You can stay

Осень никогда не приносила ничего хорошего в жизнь Хвана. Сегодня его уволили с работы, от чего напиться до потери пульса, наедине с собой кажется вполне адекватным решением. Будет ли он потом жалеть? Вряд ли. Хёнджин вообще старается ни о чем не жалеть в своей жизни. Возможно ему правда нужно было отдохнуть, все же работа помощника дизайнера была тяжкой. Если бы только за нее платили достаточно, но нет. Хван работал в поте лица за копейки. Помимо этого ему приходилось терпеть выходки этого «искусствоведа», которому все было не так . Так что в очередной его нервный срыв, гнев горе дизайнера принял на себя конечно же Хван Хёнджин.

***

Хёнджин заходит в квартиру с четырьмя бутылками соджу в руках. Холодно. Ах да, нас же не учили закрывать окна, да Хёнджини? Плевать. Он проходит к дивану, но не садиться на него, а лишь облокачивается спиной, опускаясь на холодный пол. В голове мысли путаются одна за другой, а в душе пусто. Пусто и так же холодно как в его квартире. Хёнджин усмехается такому сравнению и открывает первую бутылку соджу, сразу вливая в себя половину и неприятно обжигая горло. «Когда твоя жизнь скатилась в такую бездну, м?»,- задумывается Хван. Одно лишь известно. Из этой глубокой поглощающей бездны ему нет выхода. У него нет друзей, он лишился работы. Хёнджин поругался с родителями и уехал от них не желая поддаваться упрёкам и жить по их правилам. Им похоже и без сына славно живётся, раз даже не пытаются наладить с ним контакт. У него нет любимого человека. Последняя попытка обрести любовь всей его жизни была два года назад, после которой Хёнджин вовсе перестал пытаться. Или просто боялся попасться в эти обманчивые сети полные лжи, притворства и пустых надежд. Надоело чувствать боль в одиночку. Слишком больно. Он один. Абсолютно один. Никому не нужный в этом мире. Хёнджин не подпускает к себе никого. Он ненавидит себя за недоверие к людям. Но все кто попадался ему в жизни, западали на его внешность и за ней не могли рассмотреть настоящего Хвана. Хвана с нежной душой и большим хрупким сердцем, покрытое толстым слоем льда, которое так и вырывалась отдать кому-то хоть каплю своей любви. Хвана с шрамами на руках, обвивающие его запястья, сделанные в 16 после того как ему разбили сердце в первый раз.

flashback

«Ты всерьёз думал что у нас может что-то выйти? Хёнджин, ты всего лишь наивный мальчик с смазливым личиком. Мне стоило всего немного покрутить пальчиком перед твоим носом, а ты уже готов отдать мне своё сердце? Да. Это все было ложью, неправдой, брешью. Называй как хочешь. Прощай, Хван Хёнджин.»

end flashback

Воспоминания плывут перед глазами, больно обжигая запястья и отдаваясь легким покалыванием где-то в районе груди. А Хёнджин открывает уже вторую бутылку. Однажды ему показалось что все в жизни улучшилось. Его приняли на его первую работу в небольшой бар, начальником которого был парень лет 30. Тот выловил Хвана в магазине, когда парню не хватало на рамен.

