Средь шумного бала, случайно...

Майская ночь была нежна и прохладна, Грелль с наслаждением сделал несколько вдохов после того, как Себастьян поставил его на ноги. От свежего воздуха закружилась голова, он сделал пару шагов, но запутался в подоле платья и едва не упал. Демон услужливо подхватил его под руку. — Не хотите ли присесть? — он указал на большие качели, что стояли совсем рядом. Очень красивые, с резной деревянной спинкой, они стояли в окружении цветущих кустов сирени и выглядели очень уютно. Грелль кивнул и с облегчением опустился на широкое деревянное сидение. Грустные мысли толпились в его голове, но близость Себастьянчика приятно волновала кровь, он бы даже поприставал к нему, если бы не был так расстроен скоротечной женитьбой Уилла. Демон присел рядом, не сводя глаз со жнеца. Взгляд его сегодня казался каким-то особенно теплым, почти человеческим. Лишь красные огоньки, то и дело вспыхивавшие в глазах, выдавали демоническую сущность молодого мужчины. — Ты один на балу, или своего графа сопровождаешь? — лениво поинтересовался Грелль. — Сопровождаю, — кивнул Себастьян. — Сегодня никаких расследований, просто бал. Миссис Миддлфорд настояла, чтобы мы с господином Фантомхайвом были на этом балу, она… потребовала от меня, чтобы я как можно скорее нашел себе невесту и женился. — Поздравляю, Себастьянчик, — усмехнулся Грелль. — Сначала Уилли поженить решили, а потом и до тебя доберутся! С чего это вдруг Френсис Миддлфорд этого захотела?  — В обществе считается неприличным юному графу иметь молодого неженатого гувернера-дворецкого, обо мне и Сиэле и так всякие слухи ходят, — Себастьян опустил глаза. — А ты не хочешь, чтобы имя твоего графа трепали, да? — докончил Грелль. — Не хочу, — согласился демон. — Поэтому сказал миссис Миддлфорд, что невеста у меня уже есть, и я ее с ней в самом скором времени познакомлю. — О-о, у тебя уже есть кто-то на примете? Я думал, ты только кошек любишь, — ехидно ухмыльнулся Грелль. — Да, есть, — обворожительно улыбнулся Себастьян. — Вы, Грелль Сатклифф. Я хочу, чтобы вы стали моим супругом. Грелль не поверил своим ушам. И глазам перестал доверять — снял очки, протер их и надел снова, чтобы убедиться, что сидящий перед ним и говорящий о супружестве — действительно его обожаемый Себастьянчик, а не кто-то другой. — Изволите шутить, демон-искуситель, да? — наконец, выдавил он из себя. — Нисколько, я серьезен, как никогда. — Демоны и жнецы не могут заключать браков! — Раньше не могли, но сто лет назад в гражданский кодекс демонов, жнецов и ангелов была внесена поправка, согласно которой они могут заключать между собой браки, каждый год вступать в брак может лишь одна пара. — И сколько нам придется ждать? — Совсем немного, новый год начнется с четверга, а за прошедший никто из представителей разных видов не изъявил желания вступить в брак. Так что если вы не против, в пятницу, тринадцатого мая, мы можем стать законными супругами. Грелль серьезно задумался. Разве не об этом он мечтал с той самой ночи, как познакомился с демоном-искусителем Корвином Блэком? Это была любовь с первого взгляда, которую он пронес через века… Он был влюблен в Уильяма, но никогда не переставал думать о Корвине. Столько раз в его воображении прокручивалась эта сценка — он и демон вместе, и Корвин говорит ему слова любви, нежно целует и предлагает руку и сердце… Стоп, демоны ведь не умеют любить! Себастьян его не любит, и о свадьбе просит лишь для того, чтобы пресечь распространение слухов, порочащих имя его господина. Горько усмехнувшись, Грелль молвил: — Ты хоть понимаешь, о чем меня просишь? Хочешь прекратить слухи о том, что тебе интересны мужчины, а сам женишься на мужчине? — Это изысканное шелковое платье, алое, как кровь, как лепестки роз, прическа, и то, как ты держишь себя — никому и в голову не придет, что такая обворожительная леди — мужчина, — перейдя на «ты», Себастьян медленно провел пальцем по запачканной сажей щеке жнеца, придвинулся к нему ближе и, глядя в широко раскрытые золотисто-зеленые глаза, приник к его губам в поцелуе. В первую секунду Грелль хотел вырваться, но Себастьян целовал его так сладко, так волнующе… С тихим стоном он обнял его за шею и начал целовать в ответ. Со дня их знакомства прошло уже сто шестьдесят шесть лет, а он так же страстно хотел Себастьяна, как в ту, первую ночь, когда они были вместе… Демон