Везучий пиджак Се Ляня

Се Лянь горестно вздохнул, оглянувшись с панели тротуара на вывеску дорогого бутика, призывно горевшую хищными ярко-алыми иероглифами, образовывавшими колющую глаз и линиями, и цветом, острую жаркую надпись — «Хуа Чэн», и огладил свой новый пиджак, который только что там приобрёл. Это был очень своеобразный бутичок. Очень небольшой, абсолютно без единого манекена с одеждой в витрине, внутри всего несколько слотов с висящими на них плечиками с одеждой, стойка с кассой и скучающей за ней продавщицей, и две примерочные. Покупателей в нём не наблюдалось, и именно это, да ещё то, что возможно здесь продавался строгий пиджак отдельно от костюма, сподвигло Се Ляня зайти сюда накануне собеседования в очень солидном банке «Столица Поднебесной», на должность кассира, и очень надеялся её получить. Он приехал в Пекин из провинции, из небольшого городка Сянь Лэ, как и многие провинциальные жители — покорять столицу, но когда, скажите на милость, такая цель была достижима просто и без затрат? Особенно, когда ты хочешь устроиться на работу не куда попало, а в один из самых крупных банков страны. Если не самый крупный. Новые приличные брюки тёмно-серого цвета у него уже были, он их одолжил у соседа по комнате, Ши Цинсюаня, галстук и рубашка, хоть и недорогие, но были свои, и для полного счастья, чтобы выглядеть вполне благовидно и представительно, ему не хватало подходящего пиджака. Здесь и возникали главные загвоздки. Первая была в том, чтобы этот предмет одежды, на котором глаза останавливаются прежде всего, был строгого фасона, хорошо сидел и подходил по тону к брюкам. Вторая была в том, что отдельно от брюк строгих пиджаков не продавали, только в костюме. А если и продавали, то таких нелепых фасонов и кричащих расцветок, что в них было впору по клубам зажигать, либо вообще выступать на шоу, но никак не появляться в солидном финансовом учреждении. Хотя, к слову сказать, стоили такие одеяния столько, словно были сделаны из алмазных нитей. Стоило ли говорить, что у нищего провинциала, который собрался пойти на соискательство места в брюках взятых взаймы, таких денег попросту не было. А ведь пока он не получит первую зарплату, надо ещё как-то за что-то жить. Он заработал кое-что на репетиторстве по математике, но этого хватило только на галстук с рубашкой. На неновые туфли, которые ещё были вполне крепкими, парень надеялся, потенциальный работодатель не обратит внимания, если их хорошенько начистить и поглянцевать до зеркального блеска. Но строгий пиджак — это то, без чего показываться на собеседовании в таком учреждении было точно нельзя, дресс-код никто и никогда не отменял. Ноги уже гудели как трансформаторная подстанция после обхода огромного количества магазинов и магазинчиков сегодня в поисках необходимого предмета одежды. Но, как назло, ни в одной из торговых точек то что ему надо, не попадалось. То цвет был не тот, то фасон, то если было то и другое, не было нужного размера, а если был, то опять-же таки, в комплекте с брюками, на которые у него совершенно не было денег! В полном отчаянии, он брёл по улице, безнадёжно разглядывая витрины, как вдруг на глаза попался маленький скромный магазинчик, всего с несколькими слотами мужской одежды посредине, и парочкой под стенами. Он шагнул туда, даже не посмотрев на вывеску, настолько устал от бесполезной ходьбы. И первым делом спросил девушку-продавщицу в полупрозрачном серебристом нечто поверх одежды, без застежек и до самых колен, при поднятии рук девушки напомнившем Се Ляню крылья бабочки — продаётся ли в этом магазине пиджак не в костюме. И едва не запрыгал от радости, услышав что продаётся, а когда увидел сам пиджак, то в первую секунду вообще онемел. Тёмно-серый, в точности повторяющий цвет и фактуру ткани брюк, строгого классического покроя, и впридачу сидевший на нём, как влитой — он был идеален, и Се Лянь в нём тоже был идеален, насколько это возможно для банковского клерка. Он робко спросил, может ли он уйти в обнове, и когда его с улыбкой заверили, что ему, как