3. Ecstasy
7 января 2021 г., 20:16
Птичьи песни раздавались прямо над моим ухом, не давая доспать. Яркий свет щекотал мои ресницы. Я приоткрыла сонные глаза, и луч солнца, который просачивался сквозь занавески, полностью ослепил их. На секунду я зажмурилась, чувствуя тепло на своём лицо. Затем блаженная улыбка появилась на моих губах, когда я поняла, что сегодня будет хороший день — солнце просачивается в мою комнату даже сквозь занавески, а значит на таком солнцепёке нельзя просто загорать. Я бы хотела пойти с Келли на пляж… Вот только вряд ли она захочет со мной пойти куда-нибудь.
Ещё немного сонная, я перевернулась на спину и потянулась, широко зевнув. Откинула тёплое одеяло в сторону и свесила ноги с кровати, едва касаясь прохладного пола. Мой взгляд скользнул на тумбочку с часами — 11:47. Я протёрла заспанные глаза, желая убедиться в том, что зрение меня не подводит. Но нет — часы действительно показывали столь позднее время. Я хлопнула себя по лбу и тихо произнесла самой себе:
— Вставай, Питерсон, сейчас уже почти полдень… — я встала с кровати и, слегка пошатываясь, направилась к занавескам, чтобы открыть их. Я распахнула занавески, и увидела, как прекрасный вид расстилается прямо перед моими глазами — мерцающее солнце, раскидистые зелёные пальмы, бассейн голубого цвета, который распологался прямо на нашей территории. Разве можно мечтать о жизни, которая будет лучше чем эта? Я уже начала привыкать к новому городу — о Господи, он прекрасен, и хоть свою родину я никогда не забуду.
Я, петляя, направилась к выходу из душной комнаты и вышла в прохладный коридор, вентилятор в котором уже работал. Кажется, Келли уже встала. Я нахмурила брови — очень странно, раньше полудня она никогда не встаёт, она у меня сова, это уж точно… Снизу донеслись какие-то звуки и топот — кажется, это Келли бегает. Я быстренько побежала вниз по винтовой лестнице, но остановилась прямо на её середине от удивления.
— Келли… — с сомнением протянула я, смотря на сестру, которая носилась от обеденного стола до кухни, от кухни до чемодана, который стоял недалеко от выхода из дома. — Келли, ты куда?
— Одри, какая же ты растяпа! — крикнула моя сестра, что-то запихивая в чемодан. — Ты помнишь, что я вчера попросила тебя разбудить меня пораньше?! — не дожидаясь ответа, она отвернулась. — Мало того, что ты этого не сделала, так ты и сама ещё проспала! Из-за тебя я опаздываю на самолёт!
— На какой самолёт? — я вообще не понимала, куда клонит Келли. Да и ничего она у меня не спрашивала! — Куда ты летишь?
— В Нью-Йорк, за родителями, умная! — Келли стала судорожно переодевать домашние тапочки в кроссовки. — Они вчера вечером звонили нам, я даже тебя предупредила, но нет, конечно же ты опоздаешь или не прилетишь! Так… — она встала, взяла сумку, в которой явно лежали НЕ только документы, и подошла ко мне. — Мы приедем через несколько дней, смотри ты тут дел не натвори, не маленькая уже… В дом никого не приглашать, за территорию дома не выходить, — начала перечислять она, словно что-то читая. — Много не кушать — вроде всё, — она задумалась, оглядывая дом.
— Хорошо, я сделаю так, как ты сказала, — повиновалась я, хотя на самом деле мечтала послать Келли подальше. — Не буду выходить из дома, буду загнивать тут, без свежего воздуха, без…
— Лучше бы не подлизывалась! — бросила сестра, вышла, и убежала в сторону такси, которое выжидало её недалеко от дома. Немного поразившись тому, что она оставила меня совершенно одну дома и даже не попрощалась, я пошла на кухню, с целью приготовить себе завтрак. Хм-м… хлопья с молоком — отличный выбор, незамороченно, но вкусно. Я подошла к шкафчику, в котором хранились все сухие завтраки, и открыла его, взяв пачку шоколадных хлопьев. Не измеряя даже на глаз, я насыпала слишком большую порцию в тарелку. Залила свой будущий завтрак молоком и понесла тарелку к обеденному столу.
