уже тогда чувствовал, что увидимся мы совсем скоро. И не ошибся.       Сегодняшнее утро началось, как обычно. — Доброе утро, Валентина Валерьевна! Готовы в дорогу? — Алфей, радость моя! И тебе доброе! Готова, сижу на чемоданах.       Сегодня Валентина Валерьевна уезжает на пмж к дочери во Францию. Чему я, кстати, бесконечно рад. А то потеряла бы она меня, волновалась бы. Я имею ввиду после моей смерти.       Потом я совершил несколько, ставших уже традиционными, звонков. — Андрей Всеволодович, не ешьте сегодня салат в той забегаловке, где обычно обедаете. Отравитесь насмерть. — Жанна, Вас жених прямо в ЗАГСе бросит. Свадьба не состоится. — Николай, съездите на станцию техобслуживания. У Вас с машиной что-то не так. Разбиться можете.       Как обычно, выслушал кучу «приятностей». Да и, пожалуйста. Может, кто-то предпринял бы более настойчивые попытки помочь нуждающимся, вот только я в добрые самаритяне не нанимался. Совсем проигнорировать чужие беды не могу, совесть не позволяет, но бегать и спасать каждого не намерен. Я предупредил, дальше — сами. В конце концов, я — не ангел, я — Фей!       Напоследок от Николая прилетел уже практически полюбившийся посыл к чёрту. Вот тут-то мой третий глаз, а может седьмая оболочка ауры, как завопит: «Пора на кладбище!» Это в каком смысле на кладбище? Помру сейчас что ли? Я сдуру даже на диван лёг и руки на груди крест на крест сложил.       Потом в голову пришла ещё одна гениальная мысль: «Крестик надо снять. Мне же в ад. Местная таможня такое не пропустит, наверное». Помню, как я рыдал из-за него в детстве. Лет в пять спросил у бабули, что это за дяденька у меня на шее. Она и рассказала. Я в рёв. Не хочу, мол, на себе носить мёртвого дяденьку прибитого к кресту. Бабушка попыталась меня успокоить, не получилось, я отказывался носить подобное сомнительное украшение категорически. Тогда она просто купила мне новый крестик: без Иисуса на нём. Надеть я его согласился, с тех пор и ношу. Вот только всё равно, как вспомню, что сие символизирует, так вздрогну. Ношу исключительно ради бабушки и в память о ней. Поэтому сейчас с лёгкостью этот атрибут с себя снял и положил на тумбочку.        Лежу значит, таращусь в потолок. Жду. И снова эта третья оболочка седьмого глаза активизировалась. Не, я понимаю, что это что-то типа повышенной интуиции, но, если бы я захотел это ощущение хуманизировать, то оно бы однозначно закатило сейчас глаза. В общем, понял я, что умирать ещё не время, а время идти на кладбище. Просто идти. Живьём. Семь утра, мне на работу надо. Впрочем, если я в ад, то работа уже не актуальна. Чёрт с ней. Хотя странное время для посещения кладбища, особенно с моими-то целями. Мне всегда казалось, что для всякой чертовщины надо ночью приходить. Но: «Партия сказала: надо! Комсомол ответил: есть!» С чакрами не поспоришь. Вообще-то, поспорить можно было. Вот не пойду сейчас никуда и, что? Кто меня заставит? Карма тут же отозвалась, что кто-нибудь да заставит и не факт, что в таком случае живым. Хотя насчёт живучести так и не понял. Смерти своей я по-прежнему не видел, но точно знал, что в аду буду сегодня же. Решил не заморачиваться по этому поводу. В конце концов, там Рома!       Сначала я всё же решил плотно позавтракать, так как день явно предстоит тяжёлый. Обошёл на последок квартиру, попрощался. Поразмышлял, стоит ли позвонить родителям, интуиция сказала, что бесполезно. Теперь и в путь можно.       До кладбища я добрался на такси. Своя машина у меня имеется, но бросать её потом здесь не хотелось. Всё своё имущество я, кстати, завещал одному из благотворительных фондов.       