flashback

Хёнджин нервно шарит в кармане стараясь найти ещё хоть пару монет, чтобы расплатиться за несчастный рамен, но понимает что внутри него пусто. Он стыдливо извиняется и спешит поскорее ретироваться из магазина, но какой-то незнакомец стоящий рядом остановил его за руку и попросил подождать на улице. Сувон, а именно так звали незнакомца, вышел на улицу с большим пакетом продуктов. Там были и хлеб, и молоко и даже небольшой лоток яиц. Он протянул Хвану пакет мягко улыбаясь. — Меня зовут Сувон. — Хёнджин. Спасибо конечно большое за это,- он посмотрел на вытянутую руку с пакетом,- но я не могу это принять. — Почему же? Ты наверняка голоден, почему отказываешься? — Это неправильно, вы не должны так поступать. — Почему? Я хочу помочь. — Вы даже меня не знаете. — Это не отнимает у меня желания тебе помочь. Ты выглядишь молодо, сколько тебе? — Восемнадцать. — Тебе случаем не нужна работа? Хёнджин округляет глаза. Он пробыл в поиске работы столько времени, что карманных денег уже перестало хватать на еду, а ему надо было ещё снимать комнату чтобы не жить на улице. Сбежать из дома было слишком необдуманным и резким решением. Но возвращаться он не станет. Слишком уж гордый. — Да, мне очень нужна работа! — Тогда, приходи сюда в 8 утра. Я объясню что нужно делать и проведу небольшой инструктаж. — А что за работа? — Ах да, прости. У меня небольшой бар. Мы только недавно открылись неподалёку отсюда, поэтому я крайне нуждаюсь в таких сотрудниках как ты. — Хорошо, я обязательно приду! Спасибо большое! Перед тем как убежать, Сувон вручает пакет Хёнджину в руки и прощается, сразу скрываясь от него пока тот не успел опомниться.

***

Хёнджин работает в баре уже третий месяц. Его взяли на место диджея, тот ведь молодой так что наверняка должен знать что сейчас любит слушать молодежь. Сувон часто хвалил его просто так, без повода. За то что младший позавтракал, за то что пришел с хорошим настроением на работу. Да вообще просто за то, что он есть. Даже когда Хван опаздывал на смену, он его ни разу не ругал, а наоборот спрашивал и переживал не случилось ли что. Для Сувона Хёнджин стал совсем как младший брат. Как всем могло показаться, это обычное отношение директора к работнику. Всем, но не Хёнджину. Он начал верить что вся эта забота и переживание к нему не просто так и постепенно, сам того не понимая, влюбился в своего начальника. Он не хотел чтобы Сувон узнал, понимал что не имеет никаких шансов на взаимность. Но видимо сердце Хёнджина тогда думало по другому..

***

В канун Рождества, весь коллектив собирается на небольшом корпоративе чтобы хорошенько отпраздновать завершение года. Все работники уже давно развлекаются на танцполе, явно выпившие не один коктейль. Один лишь директор стоит немного в стороне и просто наблюдает за всеми. В этот момент к нему, довольно уверенной походкой, направляется Хёнджин. — Ты чего не танцуешь? — Мы можем поговорить, хён? Директор на секунду замешкался. «Хён». Так Хёнджин называл его крайне редко, только когда правда сильно накосячит. — Конечно. Хочешь, можем выйти? Хёнджин коротко кивает и сам берет за руку Сувона выходя вместе с ним на улицу. Холодный воздух немного отрезвляет голову, но Хёнджин и не пил вовсе. Его потряхивает далеко не от холода, а от ужасного волнения. Он заламывает пальцы и не поднимает взгляд. В то время как директор смотрит прямо в глаза Хвану стараясь понять причину такого поведения младшего. Он явно насторожен при виде такого Хёнджина. — Так о чем ты хотел поговорить, Хёнджин? — Хён..,- голос дрожит, а вся та его уверенность резко пропадает,- Я.. Я думаю вы мне нравитесь. Глаза Хёнджина зажмуриваются и он готов получить любой ответ. Отказ? Хорошо, он это уже проходил, переживёт. Взаимность? Он будет на седьмом небе. Сувон слишком долго молчит, поэтому Хёнджин наконец поднимает голову и смотрит прямо в глаза директору, натыкаясь на взгляд полный сожаления. — Хёнджинни.. прости меня. Мне стоило держать свои действия под контролем. Я не думал, что ты мог влюбиться в меня. Был не осторожен. Мне очень жаль, но я не смогу ответить тебе взаимностью. Ты встретишь более достойного человека чем я. Хёнджину холодно. Холодно не от погоды на улице, а от очередного отказа. Холодно, а ещё очень больно. Он думал что легко переживёт, не в первый раз ведь. Но его хрупкое сердце разбивают. Во второй раз. А вместе с ним и верю в любовь.