Я копалась ложкой в молоке, выкидывая из неё хлопья, которые ничего не весили. Аппетит будто пропал, собственно, как и хорошее настроение. Я взяла со стола телефон и начала в нём копаться, пытаясь запихать в себя ещё одну ложкой. Зашла в социальные сети, полистала все — ничего нового, только мои бывшие одноклассницы выставляли свои фотографии, где фотошопили свою грудь и цвет глаз. Я закатила глаза, не желая смотреть на это — слишком много чести у этих куриц.
Надо подумать, чем я сегодня буду заниматься, да и вообще оставшиеся несколько дней. Я бы пригласила каких-нибудь друзей к себе, несмотря на наказ сестры, но сначала надо было найти их во Флориде… Я же особо и не искала здесь никого, мне достаточно и самой себя. Просто иногда действительно очень хочется побыть с кем-то — повеселиться. Сестра не может мне дать такого. У неё много друзей, она целыми сутками может веселиться и приходить домой пьяная до чёртиков. Родители у нас занятые — они никогда такого не видели. А если такое и могло произойти, то я всегда прикрывала её перед ними. Но опять же, взамен она не делала ничего — не знакомила меня ни с кем, не давала советов насчёт моей внешности, не успокаивала меня тогда, когда мне было плохо. Рассчитывать я никогда на неё не могла. Но сейчас мне больше хотелось погулять с кем-нибудь, а не думать о Келли.
Пэйтон. Имя всплыло у меня так неожиданно, как и наша с ним вчерашняя встреча. Я вдруг улыбнулась, и сердце моё затрепетало, словно я говорила о чём-то восхитительном и неземном. Немного поразившись таким эмоциям, я решила ему написать. Хм-м… я получила его номер только вчера, а уже буду писать ему? Хотя, что плохого в том, что я просто хочу ещё поговорить со своим новым другом? Я же просто хочу увидеть его и пообщаться.
Привет, не отвлекаю?
Я положила телефон, и чуть не грызя ногти, стала ждать ответного сообщения. Я, конечно, нервничала при отправке сообщения, но не так сильно. С каких это пор попросить встретиться стало каким-то преступлением? Нет, не отвлекаешь Экран телефона засветился через минуту, и я так сильно разнервничалась, что чуть не выронила телефон из рук.Хотела тебя попросить — сестра уехала к родителям, а я осталась дома. И-и мне бы очень хотелось чтобы ты составил мне компанию.
Дрожащим пальцем я нажала на кнопку «отправить». Ох, я же даже не знаю, что он за человек, и как он может мне ответить. Я стала колотить длинными ногтями по голому столу, в ожидании ответа Пэйтона. О Господи… О’кей Я улыбнулась. Отлично…***
— Привет, — с искренней улыбкой на лице я открыла дверь парню. Он ответил мне тем же и зашёл в дом, осматриваясь. Я закрыла дверь за ним и вновь поглядела на обстановку дома. До прихода моего нового знакомого я убрала тут, чтобы было не стыдно принять гостя. М-да, я не сдержала своё же обещание не помогать сестре, но я всё-таки сделала это — Пэйтон пришёл, как никак. Я поправила пряди волос, заправляя их за уши. Пэйтон внимательно на меня посмотрел, а затем пошёл к дивану. — Ну, и что же мы будем делать? — спросил он, закидывая руки за спинку дивана. — Я бы, конечно мог предложить тебе много чего, но сначала хочу услышать твои версии, — и сколько же мыслей закрутилось в моей голове после фразы «я мог предложить тебе много чего», сколько пошлых и не очень фантазий родилось в моей голове. Думаю, что лучше их надо оставить. — Ну… мы можем просто погулять или… — я начала озвучивать бессмысленные идеи, которые приходили ко мне в голову, но Пэйтон почти сразу же меня перебил: — Я так понимаю, что тусоваться и рисковать ты не любишь — не оторва, так сказать, — он улыбнулся. — У меня к тебе есть более интересное и… очень заманчивое предложение, — я нахмурилась, боясь представить к чему он клонит. Но в его взгляде не было похоти или пошлости. — Сейчас, подожди, — я встала с дивана и направилась на кухню, жестом подзывая за собой. Он встал и пошёл за мной. — Будешь чай? — спросила я, опираясь на столешницу. Пэйтон легонько помотал головой, отказываясь. Я пожала плечами и решила сделать только себе. — Ну, давай, рассказывай о своём предложении, я жду. — Ну-у, хорошо, — тихо протянул Пэйтон, наблюдая за моими действиями. — Ты