Внутренний голос утверждал, что я пойму, что делать, поэтому просто прогуливался по дорожкам, рассматривая окрестности. Обстановка, кстати, была вполне умиротворённая: травка зеленеет, солнышко блестит. Ага, и могилки стоя́т. Вот возле одной из могил я и увидел что-то. Пространство рядом с ней как будто плавилось, переливалось, как горячий знойный воздух. Мне точно туда. Подошёл к надгробью: молодая девушка, девять дней со смерти. Судя по всему, это выход в мир иной. Вижу цель, не вижу препятствий. Прощай мир, не знаю пока, буду ли скучать.       Шагнул я в этот морок и оказался в сплошном непроницаемом тумане, который тут же слегка рассеялся. Передо мной появилась уходящая вдаль дорога. Возле неё находился столб-указатель, на котором значилось: Трасса А-666. О! Мне точно туда, к гадалке не ходи. Кстати, о хождении. Конца дороги видно не было, мне, что пешком идти. Я сделал шаг в нужную сторону. Тут же из ниоткуда появилась… ммм, карета, наверное. Только без верха. Не знаю, как такие называются. Ладно, поехали. Хотя ни лошадей, ни кучера при ней не было, каретка вполне себе бодро покатила по трассе А-666.       Не знаю, долго ли я ехал, так как уснул под размеренное покачивание. Да и пейзаж вокруг составлял всё тот же туман, ничего интересного. Проснулся от того, что карета остановилась. Я бодренько спрыгнул наружу и, на всякий случай, поблагодарил повозку за доставку. Та тут же исчезла.       Ну, что сказать! «Здравствуй Тихий Омут!» Передо мной полукругами расходились огненная и ледяная стены. Между ними располагался довольно-таки широкий проход. Пойду осмотрюсь.       Собственно сам город я уже видел раньше в своей голове, но вживую всё равно интереснее. Из-за небольших каменных домиков антураж напоминал средневековье. Красиво, зелено. Странно так: и на кладбище, и в аду везде есть зелень. А вот и очереди из моих видений. Аж две штуки. Длинные, прямо, как в поликлинике. Да, да я помню — это на распределение. Подошёл к последнему мужчине в одной из очередей. Хотел пообщаться, но передумал. Всё-таки в ад просто так не отправляют, а я как-то не горю желанием общаться со всякими маньяками. С другой стороны, я же здесь. Интересно, мне тоже в очередь вставать или как? Отошёл чуть в сторону. — Ром. — Ты где пропадал почти сутки?! Я весь извёлся! — Ромашка, иди ко мне! Я возле самой длинной очереди, — радуюсь тому, что мы сейчас увидимся. — Что? Какой ещё очереди?       Договаривает фразу Роман уже стоя рядом. Он так забавно на меня вытаращился, что не я не удержался от смеха. — А вот теперь долгожданные обнимашки, — я обнимаю Ромку за шею, он меня за талию. — Обалдеть!       Рома вглядывается в глаза, и я понимаю, что он совершенно беспардонно роется в моей голове. Пускай, мне не жалко и скрывать нечего. — Это очень странно, что завеса, открывшаяся для души умершей, пропустила и тебя. Никогда с таким не сталкивался, — Рома довольно улыбается, притягивает меня ближе к себе, а затем леко и мимолётно касается губ. — Алфей…       Его слова прервал жуткий грохот, и я увидел, как стена огня стала значительно ниже. Тут же возле нас появился густой чёрный туман, из которого материализовался мужчина. Появившийся был смуглый. Да, что там смуглый, негром он был. Я бы сказал — афроамериканцем, дабы казаться политкорректным, но не думаю, что в данной местности подобные заморочки имеют значение. Высокий, мощный, глаза красные и в этих самых глазах злость. — Приветствую Вас, Старший! — Роман чуть склонил голову, и я тут же повторил за ним.       