Настоящая Лидия

Отговорить Лидию от затеи пригласить подругу не смогла ни миссис Беннет, ни Джейн. Мистер Беннет как всегда выбрал позицию наблюдателя – иногда казалось, что другой позиции в жизни он и не знает. Лиззи по возвращении в Лонгборн решила поговорить с сестрой – в первую очередь, чтобы убедиться, что это простое желание увидеться с приятельницей, а не какая-нибудь очередная выходка, которая может кончиться плохо как для семьи Беннет, так и для ни в чем не повинной работницы. Лидия отвечала на все вопросы с самым ангельским видом, однако Лиззи, прекрасно зная ее талант делать ангельское лицо при любой своей затее, не особенно ей верила. - Но ты же понимаешь, что мы не можем посадить ее в гостиную? – осведомилась она. – Представь сама, как она будет себя чувствовать в обществе, где никто даже смотреть в ее сторону не будет, не то что говорить! Ты этого хочешь своей подруге? Ты ведь зовешь ее подругой! Лидия в ответ воззрилась на нее с истинно-детским удивлением. - А разве отец не говорил, что Мейбл умнее всех нас пятерых вместе взятых! - Говорил, - согласилась ее сестра. – Даже из того, что ты рассказывала, можно понять, как она жаждет учиться, несмотря на свое положение и происхождение. Но для Бингли и его сестер это не имеет никакого значения. И для Дарси тоже. Тем более для Дарси. - Но ведь она моя подруга! Разве само это не делает ее…Не знаю…, - Лидия замолчала, переваривая слова старшей сестры. Вдруг в золотисто-карих глазах блеснул огонек. – Слушай, а ведь кроме них пока никто не знает, кто Мейбл такая! То есть если ее переодеть и представить как какую-нибудь нашу кузину…Да никто в жизни не догадается, что она людям белье стирает! – воображение младшей мисс Беннет понеслось. – Представляешь, если мистер Дарси в нее влюбиться – не зная, кто она, а потом когда узнает, уже все – влюбился без памяти! Будет прям как в Золушке! Бедная девушка из трущоб обращается в принцессу! А я как добрая фея! Если бы Элизабет умела падать в обморок, то непременно это сделала бы. - Лидия, хватит говорить глупости. И мистер Дарси догадается – не забывай, что ты уже во всеуслышание сообщила о том, что у тебя есть подруга из Ист-Энда. И даже если бы ты этого не сделала, никто не примет работницу за светскую барышню. Мейбл выдаст первая же произнесенная ею фраза. И надеюсь, она достаточно умна, чтобы отказаться в этом участвовать. Лидия надула губки, как делала всегда, когда ей отказывали. Но Лиззи была непреклонна. - Ваш маскарад раскроют сразу. Как ты считаешь, будет ли твоя подруга счастлива после этого? Что она будет думать? Хочешь, скажу? Лидия слушала сестру, бегая взглядом по ковру, цветам на окне и каминной полке. Но не от недостатка внимания, как обычно – старшая сестра видела, что ее слова, кажется, дошли до цели. - Ну, хорошо, говори, - тихо отозвалась Лидия. - Она будет думать, что благородная мисс Лидия от скуки возилась с ней, притворяясь подругой, а потом - опять же от нечего делать, решила повеселиться и выставить ее на посмешище перед своими знакомыми. - Не хочу я никого выставить на посмешище! – щеки младшей мисс Беннет стали по цвету ближе к морковке. – Ты что, правда, думаешь, что я способна на такое?? - Так будет думать она, - неумолимо заявила Элизабет. Увидев, что сестра вот-вот заплачет, она смягчилась. Что может знать эта девчонка, совсем недавно начавшая выезжать в свет, о том, каким сложным механизмам он подчиняется! Она играла с детьми Гардинеров, с маленькими Лукасами и Филипсами, дружила с племянницами миссис Лонг – и дралась как сумасшедшая с мальчишками из лонгборнской деревни. Лидию любили и баловали абсолютно все – в первую очередь, конечно, миссис Беннет. Но были случаи, когда ее выходки, в том числе самовольные отлучки из дома, покрывали лонгборнские слуги. Но поскольку у Лидии не было столько денег, чтобы регулярно покупать их молчание, Лиззи не могла объяснить это ничем, кроме искренней привязанности. Что касается мистера Беннета, то его многое в поведении Лидии просто забавляло. По сути, Лиззи и Джейн оставались один на один с непростым нравом сестры, укротить который было сложнее, чем океанский тайфун. Что