Your perfect eyes

      Он, словно птица, парил над нежно-оранжевыми облаками, что приняли такой цвет из-за прекрасного заката. Ветер мягко нёс его, как мать младенца, показывая свои владения, что скрыты от людских глаз. Леви перевернулся на спину, опустил руки вниз, мягко касаясь, как гладь озера, облаков. Озорной листок сел на красивый нос почти спящего Аккермана. Листок щекотал.       В голове сладостная пустота. Ничего не могло тревожить Леви. Он укрылся от суеты мегаполиса, работы, своей природы. Просто порхает, как и птицы, каждый день.       Со спины он ощутил приятное тепло и твёрдость. Затем его кто-то обнял сильными руками. Леви повернулся, но лицо было очень размытым, лишь короткие пшеничные волосы развевались на ветру.       Этот силуэт мягко улыбнулся, положил горячую ладонь на щёку Леви и сказал:       – Леви, проснись.       Через секунду голос сменился на совершенно иной. Он был беспокойным, тихим. Затем кто-то начал трясти Леви за плечи. Голос с каждым толчком становился отчётливей и громче:       – Проснись!       Леви вздрогнул и открыл глаза. Над ним навис невысокий мужчина средних лет. Голубые глаза с тревогой смотрели на Леви, из них почти лились слёзы. Леви понял, кто над ним навис:       – Ури… что ты здесь делаешь?       – Ты ещё спрашиваешь, шкет? – В комнату зашёл его «любимый» дядя. Под маской безразличия скрывался гнев, но в то же время и тревога за племянника. – Ури места себе не находил, потому что ты на звонки не отвечал. А когда мы пришли, то…       – Кенни, успокойся. – Ури легонько дёрнул мужа за рукав рубашки. – Ему и так нехорошо, а тут ещё и ты масла в огонь подливаешь. Сходи, покури, если надо.       – Как скажешь. – Кенни не стал спорить с Ури, так как омега омегу знает лучше. Поэтому он достал сигареты, закинул одну, выходя из квартиры.       – Леви, - Когда его позвали, то Аккерман тут же повернул голову к Ури, - почему ты молчал?       – Ты знаешь почему. – Сухо ответил Леви.       – Я понимаю. Мне бы тоже было неприятно, если каждый день говорить на эту тему. Но, сказать всё же стоило. Я бы нашёл другие подавители. – Ури нежно положил свои ладони на ладони Леви.       – Ури, ты и так мне достаточно помог. Те подавители очень дорогие, куда ещё дороже? С каждым разом, когда мне приносили пакеты, чувство совести сжирало меня изнутри. Кто-то из раза в раз страдает, а я, обычный учитель, живу припеваючи за счёт мужа моего дяди.       – Леви, хватит. Я понял, но… в таком случае мне придётся затронуть неприятную для тебя тему. – Ури обнял Леви, нежно поглаживая его чёрные, как ночь, волосы. Взгляд Ури переместился на саму кровать Леви. Тут он, наконец, заметил лежащую одежду, явно не принадлежащую Леви. – Леви, ответить на вопрос. Чья это одежда?       Тут Леви потерял дар речи. Он и забыл, что вчера Ханджи передала его одежду Смита, да и ещё с подарком. Леви ещё и вспомнил, что вытворял этим подарком и одеждой. Аккерман выпал из мира. Ури понял, что эта тема очень смущает Леви, поэтому решил её закрыть.       Кенни зашёл в квартиру, но дальше порога не шёл, ожидая своего мужа. Ури отдал пакет с продуктами и готовыми блюдами, что так яро обожал Леви. Они попрощались и ушли, оставив Леви одного.       Пока его организм немного успокоился, Леви достал свежую еду из пакета. Открыв крышку контейнера, оттуда вылетел густой пар, а аромат свежей каши с ягодами запал глубоко в душу.       Леви не стал медлить и отправил ложку каши в рот, наслаждаясь кисло-сладким вкусом. Но тут раздался звонок мобильника. Ему звонил неизвестный номер. Леви, из любопытства, решил взять трубку.       – Да?       – Доброе утро, мистер Аккерман. – Леви, от неожиданности, подавился.       – Откуда у тебя мой номер? – Злобно спросил Леви.       – О, ваша подруга поделилась. Знаете, когда она это сделала, моему счастью не было предела. – За той стороной разговора Эрвин только вышел из душа. С его крепкого рельефного тела стекали капельки воды, а полотенце еле держало пояс. Эрвин улыбнулся и продолжил. – Как ваши дела?       – Я не намерен вам всё рассказывать. – Но в душе Аккермана что-то кричало ему, чтобы он сказал, к тому же зачем так общаться с человеком, что помог ему с течкой. – Потянет. А у вас?       – У меня всё прекрасно, ведь ничего не сможет испортить этот день, когда я смог поговорить с вами! Эй! Хаке! Не кусайся!       Леви услышал тонкий щенячий лай, доносившийся из телефона.       – У вас есть собака?       – А? А, да, хи-хи, он такой задира порой, но зато я не чувствую себя одиноко в большой квартире. Вы, наверно, знаете, что порой у одиноких людей часто нагоняется тоска, потому что они почему-то накручиваю себе, что никому не нужны. У вас такое было?       – Да. Хоть все живут в городе, но хочется, чтобы я порой пришёл с работы, уставший, а к порогу кто-то подходит и говорит: «С возвращением. Сходи умойся и иди ужинать». Жаль, что такого нет. – Леви даже как-то тоскливо улыбнулся. Мозг одёргивает его от этих откровений, но душа просит вывалить все проблемные мысли ему.       – А мы думаем одинаково. Ещё бы хочется, чтобы половинка подарила поцелуй в щёчку. Надеюсь, мистер Аккерман, вы сможете мне скоро подарить такие вечера.       – Ч-что?! Почему именно я?! – Леви ненароком поперхнулся.       – Потому что я в вас влюблён, мистер Аккерман, поэтому я буду добиваться вас! - Эрвин мягко усмехнулся. Он посмотрел на часы. Уже пора идти на работу. Смит сильно расстроился, но ничего не поделать. – Эх, хотелось бы с вами поболтать ещё, но, к сожалению, пора. Хорошего дня, мистер Аккерман.       Леви ничего не ответил, а просто отключился. Его сердце бешено билось, будто хочет выпрыгнуть из грудной клетки и прибежать к человеку по ту сторону линии. Ему ещё никто не говорил, что влюблён в него. Обычно все сторонились его, когда не было течки. Альфы обращали на него внимание только в этот период, что бесило его. Но… наверно, Эрвин такой же. Это же смех, когда ему делают комплименты и говорят о любви с первого взгляда.       «Но, может, это не так?» - Подумал Леви, перед тем как поставить пустой контейнер в раковину.

***

      Уже вечерело, поэтому Кенни вот-вот приедет с работы.       Днём Ури решил, наконец, убрать в небольшой, но приличной квартире. Ури достал из своей коллекции виниловую пластинку с его любимой группой «Queen», по привычке, покрутил её, специальной тряпочкой почистил её, чтобы игла смогла хорошо проходить по линиям записи. После процедур граммофон начал воспроизводить мелодию.       «Сегодня приготовлю спагетти с томатным соусом и беконом, на второе, пожалуй, подойдёт тыквенный суп с имбирём, а то что-то Кенни захворал, а на десерт приготовлю морковный кекс с имбирём и корицей.»       Через несколько часов кухня превратилась в настоящую баню. На плите одновременно готовились два блюда, а в духовке стоял десерт. Ури уже привык к высокой температуре на кухне, поэтому он мог даже танцевать под такт музыки во время уборки. Суп громко кипел, как и томатный соус, который готовился на большой высокой сковороде.       Ури порой подпевал на самых легендарных моментах в припевах. Вокруг уже всё блестело от тщательной уборки омеги. Еда уже тоже была готова. Вся квартира чиста, но не сам хозяин. От всей этой духоты и активности, Ури сильно напотел. Ему очень не нравился запах пота, вызывающий у омеги омерзительные чувства и приступы тошноты.       