Моцарт мёртв

Осознание смерти бьёт где-то под рёбрами. В голове замерло «Моцарт мёртв». Замер и Сальери. Вот так просто. Посреди важного приёма у императора. Остановился на полуслове. Розенберг косится, император уже заинтересованно смотрит. А в голове всё такое же простое «Моцарт мёртв». *** «Моцарт мёртв». Проходит время после осознания этой мысли. Сколько — Антонио даже не считал. Календарь показывает лишь две недели. Антонио дёргается от скрипа открывающейся двери, оборачивается и Розенберга видит. А не хочется, поэтому вскоре граф был по ту сторону кабинета композитора (не мешайте мне работать!) Уже садясь за клавесин, Сальери сам удивляется, ловя себя на том, что пялится в пустоту. В голове примерно такая же пустота, но всё же одна мысль не уходит никак. *** — Моцарт мёртв. Рассматривая бокал вина и сидя в гостиной у камина, Антонио не верит. Понимает, осознаёт, но верить совершенно не хочет. Не хочет принимать то, что больше не будет никаких шумных Моцартов на балах. Не будет больше весёлого искреннего смеха, таких же искренне смеющихся глаз. Не будет тёплых пальцев, обхватывающих щёки, потому что «Ну, герр Сальери, чего Вы такой хмурый?» Не будет переодически получаемых писем с неизменной подписью «Ваш навсегда, В. М.» Тихого шёпота по утрам о том, что пора бы вставать, иначе их выгонят взашей. Антонио лишь сильнее разваливался на кровати. Слишком тепло, уютно было для того, чтобы просыпаться. Не будет громких криков слуг о том, что Сальери работает и отвлекать его не стоит, но когда Вольфганг слушал кого-либо? Врывается цветастым вихрем в кабинет, наполняет воздух запахом своего парфюма. А всё почему? «Герр Сальери, прошу, Вы обязаны услышать это первым!» Не будет прогулок по улицам, которые вот-вот начнёт освещать солнце. Рассветные лучи почти не грели их замёрзшие руки, но они грелись друг о друга. Пока никто не видел, можно. После таких утренних похождений Антонио всегда, приходя домой, садился за стол, а нотная бумага покрывалась чернилами. Вдохновение приходило. Рядом дремал Вольфганг. Не будет и редких вечеров, когда Моцарт не врывался в кабинет, а заходил спокойно, тихо прикрывая за собой дверь. Совершенно серьёзное лицо, нахмуренные брови и еле слышимый шёпот, пока Вольфганг выпивал. Спокойно посидеть за работой получалось ровно до первого всхлипа со стороны камина. Сальери всегда вздрагивал, будто первый раз. Хотя, признаться, в первый такой раз Антонио не то, что был растерян… Он был в некой панике. Но, с нежностью убирая слёзы с заплаканных глаз, успокаивал гения. Удивительно, как бьёт где-то под рёбрами одна простая мысль. А добивают уже последующие. *** «Моцарт мёртв». Антонио привыкает к тишине. Не ждёт больше писем. Вдохновение ловит, прогуливаясь ночью по саду. Просыпается в холодной постели, почти ненавидит утро. Перестаёт искать в толпе зала искрящийся взгляд, вслушиваться в звуки, надеясь услышать звонкий смех. И лишь стоя у алтаря и видя перед собой Терезию, он вспоминает о тёплых пальцах, ласковом взгляде. О такой искренней улыбке. Слёзы сами наворачиваются. Антонио ловит обеспокоенный взгляд уже жены. Всё хорошо. Просто счастлив. Счастлив, что так больно от того, что видит вместо милой Терезии своего своенравного Вольфганга. Антонио действительно привык, ничего больше не ждёт. Но всё ещё любит.