покупателю, можно всё, и даже больше, то был готов прослезиться от счастья. Демон же знал, что этот пиждак столько стоит! Его пришлось оплатить, поскольку продавщица уже отрезала бирку с ценой, увидев которую Се Лянь был в шоке. Это были ВСЕ его заработанные деньги, до единого юаня. То есть, даже если он получит эту работу, то до получения первых денег от своих работодателей, он должен будет ходить на работу в другой конец города пешком, и питаться воздухом. Как Небожители. Сказать,что мужчина был в шоке, это не сказать ничего. Отчаявшийся и усталый, он даже не соизволил поднять голову и посмотреть на вывеску магазина, где решил приодеться. А стоило бы. Иначе, увидев её, он бежал бы от этого скромного на вид бутичка, как демон от вида Блаженного Небожителя, потому что это оказался бутик от самого известного и дорогого во всей Поднебесной дизайнера мужской одежды, самого Хуа Чэна. Се Лянь сцепил зубы, но отступать уже было поздно, да и некуда. Второго такого подходящего пиджака было точно не найти. Да и времени не было искать. Через два часа было то самое собеседование, и на него надо было ещё приехать, и не опоздать. Собственно, добираться до офиса, где оно проводилось, отсюда было всего-то полчаса, если по-нормальному, но... Се Лянь рассчитал нарочно время с большим запасом, с учётом всяческих неожиданных неприятностей, которые могли случиться с ним по дороге. Почему он вообще думал о них? Дело было в том, что Се Ляню постоянно, всю его жизнь, ну просто патологически не везло. Начиная с пресловутого падавшего бутерброда, и заканчивая сломанной ключицей, когда он поймал упавшего прямо на него с балкона высотки какого-то мальчика. Было это давно, и всё давно срослось, поэтому вспоминать об этом происшествии Се Лянь не любил, тем более, что ребёнок не пострадал, а то, что он упал, не видя за что держится, так это случилось потому, что у ребёнка не было правого глаза. Он лишился его за несколько лет ранее вышеупомянутого происшествия, и Се Лянь в этом был совершенно не виноват. С тех пор он ещё несколько раз встречал спасённого мальчишку, которого звали Хун, и даже подружился с ним, позволив мальчику в шутку называть себя гэгэ. Но по прошествии какого-то времени Хун с грустью заявил, что он со своими родственниками выезжает в столицу, и с тех пор общение у них потерялось. Мальчонка обещал, что даст Се Ляню знать, как они устроятся, чтобы хотя бы переписываться, но никаких вестей от него Се Лянь больше не видел. А вот теперь, спустя годы, решил и сам переехать в Пекин. Очень уж Сянь Лэ был... бесперспективным. Тем более, что родичи его все умерли, и ничего его здесь больше не держало. И вот теперь, купив этот, достойный Небожителя пиджак, он вынужден был судорожно думать, у кого занять ещё денег, чтобы дожить до получения зарплаты, и за что жить, когда его на это место не возьмут. О том, что возьмут, он всерьёз и не задумывался. Да и вообще, его на эту авантюру Цинсюань подбил, и он уже жалел, что согласился. Горькие размышления прервал звонкий девичий голосок, прозвеневший у него над ухом, что «вещи от Хуа Чэна приносят удачу, приходите сюда ещё». Он посмотрел на девушку-бабочку, улыбавшуюся профессиональной улыбкой, и только кротко, но горько вздохнул. Какая там удача! Только не у него. Ему о таком и думать нечего. Вот, опять-таки взял и сглупил — нет же, чтобы на вывеску магазина посмотреть! Он же пропускал мимо столь пафосные и дорогие точки, справедливо полагая, что не имеет средств на покупку товаров в них. И как раз в этом и крылась тайна пустоты в магазинчике — таких деньжищ мало у кого водилось. Ну, что ж, сам сглупил, сам и соберёт плоды собственной глупости. Тем более, что искать что-то иное уже нет времени, а вещь сидит на нём настолько идеально, что самому нравилось украдкой бросать на себя взгляды в витрины, любуясь как он выглядит. Из зазеркалья смотрел на него невероятно импозантный и приятный молодой человек. Ну, вот только пусть попробуют ему отказать! И потихоньку закрадывалась мыслишка, а вдруг и правда повезёт?