когда-нибудь испытывала сильный кайф, прямо до потери сознания? — я кашлянула, оборачиваясь к нему — уж не хочет ли этот тип так преспокойно затащить меня в постель? — Ах, Одри, не в этом плане, я уже вижу, что ты хочешь мне сказать. Вообще, забудь о половом акте и просто ответь на этот несложный вопрос, — Я долго на него смотрела — он не похож на того, кто хочет насильно поиметь меня. Затем я сощурилась — интересно, отчего же, если не от этого ты можешь чувствовать себя на высоте? — Скорее всего нет, — я насыпала заварку в свою любимую кружку. — Я, на самом деле, даже не знаю, в каких случаях можно словить кайф. — Не знаешь или не помнишь? — спросил Пэйтон. — Это разные вещи… — я услышала, как чайник загудел и задумалась. — Это совсем разные вещи, — повторил он. — Ты прекрасно знаешь, что я имею в виду, просто ты не хочешь признавать себе этого, — и после этих слов мне стало страшно. Боже мой, что он себе напридумывал? Что за глупые теории? — И ты точно знаешь, что я хочу сейчас тебе предложить, — он порылся в кармане, но содержимое вытаскивать не стал. — Хочешь словить кайф и почувствовать себя так хорошо, как не чувствовала никогда? Доверься мне, хотя бы сейчас. Я не знаю, что он мне предлагал, я не знала, на что я сейчас могу согласиться. Возможно, это будет плохо, а может — очень даже хорошо. Может быть, мне будет очень приятно, а может — не очень. Но чем бы это не было, я хочу это попробовать. Уж не знаю, на что я соглашусь сейчас, но я люблю риск. Чтобы то ни было, я доверюсь Пэйтону. — Хорошо, — коротко ответила я и заметила отблеск радости в его взгляде. Я даже забыла о том, что вода закипела. — Ты мне хоть скажешь что это? — Нет, — усмехнулся парень. — Я только скажу, что это самое дорогое развлечение, которое ты только попробуешь в своей жизни, — эти слова не поразили так сильно, как другие. — Ты точно уверена? — я жадно закивала, соглашаясь. — Ну, хорошо… просто отлично, — он улыбнулся, всё ещё держа руку в кармане. — Тогда делай в точности то, что я прикажу тебе. — Прикажешь? — я усмехнулась. Моё сердце билось сильнее обычного в предвкушении. — Именно, если действительно этого хочешь, — подтвердил Пэйтон. — Ну что ж… для начала, ты должна закрыть глаза, — я послушалась и зажмурила глаза. — Теперь… открой рот и подними подними кончик языка, прижми его к нёбу — ты поняла, что я имею в виду, — немного стесняясь, я выполнила его просьбу. Что-то лёгкое и круглое коснулось полости моего рта, сначала я даже не могла сообразить, что это. Горькое… неприятное… Я уже хотела стряхнуть эту гадость с моего языка, но почувствовала, что Пэйтон схватил меня за руку. — Не надо, ты не пожалеешь, что попробовала это, — произнёс он. — Открывай глаза, — я открыла глаза, немного зарябило перед ними. Недолго поморгав, я уставилась на Пэйтона вновь. Он смотрел на меня с любопытством. — И? — не поняла я. — Под моим языком просто таблетка, никакого кайфа я не чувствую! — не самым добрым голосом произнесла я. Пэйтон рассмеялся, я не поняла причины его веселья. — Ты чего ржёшь? Ты мне что дал? — паника стала назревать во мне, будто пропасть на сердце образовалось. Парень вновь порылся в штанах и в этот раз раскрыл ладонь прямо передо мной. Я внимательно посмотрела на неё и увидела прозрачный пакет с несколькими таблетками. Они были голубые, жёлтые, белые и розовые. На них были изображены разные символы и рисунки, такие разные… — Пэйтон… это что?.. — неуверенно спросила я. Он странно на меня посмотрел. — Одри, это… — он вытащил одну таблетку из пакетика и положил её себе под язык. — Это молли. Любят люди не следовать правилам. Нарушать закон, разве жить по нему — интересно? Почему нельзя самим придумывать свои правила и их же нарушать? Жизнь для того и дана, чтобы жить для себя и следовать своим желаниям и нуждам… Кажется, самое лучшее чувство, это когда ты чувствуешь себя свободным и независимым в своей жизни. Ты можешь делать всё, что в голову взбредёт, не следуя правилам, и все будут только на твоей стороне. Сегодня ты самый лучший и самый высокий, даже мир настолько мелок, что ты возвышаешься, а остальные — просто пылинки по сравнению с твоим могуществом. Все преклоняются