недосказанное

кенма переворачивается набок и лишь крепче обнимает подушку. он смотрит сквозь стену, а из его глаз льются слезы. мысли в голове движутся хаотично, но бьют точно в цель — он тут же зажмуривается и раскрывает рот в немом крике, утыкаясь лицом в подушку. он и представить не мог, насколько это больно. кенме хочется прямо сейчас взять и сорваться с кровати, даже не накинув на себя куртку, и бежать, бежать, бежать, пока не останется воздуха в лёгких, пока сердце не станет стучать так сильно по любой другой причине, пока он не выбросит этот образ из головы. но кенма не делает этого. он только сворачивается клубочком и сжимает в кулаках несчастную подушку, будто она могла понять его и перенять на себя его чувства. — кенма! - радостно кричит хината с другого конца улицы. козуме смотрит на то, как энергично он машет руками и светло улыбается ему, кенме. в груди становится тепло только от осознания, что ему повезло находиться рядом с таким солнечным мальчиком. он улыбается, когда хината с разбегу обнимает его и что-то щебечет возле уха. он хочет потрепать шое по волосам и прошептать, что он соскучился, но хината говорит первым. — кенма, ты не поверишь, я кажется влюбился! он не знает, сколько уже пролежал в кровати. знает только, что сил, как и самих слез, больше не осталось. он безучастно смотрел в окно из-под прикрытых век. они опухли и были тяжелыми, и хотелось закрыть глаза, чтобы стало хоть немного легче. но он этого не делает. он не мог видеть его, потому что просто не выдержал бы. листья на деревьях слабо покачивались на ветру, пытаясь убаюкать козуме. а ему только и оставалось, что смотреть за их движениями. ему только и оставалось, что смотреть, как чужие руки ложатся на талию шое, стремительно прижимая к себе. как шое светился ярче обычного, как смеялся громче обычного и как был счастлив больше обычного. больше, чем когда-либо с кенмой. он смотрел украдкой, не в силах оторваться. злость и отчаяние закипали внутри него. — ты злишься на него или на себя? - куроо сел рядом непринужденно, будто спросил не передать ли ему воды. он не требовал ответа от кенмы, потому что знал его. они оба знали. он не знал, сколько уже так лежит. помнил только, что последний раз был на тренировке. кажется, это было сегодня вечером или неделю назад. кенма чувствовал, как в комнате становилось постепенно светлее. солнце медленно ползло по поверхностям и намеревалось задеть самого козуме. ему хотелось встать и срочно зашторить окно, чтобы больше никогда не испытывать этого чувства, потому что оно было равносильно прикосновению шое. но он этого не делает. он чувствует, как единственная слезинка вновь стекает по его щеке, и хочет вытереть, словно ее никогда и не было. но он этого не делает. он слышит, как звенит будильник, и хочет выключить его, потому что он такой же громкий и звонкий, как шое. но он этого не делает. он вообще ни черта не делает. от осознания такой простой мысли кенма скалится и резко подрывается с постели. хватает будильник и с рыком кидает его в стену. кенма смотрит на осколки и разбросанные детали под ногами и тяжело дышит. не в свойственной манере он быстро перемещается к столу и так же быстро сбрасывает все на пол. потом в ход идут ваза, рамки с фотографиями, кубки, медали, стул. кенма падает на колени и остервенело кричит. в голове мелькают образы хинаты, когда он каждый раз хотел сказать ему, насколько он прекрасен. волосы прилипают к мокрым щекам, и он вспоминает, с каким трепетом хината впервые предложил заплести его. руки ложатся на плечи, и он чувствует, как хината обнимал его, прыгая на месте возле вокзала. перед глазами проносятся все его встречи с хинатой, в конце которых он каждый раз хотел сказать ему. хотел признаться, что он не может отвести от него взгляд, что ему нравится, как он задумчиво хмурит брови, что ему нравится, как он отдает себя без остатка игре и это искренне приносит ему удовольствие, что ему нравится, как он смеется ему в голосовых сообщениях и что ему вообще все нравится. он хотел сказать, что он любит шое всей своей небольшой душой. но он этого не делает. и он ненавидит себя за это. только кенма козуме виноват в том, что он никогда ничего не делал, и только хината шое не виноват в том, что не дождался его.