Ури снял всю одежду и бросил в угол, потому что они постоянно забывают купить новую корзину, чтобы заменить сломанную. Прохладные капельки воды, падающие из лейки душа, увлажняли бледную кожу маленького хрупкого тельца Ури. Он нежно протирал своё тело абрикосовым гелем мягкой мочалкой. Клубничный шампунь легко пенился на короткий светлых волосах, делая их пушистым и мягкими.       Когда Ури смыл всё мыло с себя, то шторки открылись и перед ним появился Кенни. Ури моментально прикрыл своё достоинство, а другой рукой прикрылся шторкой. Непонятно, то ли от пара, то ли от смущения Ури покраснел. Кенни всё не мог отвести взгляда от этой красоты. Хоть им почти сорок, но на их лицах ни одной морщинки и нет седины. Кожа гладкая, блестящая, оба выглядят на все двадцать. Да и многие молодые могли позавидовать активности Кенни в его сорок. Альфа пошло улыбнулся и принялся снимать пиджак:       – Я тут подумал, может, мне тоже стоит принять ванную. – Кенни потянулся к Ури, но тот его остановил.       – Давай ты пока один помоешься. – Ури прижал его к своему плоскому животу. Кенни чмокнул его в шрам от кесарева.       – А потом? – Кенни мурлыкнул.       – Посмотрим. – Райсс наклонился к лицу Аккермана и чмокнул его в нос, затем он завернулся в большое банное полотенце и вышел из ванны. А Кенни так и продолжил пялиться на дверь, а в штанах стало очень тесно.       Ужин проходил тихо и спокойно. Ури светился от прекрасного вкуса еды, а Кенни как-то посерел и ковырял в тарелке. Омега понял, что муж не в настроении от своей выходки в ванной, но он до сих пор немного смущался, хотя у них за плечами двадцать с чем-то лет брака и двое взрослых детей.       «У нас и правда давно не было секса. Нужно прекращать смущаться и проявлять инициативу самому!»       Ури решительно посмотрел на мужа. Энергично дожевал кусок бекона. Сердце быстро билось от смущения, но его похотливая сторона, вечно спящая в тени его души, решила подать голос.       – Ке… - стиральная машина пикнула, оповещая хозяина, что одежда постирана. Этот мимолётный звук отпугнул «похотливого Ури» и тот снова вернулся во тьму.       Кенни поблагодарил мужа за чудесный ужин, что доказывала его мимолётная, но тёплая улыбка. Он поставил тарелку в раковину, помыл руки и пошёл развешивать чистое бельё. Ури так и сидел один, пока не дожевал последний кусок бекона.       Аккерман по-царски расселся на мягком диване с чехлом со цветом слоновой кости, что отлично подходил по цветовой гамме светлой просторной гостиной. Ури сидела на махровом белом ковре, разбирая бельё с сушки. По телевизору показывали какую-то мыльную оперу, которая была похожа на другие произведения этого жанра. От скукоты Кенни даже смачно зевнул и почесал рельефный живот. Ури хихикнул из-за зевка Аккермана, что привлекло его внимание:        – Чего смешного?       – Ты просто смешно зевнул. Настолько скучно?       – Ага. Сейчас вообще ничего толкового нет. В новостях мы польём говном всех, но скажем, что мы самые хорошие, войны, интрижки звёзд, которые не могут держать свои члены в штанах, но зато могут в других местах! Бесит! А ещё этот малявка проблем доставляет!       – Кенни. – Ури повернулся к мужу. Он положил свою маленькую ладонь на колено мужчины и продолжил. – У Леви своя жизнь, мы не в праве решать за него, как поступать в той или иной ситуации. Я понимаю, что ты беспокоишься о нём, ведь он твой племянник. Но ему уже тридцать. Я тоже волнуюсь за него, но не хочу как-то его тревожить, что советую и тебе.       