чуть отстранился и с придыханием шепнул в ухо Грелля: — Ты все еще меня хочешь, Сатклифф! Я ведь чувствую, как ты трепещешь от моих поцелуев, ощущаю твое желание, ну скажи, скажи, что согласен выйти за меня! — Я… не уверен… — выдохнул Грелль. — Ты не любишь меня, Себастьянчик, и предлагаешь стать моим мужем только лишь ради твоего ненаглядного графа… Сказав это, он весь как-то сник, обхватив себя руками, весь дрожа — от бурлящей в его крови страсти и ночной прохлады. Было нестерпимо обидно от того, что тот, о ком он так страстно мечтал, был рядом и предлагал ему руку и сердце — но не любя, не любя… Себастьян снял с себя фрак, заботливо накинул его на плечи жнеца, привлек его к себе и обнял. Грелль возмущенно попытался вывернуться из его объятий, но демон не пускал. — Я должен рассказать тебе кое-что… — шепнул Себастьян ему в волосы, — и если после этого ты прикажешь мне убираться, обещаю, что больше не стану тебя обременять своим присутствием. Грелль притих. Фрак Себастьяна был сделан из тонкой и теплой йоркширской шерсти, накинутый поверх легкого шелкового платья, он приятно согревал. Демон плотнее прижал Грелля к себе и начал рассказ, обдавая его ухо и висок своим горячим дыханием. — Я захотел сделать тебя своим, едва увидев. Ты не был похож на тех жнецов, что обычно приходили в ад за маслом для кос смерти, ты был таким живым, ярким, словно прелестная бабочка, почтившая своим посещением мрачные глубины ада. Я видел, с каким интересом ты смотрел на меня; ты мною очаровался, как и многие другие. Сущность демона-искусителя невозможно ни спрятать, ни изменить, но и я пленился тобой, что для демонов совсем не свойственно. Там, на кладбище, я сходил с ума от желания овладеть тобой, оно было просто невыносимым, а ты кокетничал, ускользал от меня, играя… Но искушение оказалось слишком сильным для тебя, Грелль Сатклифф, ты не смог перед ним устоять, я-таки соблазнил тебя. Склонил к близости, и меня переполняла такая радость, какую я обычно испытывал лишь после поглощения сочной и зрелой души. А ты в это время дрожал и стонал в моих объятиях, сжигаемый своей юной страстью, отдаваясь мне со всей пылкостью не опытного, но очень эмоционального юноши. Мы оба познали всю сладость единения, потом ты заснул… А я любовался тобою спящим, гладил твои волосы, твою нежную кожу… Я не понимал, что со мною происходило, а затем… Затем пришел Сатанаил, и, исполнив последнюю волю призрака графа Джона Грея, дух которого он забрал в Ад, проклял нас с тобой, проклял любовью, о которой мы бы не смели говорить друг другу. Он рассказал мне об этом совсем недавно, когда мы случайно встретились. Грелль отстранился от Себастьяна и с немым изумлением уставился на него своими и без того большими, чуть раскосыми, зелеными глазами, выглядевшими теперь еще больше от удивления. — Любовь — как проклятие? — чуть слышно промолвил он. — Никогда о таком не слышал… — Да, ты все правильно понял, для демона любовь — это проклятие, демоны по природе своей лишены возможности любить, а я полюбил тебя, Сатклифф, — Себастьян взял руку Грелля в свои, задумчиво поглаживая его пальцы. — Но я не мог признаться в этом даже себе. Ты знаешь о многовековой взаимной неприязни демонов и жнецов, а я был очень гордым демоном и не мог даже подумать о том, что смогу полюбить кого-то, тем более — жнеца. Тысячи раз, находясь с тобою рядом, я был готов сказать тебе, что, похоже, в тебя влюблен, что ты мне нужен, но гордость и презрение к жнецам мешали мне это сделать. И я раз за разом отвергал твои притязания, делал вид, что ты мне безразличен, и уходил прочь… Грелль взглянул на Себастьяна, накрыл его руку своей и вздохнул. — А я ведь тоже не говорил тебе, что люблю. Жеманничал, вел себя развязно, лез с поцелуйчиками и просьбами сделать мне ребенка, — жнец покраснел и потупился, — прятал ту боль, что причиняли мне твои отказы, за легкомысленной улыбкой… Да ты и сам знаешь, что я разыгрывал перед всеми беспечность… Я был готов соблазнять тебя, отдаться тебе, если бы ты только этого пожелал, но никогда бы не повторил тех слов, что сказал той ночью, когда мы впервые были вместе. А сейчас мне хочется, чтобы ты знал о том, что я до сих пор тебя люблю… Постой-ка, - лирический настрой Грелля вдруг сменился на подозрительный. - Мы ведь только сейчас друг другу в любви признались, а раньше не могли... Себастьян таинственно улыбнулся и нежно отер слезы с лица такого дорогого ему жнеца. — Потому что вчера минуло ровно сто шестьдесят шесть лет с той ночи, как мы были прокляты любовью, о которой не могли друг другу рассказать. Каждое проклятие не вечно, оно имеет свой срок, который однажды истечет. Теперь мы можем говорить о ней… если это чувство еще не остыло в наших сердцах. — Не остыло! — Грелль прижал ладонь Себастьяна к своему лицу, улыбнулся и потерся о нее щекой. — Я люблю тебя, Себастьян Михаэлис, или Корвин Блэк, как мне тебя называть сейчас?  — Называй Себастьяном, пока контракт с Сиэлем Фантомхайвом не завершен, я зовусь этим именем, — улыбнулся в ответ демон. — Так ты станешь моим супругом, Грелль Сатклифф? — нежно шепнул он, приблизив свое лицо к лицу Грелля и глядя ему прямо в глаза. — Ой, ну мне подумать надо, — кокетливо похлопал ресницами тот. — Мне ведь сегодня Уилли сердце разбил, а ты хочешь, чтобы я вот так, одним махом, сказал тебе — о, возьми меня, Себастьянчик, я весь твой, так что ли? — Ну, подумай, подумай, — в глазах демона вспыхнул алый отблеск. — А пока будешь думать, позволь мне приласкать тебя так, как никогда не ласкал Уилл... — Ты что это имеешь ввиду? — А вот что… — рука Себастьяна скользнула под юбку Грелля и погладила его стройную ножку в шелковом чулке. Грелль вздрогнул, мурашки побежали по его коже. Ну почему он так реагирует на прикосновения Себастьянчика? Стоит тому лишь слегка его приласкать — как дрожь желания охватывает чувствительного жнеца, и он становится таким послушным и податливым… Демон, продолжая поглаживать его бедро, прижался к губам Грелля в требовательном влажном поцелуе, заставляя его откинуться назад, на деревянный поручень и спинку качелей. У счастливого жнеца от нахлынувших чувств закружилась голова, он устроился поудобнее, начав догадываться, ЧТО же хотел с ним сделать Себастьян. Уильям действительно был слишком брезгливым, чтобы радовать Грелля орально. Демон-искуситель же был раскован и умел в делах такого рода. Подняв подол платья своей невесты, он провел рукой выше, нежно накрыл ею выпирающий бугорок меж его ног, увеличивающийся в размерах с каждой секундой. Грелль прикрыл глаза, млея от всего происходящего. Он ощущал поцелуи Себастьяна на своих бедрах, животе, почувствовал, как трусики его скользят вниз, и горячий язык вожделенного демона касается его члена… Жнец сладострастно ахнул и запустил пальцы в густые волосы Себастьяна, с чувством ласкавшего губами и языком его наполняющуюся кровью плоть и помогавшего себе одной рукой. — Нравится? — усмехнулся демон, на секунду оторвавшись от увлекательного процесса. — Угум-м-м, — утвердительно промычал Грелль, не открывая глаз. — Не отвлекайся, Себастьянчик, не отвлекайся… Твои губы такие нежные... Так приятно, когда ты ласкаешь меня ими там… Себастьян не заставил себя долго упрашивать и продолжил, пьянея от аромата кожи Грелля, плотно сжимая губами его упругий член, двигая головой вверх-вниз… Жнец находился на седьмом небе от счастья. Волна наслаждения с силой захлестнула его, он не смог больше сдерживаться и излился прямо в Себастьяна, замерев в его объятиях, тихо покачиваясь вместе с ним на крайне удобных, как оказалось для таких дел, качелях. Некоторое время они лежали совершенно неподвижно в объятиях друг друга, потом демон поднял голову и, часто дыша и облизываясь, словно довольный кот, отведавший сметаны, бросил страстный взгляд на Грелля снизу вверх. — Хочу, чтобы ты был только моим! — властно молвил он и потом, улыбнувшись, добавил с ноткой превосходства: - Ну правда ведь я дьявольски хороший любовник? — Ага, — кивнул опьяневший от эмоций Грелль. Ты — самый лучший, Себастьянчик, я принимаю твое предложение! — Буду счастлив объявить об этом всем на сегодняшнем балу! Идем, танцы еще не закончились! — Ну я… — смутился Грелль, встав с качелей и одернув подол. — Платье-то моё запачкалось, пока я пленку в горящем сарае забирал. — Какая мелочь! Я ведь еще и дьявольски хороший дворецкий, думаешь, не справлюсь с каким-то платьем? Улыбнувшись своей фирменной улыбкой, от которой млели все люди и кошки, Себастьян вызвал немного адского пламени, испарил его и паром отчистил и разгладил каждую складочку алого платья Грелля, своим белоснежным платочком стер с его лица следы сажи и галантно подал руку. — Идем на бал, моя принцесса? Грелль, просияв, согласно кивнул.