end flashback

Хёнджин допивает вторую бутылку и с грохотом ставит её на стол. Открывается третья. Хван вошёл во вкус. Он вливает всю бутылку разом. Глаза щиплет от накатившихся слёз, но Хёнджин не позволяет себе плакать. Он встаёт, беря четвертую бутылочку в руки, и направляется в ванную. Набирает воду попутно открывая последнюю соджу. В этот раз он пьёт медленными небольшими глотками, растягивая удовольствие. На краю ванной уже лежит будто специально заготовленная бритва. Хёнджин отставляет недопитую бутылку и берет в руки бритву, отделяя лезвие. «Пора покончить со всем этим бессмысленным существованием». Хван уже опускает одну ногу в ванную, как вдруг начинает слышать голос. Нежный такой и негромкий. Кто-то напевает спокойную мелодию. Хёнджину кажется что он сходит с ума. Он выходит из ванной и включает громкую музыку в колонках, чтобы заглушить прекрасный голос в голове. И снова. Ванна, лезвие, Хёнджин. Он не спеша опускается в холодную ванну и так же медленно допивает последнюю в жизни соджу. Берет лезвие в правую руку и медленно прокручивает его в пальцах. Все будет не так, как в тот раз. В тот раз его спасли. Спасли родители. Но сейчас никого. Рука с лезвием тянется к левой руке, и Хёнджин крупно вздрагивает. Оглушительный звук дверного звонка раздаётся по всей квартире. Хван хотел забить на это и довести дело до конца, но в дверь начали стучать. «Мне даже умереть спокойно не дают»,- усмехается Хёнджин поднимаясь из ванны. Вода мелкими струйками стекает по одежде, но ему все равно. Он не спеша хлюпает к двери, по дороге выключая музыку. Тогда звонки прекращаются, но тихие непрерывные удары ещё продолжаются. Хёнджин открывает дверь и видит перед собой какого-то парня, которого до этого никогда не видел. — Привет... А дальше Хёнджин не слышит. Голос этого парня... Точно такой же, что напевал мелодию у него в голове. Голова начинает кружиться то ли от выпитого алкоголя, то ли от переизбытка эмоций, а может от всего сразу. Последнее что видит Хёнджин, перед тем как отключится, обеспокоенные глаза которые смотрят будто прямо в душу.