они могли сделать – просто сестры? Уже хорошо, если Лидия хотя бы изредка к ним прислушивалась. Лиззи вздохнула и взяла обе руки сестры в свои. - Я верю, что у тебя и в мыслях ничего такого нет. Но ты еще ребенок и многого не понимаешь. Светские отношения – это не только балы, наряды и флирт с офицерами. В нашем мире есть свои законы. - Но ведь наш отец небогатый! – предприняла последнюю попытку возразить ее младшая сестра. – Мы же не лорды… - Будь ты дочерью лорда никто бы и не позволил тебе бегать в Ист-Энд. Губы Лидии скривились в усмешке. - Будто я хоть раз спрашивала позволения! Ну, хорошо, - в ее голосе послышалось подобие смирения. – Согласна с тобой – идея с переодеванием неудачная. Но мне никто не запретит дружить, с кем захочу! Даже сам король! - А тебе и не запрещают, - поспешила возразить Лиззи. – Не знаю, чем эта девчонка тебя околдовала – хотя, наверное, следовало спросить, что она нашла в тебе, - Лиззи шутливо ущипнула младшенькую за щеку. – Просто я прошу тебя считаться с обществом. Если не знаешь – посоветуйся со мной, с Джейн или с отцом. Лидия как-то странно усмехнулась, но эта усмешка показалась сестре непривычной. Какой-то невеселой. - С тобой, с Джейн – пожалуйста. Хоть вы порой зануды. Но отец…Мне кажется, даже если я приду к нему с вопросом моей жизни и смерти – он и пальцем не пошевелит. - Ну, глупости! Лидия грустно покачала головой. - Нет, Лиззи, вот тут права я – и ты знаешь, что я права. Ради меня, Китти или Мэри он даже из библиотеки не выйдет. Ради тебя или Джейн – может быть. Но не ради нас. Лиззи постаралась уверить сестру, что ей это только кажется. Всем детям иногда кажется, что братьев или сестер любят больше, но безуспешно. Впрочем, вскоре грусть слетела с хорошенького лица младшей мисс Беннет, и на ее губах вновь появилась беспечная улыбка. - Ну, хорошо, Лиззи, я поняла. Буду примерной девочкой и пойду писать Мейбл! То-то она обрадуется! И Лидия упорхнула к себе, оставив Лиззи в размышлениях – а что это было??

*** Мейбл Уилкс быстрым шагом шла по улице Лондона, не обращая внимания ни на слабость, ни на боль в ногах. Среди запахов города почувствовался запах ванили из кондитерской. Мейбл остановилась. Кондитерская мадам Жерве. Мадам была по-своему добра и принципиальна. Она не «оживляла» подсохшие пирожные и не смешивала подпорченные конфеты с хорошими, чтобы потом незаметно предложить своим покупателям. Все, что она не решалась продавать, по воскресеньям раздавалось бедным детям. - У тех все равно желудки и не такое переварят, - говорила она, будто успокаивала себя. И Мейбл была искренне ей благодарна. Так она никогда не видела такой фрукт – абрикос, но именно у мадам Жерве впервые попробовала ложку подпорченного абрикосового варенья. И хотя Мейбл не знала, каким должен быть вкус настоящего абрикосового варенья, зато сразу уяснила вкус настоящей благотворительности. Сладкий, но с червоточиной. Девушка заставила себя оторвать взгляд от витрины – сама ведь учит братьев, что нечего засматриваться на то, что им недоступно, а на работу в такой дорогой магазин ее едва ли возьмут, и пошла дальше. На этой улице располагались модные лавки и магазины для состоятельных людей, так что частенько Мейбл приходилось жаться к краю улицы, чтобы пропустить очередную стайку хихикающих нарядных барышень в изящных платьях и шляпках с лентами и атласными розочками или джентльменов, вертящих в руках позолоченные трости. Девушка в очередной раз подумала, что за странная мода у господ. В ее понимании трость была нужна тем, кому трудно ходить – как старине Сэму, который потерял ногу, служа где-то в колониях, о чем любит рассказывать. Когда трезвый, разумеется, что случается все реже. Ничему его жизнь не учит – ведь в свое время он именно из-за любви к выпивке угодил в солдаты. Какие-то дружелюбные парни предложили выпить задарма, а он и не подумал заподозрить подвох. Он тогда не знал, что на дне кружки монета – жалованье солдата, и теперь оказывается, что он уже согласился служить. Мейбл тихонько посмеялась своим мыслям, перескакивавшим с одного предмета на другое - со странной господской моды на старину Сэма, и тут же осеклась – как бы ее не приняли за сумасшедшую. Ее-то жизнь не сахар, но жизнь в сумасшедшем доме и вовсе жизнью назвать нельзя. Группа нищих, оборванных детей окружила какого-то джентльмена. Восемь рук ладошками вверх одновременно поднялись к нему. Джентльмен достал кошелек, не глядя бросил им горсть мелочи и пошел по своим делам. - Спасибо, сэр! Спасибо! Благослови вас Бог! – крикнули они уже его спине и едва ли не с дракой принялись разбирать добычу. Ни дать, ни взять стая воробьев, дерущихся за крошки хлеба. Мейбл вздохнула и спрятала руки в рукава, пытаясь хоть как-то согреться. Зря она сюда пришла. Ни одна хозяйка модного магазина не возьмет на работу какую-то нищую оборванку. Но и слушать упреки дома уже нет сил… Размышляя, она едва не столкнулась еще с двумя девушками и едва успела отскочить. - Джуди, надеюсь, ты не сердишься, что я танцевала с мистером Сайксом? – проворковала одна, но Мейбл готова была поклясться, что именно этого она от своей подруги и ждет. – Я знаю, что он твой жених, но, сама понимаешь, я ведь не могла ему отказать! - Ничуть. И вовсе он мне не жених, - отозвалась вторая. Продолжение диалога девушка не слышала. Пора было возвращаться. 'Спросить что ли у Салли насчет фабрики? - размышляла она. - Там, кажется, бывают места. Фабрика...Иногда Мейбл казалось, что на свете существует одна-единственная Фабрика, просто у нее, как у чудовища, много голов. Богатое воображение девушки представляло ей Фабрику как многоголового дракона. Лежит себе этот дракон, раскрыв свои чудовищные пасти, изрыгая дым и зловоние, и ждет добычу, пока та покорно и с охотой идет к нему. Мейбл видела людей, работавших на одной. Больше всего пугали их глаза...Из этих глаз, казалось, исчезло все - жизнь, тепло, мысль. Все отдано монотонной работе по шестнадцать часов. Все ради того, чтобы наполнить желудки обрезками тухлого мяса и дрянным пивом. На карие глаза навернулись слезы. Ну что она за дура! О чем думает?? Ей нужна работа - любая! - Завтра пойду спрошу у Салли про место на фабрике, - тихо прошептала она, будто заключая с кем-то договор. - О чем плачешь, красавица? - услышала она сзади мягкий вкрадчивый голос. Мейбл содрогнулась. 'Ну уж нет!', - подумала она. - Не ваше дело, миссис Янг. Она повернулась и поймала взглядом милую улыбку. Та усмехнулась. - Зря ты, зря. Я тут слышала, ты на фабрику хочешь? - миссис Янг покачала головой. - Дело твое, конечно, но я не понимаю, зачем. Хорошенькой девушке на фабрике вообще делать нечего. Там девушки быстро в хлам превращаются. - А у вас? - резко спросила Мейбл, выпрямившись. Миссис Янг усмехнулась. - Ну смотря кто...Некоторым повезло - в каретах ездят. Помнишь Фэнни Райт? В Америку уехала - с мыльным фабрикантом. А ведь она сама по себе ничто. Красивые глазки да милая фигурка. А так дура дурой. - Будто в вашем деле особые мозги нужны, - холодно ответила Мейбл. - Простите, мне пора. Она сделала попытку уйти, но миссис Янг мягко взяла ее за локоть. - Да подожди, гордячка! Я же не просто сводня какая! Я не торгую девушками, а помогаю устроить свою судьбу! - она приблизила лицо к Мейбл. - Слушай, я тебя заставить не могу. Но ты ведь на фабрике пропадешь! И внешность зазря потеряешь, и ум. Ты ведь читать умеешь? Не отпирайся, я знаю. Видела тебя у библиотеки. Кто тебе абонемент-то взял? Там же не меньше гинеи. Неужели скажешь, что папаша-рабочий аж целую гинею на ученье дочки выложил? - Не ваше дело, - отчеканила Мейбл, думая, что скорее отрежет себе язык, чем назовет имя своего благодетеля. - И отпустите меня, а то крикну полисмена! Миссис Янг усмехнулась, но руку отпустила. - В общем, решай сама. В Лондоне есть офицеры, фабриканты, джентльмены - да мало ли кто есть, - лицо миссис Янг смягчилось, а рука скользнула по рукаву Мейбл. Та содрогнулась, точно от прикосновения жабы. - Я понимаю, о чем ты сейчас думаешь. Но мир - он таков. Я еще не худший выход предлагаю, поверь. Если что - где я живу, ты знаешь. Приходи, а там с кем-нибудь познакомлю. Знаешь, стоящие мужчины таких как ты ценят - чтоб и хорошенькая, и чтоб поговорить. Мейбл оттолкнула ее ладонь, резко повернулась и быстро зашагала. Прочь, прочь отсюда!