Короткие дни, длинные ночи

У Наруто короткие волосы — Шикамару зарывается в них, вороша, смывая шампунь, а Наруто шипит под его руками. У Наруто короткие волосы — Нара свои пальцы видит, даже когда спрятать их в пшеничного цвета шевелюре пытается. Короткие волосы и нет одной руки. Наруто шипит — и отплевывается от мыла, попадающего в рот, смеется громко, буквально грохочет, за пальцы Шикамару цепляется и, стоит ему почувствовать, что мужчина отклонил струю, бьющую из лейки для душа, назад, тянет чужую руку на себя — целует, губами нащупывая костяшки, языком пробираясь меж пальцами. Шикамару вдыхает глубоко, но ничего не говорит — с Наруто… бывает. Наруто тактильный — и чертовски любит проделывать благодаря этому своему свойству смущающие вещи. Как сейчас — вылизывая ладонь Нара. Шикамару в один момент поджимает губы, напрягается — и думает, что, будь он лет на пять младше, залился бы краской, едва Наруто поцеловал первую костяшку — возле большого пальца, самую нежную: остальные были сотни раз сбиты и давно загрубели. Наруто мурлычет, выныривая из молчания. — Я чувствую, как кое-что упирается мне в спину. — И не то почувствуешь, если не дашь домыть тебе голову. — Шикамару угрожающе увеличивает напор воды, направляя несколько струек в шею Узумаки — и тот резко дергается, отпускает его руку и смеется сдавленно: — Ха-ха, эй!.. Нечестно, Шика-кун, — говорит Наруто, но садится ровно, как бы молчаливо позволяя Нара продолжить. Тот и продолжает — и слушает параллельно, как Наруто что-то болтает. Фыркает иногда. Отвечает что-то. Они потом меняются — Наруто со своей единственной рукой встает за спину Шикамару, запускает ладонь в давно отросшие волосы; Шикамару представляет, как Узумаки щурится от удовольствия: он знает, как его мужчина любит длинные волосы. — Шика, — склоняется он к его уху — проводит нижней губой по ушной раковине, дыханием опаляет кожу, шепчет, — а хочешь, я тоже волосы отращивать буду? Шикамару фыркает. Смотрит на обласканную недавно ладонь, которую до запястья погружал в блондинистые вихры. Отвечает недолго думая: — Да тебя первый же преступник за волосы дернет — больно будет, господин герой войны. — А я его за ухо дерну, — сказал он самодовольно, с насмешкой — и укусил Шикамару за мочку уха, зализал тут же, словно пес. — Ну, хочешь? Честно ответь. — В голосе его послышался каприз — и Нара хмыкнул, понимая. — Хочу, — сказал он самым эгоистичным тоном, на который был способен. Он услышал, что Наруто сам хочет этого — может, на Шикамару смотрит, может, вспоминает Джирайю, Шикамару не знает и вряд ли когда-нибудь спросит, разве что сам догадается. Но если Наруто хочет — пусть. А он будет обе ладони в вихрастые, мягкие волосы запускать, когда Наруто будет в него входить — и пряди тянуть сильнее, когда тот окажется невыносимо близко. Наруто еще пожалеет, что принял такое решение, думает Шикамару и улыбается тепло. Откидывает назад голову, чтобы мыло в глаза не попало. Наруто за ним напевает какую-то детскую песенку, массируя кожу головы, пропуская между пальцами темные пряди. А затем, Шикамару слышит, тянется к креплению над местом, где сидит Нара — и теплая вода из душа бьет по лицу тяжелыми каплями, по плечам скатывается. Шикамару знает: Наруто нужно время, чтобы налюбоваться. Поэтому он старается расслабиться и пальцами собирает влагу, стекающую к коленям. Пальцы Наруто вновь касаются головы. Ночь не кончается долго-долго.