***

Повезло, на самом деле, не то слово. Шок на сегодня ещё не закончился, начиная с того, что добрался он до места абсолютно без приключений, за двадцать минут, и ещё полтора часа проторчал в ожидании того, к кому пришёл на собеседование. А потом, изо всех претендентов, а их было человек пятьдесят, начальница отдела кредитования, Линвэнь, выбрала именно его, но не кассиром, а младшим клерком. И генеральный директор Цзюнь У это одобрил, и Се Ляня взяли не с испытательным сроком, а сразу на место. И выдали аванс! Воистину, везучий пиджак!

***

Везение, как это ни странно, не покидало нового работника и в последующем. Он рассчитался с долгами, хотя и не стал снимать отдельное жильё. И купил к пиджаку ещё и брюки, вернув Цинсюаню его вещь. Но подешевле, не в бутике Хуа Чэна. Исполнительный и дотошный, он казалось, обладал особым чутьём, насквозь видя все сведения, предоставляемые ему на обработку. Его невозможно было обмануть, и разоблачив таким образом несколько финансовых мошенников, надеявшихся взять кредит обманом, он уже через полгода был повышен до помощника старшего клерка, а в банке шептались, что он, наверное, не человек, раз ни один аферист не способен проскочить мимо. Ему подняли зарплату, а сам Цзюнь У выдал ему премию, и сделал при этом замечание, что работнику столь солидного банка не пристало ходить всё время в одном и том же, иначе репутация банка пострадает. Надо бы обновить гардероб. И выразительно повёл бровями. Се Лянь принял и поощрение и пожелание начальства с одинаковой благодарностью, и после работы кинулся в ближайший бутик, покупать там себе костюм. Он был кофейного цвета, почти бежевый, и такой мягкий, словно птичье перо, и к тому же, не двойка, а консервативная тройка, с жилетом. И — галстук. В тёмно-коричневую блестящую узенькую полоску. Настоящие шикарные офисные доспехи, призванные защитить своего обладателя от любого подозрения в неудачливости и несостоятельности. Он вертелся перед зеркалом, любуясь костюмом, и самим собой в костюме. Ши Цинсюань поднял большой палец в знак одобрения, и сказал, что его пиджак от Хуа Чэна уже заношен, и нуждается в чистке. Туда его Се Лянь и собирался отдать.

***

Когда он пришёл на другой день на работу в новом костюме, все просто ахнули, одобрительно гомоня, как же он ему идёт, а женская половина промурлыкала, что Се Лянь настоящий принц, и куда они смотрели, раз не видели какой он красавчик, чем невероятно его смутила. В радужном настроении, он принялся за дело, и... После обеда он был вызван к самому Цзюнь У, и получил страшнейший разнос за то, что разрешил взять кредит величайшему мошеннику нынешнего времени, Хэ Сюаню, и что если бы не Линвэнь, то его бы и не поймали. И что было слишком преждевременно подымать Се Ляня от младшего клерка, и пожалуй, пускай он пока что поработает опять на старом месте. И премию из него вычтут. Се Лянь вошёл в свою квартирку совершенно убитый и заляпанный грязью, которой облил его проезжавший мимо автомобиль на обратном пути, чего давненько уже не случалось. Он лёг на свою кровать, прямо в одежде, ни на что не реагируя. А назавтра надел старый, нечищеный пиджак. И... словно из-за улыбки Небесной феи, внезапно выяснилось, что Линвэнь была с Хэ Сюанем в сговоре, поскольку боялась, что новый помощник её зама обскачет и этого зама, и её саму, и займёт её место. Она, давно будучи в очень дружеских отношениях, договорилась с Хэ Сюанем, что тот даст себя поймать, а после того, как наглого провинциального выскочку уволят (Линвэнь на это искренне надеялась), через свои связи вытащит Хэ Сюаня из каталажки, и таки даст ему тот самый кредит. Но, поскольку после того, как Се Ляня не уволили, а лишь понизили в должности, то и Линвэнь заявила, что ниоткуда вытягивать никого не собирается. И тот, обозлённый, рассказал в полиции всё, не желая покрывать неверную подругу. Линвэнь, таким образом, арестовали и водворили к тому, кто её и сдал. А должность Линвэнь отдали Се Ляню. В качестве извинения. Ну, и как тут не поверить в счастливый пиджак?