***

Ужасная боль пронзает голову стоит только открыть глаза. Хёнджин хочет встать с кровати, но почему то не может. Ему явно что-то мешает. Кто-то если быть точнее. Хван опускает голову и видит темную макушку. Он немного привстает на руках и вглядывается в незнакомые черты лица. Гладкая бледная кожа, аккуратный носик, розовые пухловатые губы. Брови немного сведены, а ресницы мелко подрагивают. Как бы Хёнджин не пытался, он не может вспомнить вчерашний день и понять кого видит перед собой и почему он сейчас спит на нём. Рука Хвана непроизвольно тянется к прядке волос парня, спавшая ему на глаза. Хёнджин уже почти коснулся её пальцами , когда парень на нём просыпается. Он зевает, трёт глазки и когда открывает их сталкивается с пронзительным взглядом старшего. Парнишка мгновенно отодвигается от Хёнджина и пытается что-то сказать, но его опережают. — Кто ты? — Эм.. неловко вышло правда? Небольшая улыбка трогает губы парня и он легко посмеивается. — Меня зовут Сынмин, Ким Сынмин. Я переехал только вчера на этаж выше. Сынмин смотрит на старшего в ожидании ответного приветствия. А Хёнджин молчит. Он не может оторвать взгляда от этой маленькой неловкой улыбочки. Она завораживает. Весь этот парень завораживает своей простотой и какой-то домашней аурой. — Ну, а как тебя зовут? — А, я Хван Хёнджин,- он все так же заторможенно отвечает. — Тогда будем знакомы, Хёнджин. Сынмин протягивает свою руку в знак приветствия и все также улыбается. Хёнджин тянется к раскрытой ладошке. Стоит только дотронуться до неё, его сразу ударяют тысячи разрядов тока. Ладонь Сынмина мягкая и тёплая ярко констатирует с ледяной и грубой кистью Хвана. А по всему телу Хёнджина разливается тепло, от кончиков пальцев до кажется... сердца. Это неправильно, думает Хёнджин. Но Сынмин сейчас такой незнакомый, но в то же время будто такой родной, тёплый и улыбается с таким трепетом в глазах. Они ещё недолго держатся за руки, когда Сынмин спрашивает. — Ты в порядке? — Почему ты спрашиваешь? — Когда я пришел к тебе вчера, ты был весь мокрый и дрожал. А потом и вовсе упал в обморок. Мне пришлось реанимировать тебя,- серьёзно говорит Ким,- Прости, но я не мог оставить тебя тут в холодной квартире, без сознания, прямо на полу. Поэтому немного похозяйничал у тебя, уж извиняй. Пришлось снять с тебя мокрую одежду и переодеть, - Сынмин вдруг покраснел,- Иначе ты бы не согрелся! Пока я закончил со всем этим, немного утомился. Чтобы удостовериться в том что ты жив, я послушал твое сердце и дыхание и так и уснул прямо ээ.. на тебе. Сынмин уже горел от стыда, а Хёнджин начал вспоминать. Вспомнил как выпил все четыре бутылки. Как набрал ванную. И неудачную попытку суицида. Но пришел Сынмин. А значит он ещё жив и все благодаря ему. — Ты в порядке? Сынмин спрашивает вновь, но видит как в глазах Хёнджина начинает собираться влага. А Хван, уже не в силах держать все в себе, всхлипывает. Он прикрывает лицо руками и тихонько плачет. Сынмин двигается ближе к старшему и аккуратно обнимает его, боясь спугнуть. А Хёнджин хватается за Мина словно за спасательный круг и плачет уже не стесняясь. Тихий плач перерастает в истерику и Сынмин начинает поглаживать спину Хёнджина обхватывая другой рукой сильнее. Когда всхлипы становятся тише, Сынмин начинает петь: «Я все ещё не знаю кто ты. Хотя у меня нарисован образ твой, Я не переживаю, что ты будешь отличаться от того, Что я успел представить себе. И даже если я не могу ничего поделать, Мои дни не проходят даром. Ведь время должно пройти. Для нашей с тобой встречи, Чтобы смог я узнать тебя Тебя, кого никогда до этого не видел. Когда я наконец встречу тебя В день, который не смогу предугадать. Когда мы наконец сможем стать «нами» Чтобы я не прошел мимо тебя, И смог узнать. Прошу, оставайся таким» Хёнджин освобождается от мягких объятий и заглядывает прямо в глаза. — Прошу, оставайся таким. Прошу, просто останься со мной. Не покидай. Не оставляй меня одного. Не делай больно. Ты можешь остаться. Просто останься.. прошу тебя,- словно в бреду умоляет он Сынмина. Слезы снова наворачиваются на глаза, спускаясь ровными дорожками по обессиленному лицу. Сынмин вытирает слёзы собственными руками и обнимает дрожащего Хёнджина, который сразу припадает к младшему обхватывая его руками и прижимаясь к его заботливому сухому плечу, которое осталось не тронутым в отличии от другого. — Останусь. Я останусь сегодня. Останусь завтра. Останусь навсегда, Джинни. Я останусь с тобой навсегда, обещаю. А Хёнджин верит. Боится, но верит. Но ему нечему бояться. Ведь Сынмин своё обещание сдерживает.