Мне нужен был свет. Но тьма победила.

*** — Грязнокровая дура! — Кричит он мне в лицо, рывком разбивая бутылку виски о стену позади. — Драко, прошу тебя… — шепчу я, сползая по стене на пол. — Ты — грязнокровка. Ты — мразь. Что ты, блять, делаешь в моей жизни, скотина? — Занесённая рука с громким хлопком отпускается на мою щёку, оставляя очередной кровоподтёк. — Скорпиус спит, пожалуйста, Драко. Это же я, твоя жена — Гермиона. — Молюсь, чтобы до блондина наконец дошли слова, но нет, новый удар, теперь кулаком, приходится по левой скуле. — Заткнись, ничтожество. Ты не моя жена, ты — шлюха. Я использовал тебя. Нахер бы ещё чистокровный женился на такой грязи, как ты, — наклоняясь ближе прошипел Драко, поднявшись, пиная ногой мой живот, в котором уже нет Октавии, выкидыш случился буквально десять минут назад от удара ножом. — Драко, я больше не могу, прошу, остановись. Скорпи… — завыла я, прижимая руку в ножевому ранению. — Хватит, сука. Этот ублюдок сдохнет после тебя. Но сейчас уйти на тот свет — твоя очередь. — Драко, ты пьян, прошу тебя, прекрати! — Удар. Удар. Удар. Он оседлал меня, нанося точные удары кулаками, превращая лицо в кровавое месиво. — Я люблю тебя, — прошептала я, прежде, чем Драко провёл лезвием по моему горлу, обрывая дыхание и жизнь. *** — Грязнокровка сдохла. Какое счастье. Надо отметить. А не выпить ли мне крови мерзкой полукровки? — Рассуждал сам с собой отец, поднимаясь ко мне в комнату. Когда мама говорила, что я умён не по годам, то сильно преуменьшала. Мне пять, а я уже знаю, что пришёл мой час. Прости, мамочка. Я не смог спасти тебя. Я испугался, заперевшись в комнате. Я слышал твои крики. Я не смог помочь. Я очень-очень люблю тебя. Надеюсь, мы встретимся. Прости, папочка. Я не смог тебе доказать, что чистота крови — пуста. Я не смог растопить твоё сердце. Я знаю, что ты не любишь меня, извини, если не заслужил любви. Я старался. Папочка, твои шаги всё ближе. Вот, дверь слетела с петель, открывая мне вид на тебя. Кровь. Кровь. Кровь. В жилах застыл ужас, леденящий душу. Папочка, видишь, я люблю тебя. Так люблю, что даже не сопротивлялся и не кричал, как мамочка, когда ты резал моё тельце. Прости, пап. Я знаю, что ты старался полюбить меня. И знаю, что не смог. *** — Какого чёрта я просыпаюсь в машине?! — задался я вопросом, отбрасывая белоснежные вопросы со лба. — Блять, опять прощения у Гермионы просить за то, что напился. Сука, я не заслуживаю её. Мысли нещадно лезли в голову, перебегая табунами, пока я шёл до дверь дома. Войдя в него, я остановился. Почему так тихо? Наш с Гермионой Скорпиус же как раз должен проснуться и играть с моей девочкой. — Принцесса? — позвал я, но никто не отозвался. Я неторопливыми шагами прошёл до гостиной, замер. Всё было в крови, а посередине лежала МОЯ девочка, у которой, разве что, живота не было. Я перевел взгляд правее и увидел её — Октавию. Она ещё не должна была родиться, поэтому тельце было совсем небольшое. — Гер… Гермиона, вставай, принцесса, — Позвал я, пытаясь сморгнуть слёзы. — Нет, нет, нет, нет, — шептал кто-то моим голосом, а я побежал, обнимать и целовать любимую. — Солнышко, Гермиона, прошу, умоляю, вставай. — Выл я, захлёбываясь в рыданиях. — Боже мой, Скорпи, — вспомнил я, прерывая такой нужный контакт с женой, и, спотыкаясь, побежал наверх, в комнату моего мальчика. — Пожалуйста, пожалуйста пожалуйста, — причитал я, надеясь, что он жив. Ложная надежда. Кровь, кровь, кровь. Слёзы новым ливнем покидали мои глаза. — НЕТ! — Крикнул я, подбирая измученное тельце сына. — Родной, пойдём к маме, она там, внизу. — Сказал я, чуть подавляя истерику, спускаясь вместе с ним на руках вниз. Придя в гостиную, я положил сына рядом с Гермионой, отошёл, чтобы подобрать малютку Октави. — Принцесса, прости меня, молю. Я больше никогда себе этого не прощу. Родная, — шептал я, обращаясь к телу Гермионы, раскроенная голова которой лежала на моих коленях, справа устроился сынишка, обнимающий маму, а на руках я держал малышку Оки. — Простите, — глухим шёпотом взмолился я, прижимая свою семью к груди. *** Именно в таком положении семью и нашли Авроры спустя два месяца. Спустя два месяца мёртвый Драко так и обнимал жену и детей, безмолвно вымаливая прощение.