***

Вот так и оказался Се Лянь в бутике «Хуа Чэн» во второй раз. Ведь старый пиджак всё же надлежало почистить, а надевать новый костюм Се Лянь не мог — тот был грязным, да и просто — элементарно боялся. На этот раз вежливой девушки-консультанта, похожей на серебристую бабочку, в магазине не было. Вместо неё обнаружился стоявший ко входу спиной какой-то высокий мужчина в алом, ну просто вырви глаз, шикарном костюме, который на вопрос Се Ляня, где продавщица, повернулся к нему, застыв с изумлённым выражением на красивом лице с косой, длинной, до самого подбородка чёлкой, закрывавшей правый глаз. Он сначала помолчал, разглядывая посетителя вспыхнувшим глазом, а потом сглотнул, и заявил, что обслужит господина сам. И поинтересовался, как зовут постоянного покупателя, поскольку на нём надет пиджак из весенней коллекции Хуа Чэна, а значит, господин как вы сказали? Се Лянь? Так вот, господин Се Лянь может рассчитывать на самый тёплый приём, приоритетное обслуживание, и огромные скидки, как постоянный покупатель. Кроме того, ему ещё и полагается галстук в бонус. Бесплатно. Как подарок от кутюрье. Се Лянь был совершенно сражён, смущён и обескуражен, и став цветом лица похожим на костюм своего собеседника, только и смог пролепетать, что пришёл сюда, поскольку хозяин сети этих магазинов исключительно честный человек, и не лжёт, когда предупреждает, что его одежда и вправду приносит удачу. И когда краснокостюмный поинтересовался, какую именно, и увидев, что покупатель застеснялся ещё больше, вытащил из-под прилавка и из подсобки всё необходимое, и сделал ему кофе. А затем предложил рассказать, что же такого произошло, что покупатель об этом бренде одежды такого мнения. Кофе был вкусный, после напряжённого рабочего дня как раз кстати, и слова из Се Ляня полились как-то сами. Человек в красном, жадно пожирая его сверкающим взглядом единственного глаза, внимательно выслушал его, изредка кивая. Видимо понимал, что человеку после такого стресса захочется выговориться. А когда история подошла к концу, и кофе тоже закончился, Се Лянь, не отрывая глаза от гущи на дне чашки, решился спросить, спохватившись, что даже не знает, с кем только что пооткровенничал: — Простите, а я могу узнать, как мне Вас называть? А то как-то неловко общаться, Вы же знаете моё имя, а я Ваше нет. Мужчина в красном костюме поправил расстёгнутый воротничок антрацитово-чёрной рубашки, погонял кадыком, и сказал: — Я... Сань Лан. Называйте меня Сань Лан, господин Се Лянь. Моё детское имя Хун, и детство я провёл в городе Сянь Лэ. Вы... если вспомните, был случай с маленьким мальчиком, которому Вы спасли жизнь. Чашка выпала из рук новоиспечённого начальника отдела кредитования. Хун! Хун, потерянный много лет назад, и вот теперь, оказавшийся вдруг здесь, перед ним, в этом модном магазине, весь такой шикарный до кончиков ногтей, что даже дух захватывало. И его второе имя такое... взрослое. — А... А кем же Вы здесь работаете, господин Сань Лан? — выдавил из себя до глубины души поражённый и растроганный банковский работник. — Я? — обольстительно усмехнулся одноглазый Сань Лан. — Прошу, не надо на «вы», я простой продавец, и не заслуживаю такого величания. К тому же, предвижу вопрос, почему я пропал, и все эти годы не давал о себе знать, и если гэгэ меня спросит об этом, то он на такой вопрос имеет полное право. Мой поступок непростителен, и я не заслуживаю снисхождения. Глаз цвета спелой вишни смотрел на Се Ляня восторженно и ласково, инцидент на работе закончился благополучно, Се Лянь был рад, наконец, увидеть новообретённого старого знакомца, и поэтому растроганно пробормотал: — Ну что Вы... ты, Сань Лан, тогда и ты меня на «ты» называй, я не хочу официоза. Помнишь, ты же «тыкал» мне... тогда? Глаз Сань Лана увлажнился: — Гэгэ, ты это помнишь? А помнишь, как я тебе сказал, что если не получится дать весточку о себе, то на это будут исключительно важные причины? — Да, точно, — тихонько засмеялся Се Лянь, — я не смею настаивать, но хотел бы их услышать. — Господин Хуа, господин Хуа! — внезапно защебетало у Се Ляня за спиной. — Я отнесла всё, как Вы и сказали, господину Му! Заказ доставлен, всё в полном порядке. — Г-господин Хуа? — недоумённо переспросил Се Лянь, оборачиваясь к девушке