Видимо, местное начальство пожаловало. Названный Старшим оглянулся на огонь, и тот под его взглядом вернулся на прежнюю высоту. — За мной, — скомандовал мужчина.       Мы тут же переместились и теперь втроём стояли посреди пустыни. Насколько хватало взгляда, вокруг стелился бесконечный песок. Но жарко не было. Вокруг, словно застывшие статуэтки, располагались туманные сгустки. Только, если Старший появился из насыщенного чёрного тумана, эти сущности были бледно-серыми, как будто выцветшими. — Мы в зоне забвения, — тихо сказал мне Рома. Мы с ним по-прежнему стояли в обнимку, только теперь я развернулся лицом к Старшему, — а вокруг забытые души. — Совершенно верно, — заговорил Старший. Его взгляд чуть смягчился и больше не горел жаждой убивать. — Меня зовут Данияр. Или просто Старший. Я глава и верховный судья Тихого Омута. — Здравствуйте! Я Алфей. — Нет, — Данияр поморщился. — Больше ты не сможешь быть Алфеем. По крайней мере, пока находишься здесь в аду.       Да, что за круговерть с именами у меня в жизни?! Впрочем, сейчас это вообще не важно. У меня тут поглобальней проблема: я в зоне забвения. — Алф… — начал Роман, но под взглядом Данияра исправился, — тебе нужно определиться с именем. — Окей! Артур подойдёт? При рождении так назвали. Или есть какие-то условия для выбора? — Нет, условий нет.Ты можешь быть хоть Васей, хоть Хуаном, если захочешь. Алфеем ты не можешь быть лишь потому, что это имя данное при крещении. Его энергетика наносит урон адской энергетике. Впрочем, пока мы в зоне забвения, это не имеет значения. Здесь энергия вообще отсутствует. Значит будешь Артуром, — Старший кивнул утвердительно. — Старший, Вы сказали, что Ал… Артур должен поменять имя пока находится здесь в аду. Значит он может уйти? — Никуда я не пойду! Я к тебе пришёл, — я старался говорить спокойно, чтобы не выглядеть наглецом, но при этом уверенно. — Да, Артур может уйти. Он здесь гость на данный момент. Но, если уйдёт, вернуться уже не сможет. — А остаться я могу? — было бы хорошо. Осталось только прояснить на каких условиях я могу остаться, и чем мне это грозит. Если могу, конечно. — Можешь, — Данияр усмехнулся, — ничем не грозит. Разумеется, я вижу все твои мысли. Если захочу. — Артур может просто остаться на любое время, и ему никто и ничто не навредит? Никаких пыток, никакого забвения? — Роман очень удивился. — Но почему? Нет, ты не подумай, я очень рад тебе! — обратился он уже ко мне. — Просто удивлён. Не было такого никогда. — Это разрешение на посещение давным-давно придумал Владыка Люцифер. Ему было интересно, захочет ли кто-нибудь добровольно прийти в ад. А, если кто и придёт, то захочет ли остаться? Обязательным условием, этаким пропуском, для доступа к трассе А-666 было то, что человека должны были шестьсот шестьдесят шесть раз послать к чёрту. — О! Этого добра у меня навалом. Посылов в смысле. — Вот именно, — продолжил Старший, — когда ты набрал шестьсот шестьдесят шесть посылов к чёрту, то смог пройти в ад. При этом ты не умер, поэтому в любой момент можешь уйти. Вот только пропуск одноразовый. Уйдёшь, вернуться не сможешь.       