перед тобой, ведь ты нынче король. Тебе плевать, что будет завтра, плевать, что завтра это всё исчезнет. Только сейчас это действует… Неописуемо то ощущение, когда ты находишься в тёмном клубе, полном людей. Здесь пахнет перегаром и сигаретным дымом, кальяном и дурью. Тусклый свет мерцает и кидает лучи лампочек на тебя и ещё на несколько сотен людей. Ты улыбаешься и двигаешься в ритм зажигательной музыке — какой-нибудь старой песне, которую ты слушал ещё в детстве. Под неё ты рос, обещал себе быть пай-ребёнком. Но сейчас ты понимаешь, что такого уже никогда не будет, где то ты успел потерять все обещания. Эта песня перестала иметь тот драгоценный смысл, который имела раньше. Сейчас существует только клуб, в котором стоишь ты, едва трезвый, даже не от алкоголя, и как зомби двигаешься в такт. Это не описать словами. Вся жизнь будто приобрела смысл. Тебе так хорошо, что плевать на всё — на то, что уже час ночи, на то, что ты творил этим вечером такие вещи, о которых днём задуматься не мог. Плевать на существование других людей. Только одного среди них ты видишь таким же, как ты. Таким же энергичным и безбашенным, недумающим и безрассудным. Всё произошедшее сегодня ночью останется в ваших головах, которые в тот момент были выключенными. В ней появятся новые воспоминания, которые обретут самый большой смысл и станут самыми лучшими за всю жизнь. Возможно, правила и нарушены, но это того стоит. Люди, в головах которых лишь границы и барьеры, странно пялятся на тебя и этого человека, но тебе плевать. Ты всё равно лучший из них…__________________________________________________________________________________
Я еле-еле открыла слипшиеся веки. Я чувствовала как сильно опухли мои глаза, они болели так сильно, что я хотела спать дальше непробудным сном. Голова раскалывалась так, будто ночью я разбила себе несколько бутылок об неё. Я чувствовала, как сильно напряжены моя шея и мой затылок, ощущала ноющую боль в висках — они пульсировали и давали знать о себе. Я приподняла голову от мягкой, напиханной перьями, подушке и протёрла глаза. Передо мной всё будто потемнело, и я снова обессилено уронила тяжёлую голову на подушку. Господи… что произошло этой ночью?.. Я ничего не помню… — Пэйтон… — позвала я, не зная, зачем я это делаю. Я даже не помню, тут ли он. — М-м! — недовольно промычал чей-то голос с другого угла комнаты. Ну я хотя бы убедилась, что он здесь. Я вновь попыталась открыть глаза и в этот раз поняла, что нахожусь в своей комнате, в своём доме, а не в борделе с какой-нибудь стариком. Я провела рукой по лбу, понимая, что так боль я никогда не успокою. Было такое чувство, будто из моего тела высосали всю энергию и всю силу, а из головы — всю память. Ох, и что же я могла пить этой ночью и употреблять, чтобы проснуться в таком состоянии!.. — Пэйтон!.. — более грубо пробормотала я. — Просыпа-айся… — я попыталась сказать это громко и отчётливо, но не получилось. Он произнёс в ответ что-то нечленораздельное. И тут я взбесилась — это что, так сложно проснуться? Я даже готова встать и специально его растолкать. Мой взгляд упал на стакан с прозрачной жидкостью, который стоял у меня на тумбочке. Вроде бы вода… а может и водка. — Если ты сейчас же не встанешь, то вода, которая стоит у меня на тумбочке, будет разлита прямо на твоё лицо, и ты будешь купаться не только в ней, но ещё и в своих слезах! — это звучало как безобидная прибаутка, но даже на такое парень не повёлся. Ну хорошо. Я поспешно встала с кровати, игнорируя режущую боль в шее. Взяла стакан с тумбочки и быстренько подошла к месту, где — не помню каким волшебным образом он тут оказался — лежал этот ленивец. Полностью одетый, он лежал сложив руки в замочек. Это выглядело так мило и приятно, что на секунду я решила не заканчивать начатое. Но я всё равно со злобной улыбкой произнесла: — Не хочешь по хорошему, будет по плохому, — я наклонила стакан, и струя кристально-чистой воды полилась ему на лицо, капельками растекаясь по полу. Пэйтон издал тихий «рык» и закрыл глаза тыльной стороной ладони. Затем открыл красные глаза и злобно на меня уставился. Я звонко засмеялась, отпрянув в сторону, совсем забывая