за своей спиной. К слову, той самой, что продала ему тот счастливый пиджак. Только на этот раз на ней не было серебристой накидки, делавшей её похожей на бабочку. Сань Лан нахмурился, и посмотрел на девушку, дёрнув ртом. — Ну да, — закивала глупышка, не понимая знаков, подаваемых ей, — господин Хуа Чэн, владелец... — Хуа Чэн?! — вырвалось у изумлённого Се Ляня. — Так ты не простой продавец? Свирепым взглядом глаза господина Хуа на юную болтушку, можно было бы взорвать Диюй, и зажечь Небеса. — Но как же ты... — взгляд из недоумённого грозил превратиться в обиженный, и Хуа Чэн скрипнул зубами. Вот же дура! Так спалить его перед гэгэ, которого он столько лет не видел. Да гэгэ и так-то только выбрался из своей провинции, и его может спугнуть даже то, что его маленький, давно потерянный мальчик Хун, едва успел найтись, и уже взрослым человеком. А тут он ещё и оказался никем иным как Хуа Чэном, знаменитым дизайнером одежды и богатейшим в стране владельцем сети модных бутиков. И купить себе что-то в них может позволить далеко не каждый. Кулак модельера резко сжался в воздухе. А чтоб тебя! Выгнать к гуям, чтобы и дорогу забыла. Чтоб знала, как намёков начальства не понимать! Только не сейчас, не при гэгэ. Таким дурам спускать с рук нельзя, на голову сядут. — Девушка, — повернулся к продавщице Се Лянь, — а почему Хуа Чэн? Его же не так зовут. Та молчала, видимо только начала понимать, что натворила, уловив на лице хозяина свирепое выражение. Лицо её пошло пятнами, глаза моментально набухли слезами, которые не замедлили появиться. — Хуа Чэн — это мой дизайнерский псевдоним, гэгэ, — процедил кутюрье, — я просто ещё не успел тебе рассказать. И никого, — он выделил интонацией последнее слово, — не просил отчитываться вместо себя. Бедную девушку точно сломало пополам в поклоне. — Простите, господин Хуа, — лепетала она, — я не знала, что вы знакомы, и что господин не знал. Пожалуйста, прошу, только не увольняйте, я всё осознала! У меня братики маленькие, и мама больная. На язык господина Хуа просилось много резких слов, но рядом раздался мягкий голос: — Сань Лан, я прошу прощения, что лезу не в своё дело, но может всё же не нужно? Она всё поняла, и у неё семья бедствует. Ты же не будешь её увольнять? Она продала мне вот этот счастливый пиджак. Мне теперь везёт, и я не хотел бы, чтобы она пострадала. Она же по незнанию. А ты мне сам всё расскажешь, правда? И дизайнер ощутил, как накатившая злость внезапно схлынула, высвобождая место для радости — гэгэ не сердится, что от него скрывали имя и местоположение. Китай велик, и Пекин весьма и весьма не мал. В самой густонаселённой стране мира легче лёгкого затеряться, и ничего странного в том, что они потеряли друг друга на годы, гэгэ не видит. Сань Лану многое пришлось пережить, пока он пробивался на нынешнюю высоту, и характер у него стал весьма не сахарным, даже несмотря на его уникальный дар везения. Но... если поддаться злобе, то скорее всего, она-то гэгэ и отпугнёт. Глаз притушил свой блеск, черты лица разгладились. — Ладно, иди работай, а то что это тут сам хозяин должен торчать за прилавком вместо тебя, — проворчал Хуа Чэн, и девушка, с благодарностью стрельнув глазами на Се Ляня, мигом достала из ящичка серебристую накидку, и накинула на себя, поверх одежды, поедая хозяина и его клиента(?) преданными глазами. — Пойдём, гэгэ, — модельер подхватил пакеты с одеждой, набранной для Се Ляня, и они вместе покинули бутик, чтобы пройти к ярко-алому спорткару, стоявшему на обочине, который стартонул сразу же, как только дизайнер уговорил сесть в него Се Ляня. Девушка-бабочка в полупрозрачной накидке потихоньку наблюдала из-за угла за тем, как они оба препирались из-за того, что Се Лянь не хотел ехать на таком роскошном автомобиле, но не родился ещё человек, которого господин Хуа не смог бы уговорить. Она со вздохом проводила хозяйскую машину глазами. Эх, зря она пыталась строить глазки прекрасному хозяину. Уж кто-кто, а она-то видит, как смотрит господин Хуа на этого странного клиента. И без очков видно, что господин Хуа готов даром отдать этому мужику не только всё содержимое этого магазина, но и всё что у него есть, и себя впридачу. И она не она будет, если эти двое не останутся вместе насовсем...