После этих слов Рома чуть сильнее прижал меня к себе, и я с улыбкой обернулся к нему. — Не волнуйся, я никуда не собираюсь. Там у меня не осталось никого и ничего, что тянуло бы назад. Я останусь здесь с тобой. — В аду? — в глазах Ромы засиял восторг. — Ага, в аду. Пока ничего плохого со мной тут не произошло. — И не произойдёт, если не станешь нарушать правила, — строго сказал Данияр, — значит так! Роман, я на шесть дней освобождаю тебя от основных обязанностей по распределению душ. И настоятельно рекомендую потратить это время не только на личное общение, а и на знакомство Артура с местными реалиями, жителями и правилами. Артур может жить с тобой, если хотите, либо найдёшь ему личное жильё. — Мы будем жить вместе! — практически синхронно воскликнули мы с Ромой. — Полагаю Владыка Люцифер захочет на тебя посмотреть. Удовлетворить любопытство, — сообщил мне Данияр, — возможно и Бог захочет. В зону забвения он может заходить. — Как Бог? Разве они с Люцифером не враги? — я, конечно, далёк от прилежного изучения религии, но о данном противостоянии все знают. — Артур, — Старший поморщился, — ты, как маленький. Откуда об этой вражде известно? Из библии, — ответил он сам себе. — А библию когда писали? Давненько. Плюс писали на одном языке, потом переводили на кучу других. Со временем сам увидишь, что там правда, а, что переврали. В любом случае, в библии описаны дела давно минувших дней. Ну, да было дело. Наш Владыка тоже был когда-то взбалмошным подростком с кучей гонора. Поссорился с отцом, с кем не бывает. Но потом повзрослел, поумнел. В общем, помирились они давно. Не чужие же: отец и сын. А библию никто современной информацией не пополняет. — Хм, ну, вообще, логично, всё, что выговорите. Но неожиданно. — Ладно, это всё лирика. Напоследок скажу ещё в целом. Существует несколько городов-распределителей. Ведь в мире множество религий и этносов, для каждого есть свои особенности. Тем не менее, не смотря на различия, суть, система и общее руководство одно. Ад — это вовсе не страшная пыточная для бедных и несчастных душ. Всё это и более здесь, разумеется, есть. Вот только души не бедные и несчастные. Каждому по заслугам. Если сравнивать с земными реалиями, то это, как тюрьма. Только наказание более жёсткое и обмануть не получится. Поэтому не сто́ит жалеть грешников. И уж тем более не сто́ит пытаться им помочь. Иначе станешь соучастником и составишь им компанию. Это понятно? — Старший вопросительно посмотрел на меня. — Это — да. А, что насчёт забытых душ? Они ведь не так плохи, раз до основного ада не дотянули. Могу я попытаться помочь им? — Им нельзя помочь, — сказал мне Рома. — Нельзя, потому что невозможно? Или нельзя, потому что запрещено? — Ээ, никто просто не обращает на них внимания. Официально они часть ада, но фактически сами по себе в своём небытие. — Запрета на взаимодействие с забытыми душами нет, — помедлив ответил Данияр, — просто они действительно никому не нужны. Нам и без них дел хватает. Если хочешь, можешь попытаться. Я официально даю тебе разрешение. Мне до них дела нет, но, если тебе хочется чем-нибудь заморочиться, то, пожалуйста, развлекайся. Только имей в виду, что ничего не выйдет. Ты не сможешь им помочь. — Посмотрим! Пару дней назад мне один местный житель, не будем показывать пальцем, — улыбнулся я Роману, — сказал, что и в ад попасть невозможно, не умерев при этом. Однако я здесь. — И правда, — впервые улыбнулся Данияр. — Что ж, тогда удачи. На этом я вас оставлю. Кстати, для перемещения нужно просто захотеть оказаться в нужном месте.       После этих слов Старший исчез, растворившись в чёрном тумане. — Ром, мне кажется, что пора уже осуществить моё видение до конца. Я про то, где ты, я, диван и поцелуи. Покажешь мне мой новый дом? — Конечно, с удовольствием.       После этих слов Роман переместил меня следом за собой в новый дом и в новую жизнь.