боль. Он пытался выглядеть злобно и яростно, но получалось безуспешно — он больше походил на разыгравшегося маленького котёнка. Это меня и развеселило. — Да пошла ты! — он кинул в меня подушку, а я бессильно повалилась на кровать, закрыв лицо трясущимися руками. — Ты не умеешь злиться, — я попыталась убрать руки с лица и спокойно сказать ему это, но не получилось — но затем он сам схватил меня за локоть, подняв с кровати. Он долго смотрел на меня, будто думал, что так я перестану смеяться. Он думал об этом, а я думала совсем о другом — он впервые находился так близко ко мне. Его тело излучало лишь тепло, которым можно было греться даже на расстоянии. Я нервно сглотнула, испугавшись того, к чему может привести этот долгий зрительный контакт — в фильмах так всегда происходит. Но у меня такого никогда не было. Возможно, я бы даже и хотела, но знаем мы друг друга катастрофически недолго. Как бы сильно я не хотела сейчас прикоснуться к этому едва знакомому человеку, я просто не могла — именно поэтому я аккуратно вытащила руку из его ослабшей хватки. Ещё некоторое время мы смотрели друг другу в карие глаза, которые были почти одинаковыми. Затем я опустила голову, стараясь избежать этого пронзительного взгляда. Пэйтон будто хотел прожечь меня взглядом. Но единственное, что я могла позволить себе сейчас сделать, то это спросить, что было этой ночью. — Что было ночью? — без вступлений начала я. — Что ты мне дал для кайфа? — я вспомнила эту фразу. — Мы поехали в клуб, и, кажется, ты действительно кайфанула, — ответил Пэйтон, абсолютно спокойно смотря на меня. — Тогда, может быть, ты ответишь, что ты положил и мне и себе под язык? — грозно произнесла я. — Я тебе ответил уже, — Пэйтон закатил глаза. — Молли. — Какая Молли? — чуть не крича спросила я, злобно смотря на него. Я не понимала, что он имеет виду, не знала, какую Молли он имеет в виду и что он вообще подразумевает. Его взгляд теперь излучал только непонимание. — Ты не знаешь, что это такое?.. — я продолжала выжидающе на него смотреть. — Одри… — тихо произнёс он. — Господи, Одри, ну как так-то… Одри, это экстази. Бывают такие мгновения, реальность и серьёзность которых признавать и вовсе не хочется. Сейчас был один из таких моментов. Ноги мои подкосились, дышать стало трудно. В моём организме находится сильнейший наркотик, которых подталкивает людей на самоубийство, вызывает болезни… — И ты вот так вот просто дал мне наркотик? — спокойно спросила я, уже предчувствуя бурю эмоций, которая выльется прямо на парня. Да, я не паниковала, но он вообще головой думал? — Так когда я сказал тебе это, ты могла спокойно это выплюнуть — я же не знал, что ты не понимаешь название Молли, — развёл руки Пэйтон. — Тогда мог бы и по-понятнее это назвать! — грубо заявила я, сложив руки на груди. — Теперь можешь уходить. Если я умру, или меня арестуют, то это будет на твоей совести! — бросила я, не подумав о том, как глупо это звучало. — Мать твою, Одри, что ты несёшь? — я чувствовала, как сильно Пэйтон разозлился. Хотя так ему и надо, нечего было делать такое со мной! — Ничего тебе не будет от одного раза. Через пару дней будешь скакать как бабочка, без всякой наркоты. — А ты то откуда знаешь? — взвилась я, смотря на него со злостью. — Ты действительно не догадываешься? — вскинул брови Пэйтон. — Ты думаешь, что я впервые в жизни достал наркотики и сразу же прибежал к тебе, на радостях?! — холодно задал вопрос он, и я чуть не пошатнулась от его слов. Что?.. Я расширила глаза, а он так и продолжал смотреть на меня, будто не говорил ничего плохого. — Думаю, тебе пора идти, — я отвернулась от него. И перед тем, как он подошёл к выходу из комнаты, я тихо сказала: — Теперь мне хотя бы понятно, почему у тебя тряслись руки и были неестественно красные глаза. Если — не дай Бог — я из-за тебя стану такой же… — Не станешь, — перебил он. — Только не говори мне, что тебе было плохо или не понравилось. — Сначала надо что-то вспомнить, чтобы сказать точно, — ухмыльнулась я. — Тогда я точно могу сказать, что тебе было хорошо, даже очень, — сказал Пэйтон, перед тем как уйти. Я закатила глаза и откинула прядь волос назад, отворачиваясь. Глупости…