Кенни немного остыл, что показывал его затяжной выдох и опустившиеся плечи и голова. Райсс улыбнулся, а затем сел на колени мужа. Аккерман слегка опешил от такого, но руки действовали быстрее мысли и уже обняли омегу за тонкую талию. Альфа прижал мужа к своей груди и томно вдохнул запах алоэ и жасмина. Оба тяжело выдохнули, на ходу возбуждаясь. Ури уже чувствовал жёсткий стояк мужа, поэтому он пытался сильнее прижаться к альфе.       Кенни не выдержал возбуждающего ёрзанья, и повалил его на диван. Ури оттопырил зад и прогнулся в спине. Кенни прижал мужа всем своим весом, возбуждённо и горячо дыша над ухом Райсса. Альфа запустил длинные руки под майку Ури, сильно сжимая плоскую грудь. Но это приносило обоим неизмеримое удовольствие. Кенни начинал медленно двигаться, сжимая грудь в такт.       – Дорогой…ах… п-пошли в спальню… мг. – Сквозь стоны предложил Ури. Кенни развернул его лицом к себе, его пленённые возбуждением стальные глаза пьянили Ури, как и тогда, во время их первой встречи.       Кенни долго не думал и понёс омегу в спальню, страстно и глубоко целуя, поглощая мужа. Когда Ури упал на мягкую постель, альфа пристроился между ног, снимая майку и оголяя прекрасное натренированное тело военного. Он снял ненужные тряпки с омеги и бросил куда глаза глядят. Маленькое и худое тело, что своей бледностью немного сливалось с белоснежной смятой простынёй будоражило альфу. Большие кристальные с фиолетовыми отливом глаза омеги всеми фибрами души кричали, что он хочет своего мужа.       Аккерман всё понял без слов и выбросил свои штаны с глаз долой. Он впился зубами в тонкую шею, слегка покусывая. Руки уже нашли бутылку ежевичной смазки. Холодная вязкая жидкость растеклась по длинными пальцам мужчины и по промежности омеги. Кенни не мог терпеть, поэтому он сразу вставил два пальца. Ури почувствовал сладостную боль, приносящее наслаждение, в следствие чего кончил, пошло простонав имя мужа.       Кенни с издёвкой ухмыльнулся, перед тем как прикусить сосок. Член альфы уже не мог сдержаться от предвкушения. Он постоянно дёргался от возбуждения, а венки сильно набухли. На каждую ласку мужа Ури сладко стонал, не сдерживая себя, насаживаясь на ловкие пальцы Аккермана.       Кенни выпрямился, когда Ури мог уже принимать больше трёх пальцев, и вошёл на половину. Райсс выгнулся, а громкий стон разнёсся по всей спальне. Аккерман это доставило огромное удовольствие. Он пошло облизывает тонкие бледные губы и входит до основания. Альфа сразу набирает быстрый темп, не щадя своего омегу. Из глаз Ури побежали слёзы, а изо рта непрерывно вырывались громкие стоны наслаждения вперемешку с именем супруга. Кенни атаковал белоснежную шею, оставляя на ней багровые укусы и засосы. А Райсс царапал широкую мощную спину его альфы.       Когда Кенни перестал помечать любовника, он переключился на губы, набирая обороты. Темп был звериным.       Кровать скрипела, яички пошло шлёпались об ягодицы, альфа тяжело дышал, рычал и стонал одновременно с омегой. Ури уже сбился со счёта, сколько он уже кончил, а Кенни всего раз.       – К-кен-ни, я-а больше не могу. – Сквозь слёзы и стоны сказал Ури.       –Я уже тоже на пределе. – Кенни бешено вбивался в Ури. Затем он сжал ладонь Райсса и кончил в него.        Аккерман лёг на бок, восстанавливая дыхание, как и Ури. Омега повернулся к мужу и измученно улыбнулся:       – Ты как всегда невероятен, милый. – Веки мгновенно налились свинцом, голова и тело тоже. Разум мутнел, проваливаясь в сон.       Кенни отмыл мужа и себя, укрыл спящего супруга и уснул вслед за ним.