***

Закат у моря это всегда было, нечто фееричное. Особенно, если ты и твой избранник стоите на морском берегу в одеждах цвета этого самого заката, сделанных самим маэстро Хуа Чэном, держитесь за руки, и произносите брачные клятвы друг другу. Сань Лан знал, что его гэгэ этого заслужил как никто. Он не для того спасал когда-то маленького Хуна, чтобы тот потом бесславно закончил свои дни где-нибудь на помойке. Паренёк старался как мог, карабкался, выпрыгивая из кожи вон, только бы пробраться на верхние ступени общества. Ему помогала в этом его невероятная, просто патологическая везучесть, и гиперторфированное, прямо-таки мистическое чутьё верного направления, из-за чего его за спиной стали называть нечеловеком. Была ли в этом доля правды? Кто знает, кто знает... В конечном итоге, он стал тем, кем стал — самым востребованным модельером мужской одежды на сегодняшний день в стране. И кто сказал, что добившись вершины успеха, он позабыл о своём старшем друге детства, в которого уже тогда был тайно влюблён? Да ничего подобного! Он никогда о нём не забывал. И поэтому впоследствии подкупил всё окружение Се Ляня в его родном городишке, чтобы они спровоцировали его отъезд в столицу. И это именно он нарочно дал соседу Се Ляня по комнате собственноручно сшитые брюки от костюма, специально пошитого для гэгэ по тайно снятым меркам. Хуа Чэн знал, что Се Лянь пойдёт искать к ним пиджак, но будет только одно место, где он его найдёт. И по поводу места в банке он тоже знал. Но знал другое — банкирам был нужен человек маленький, незаметный, и патологически честный и дотошный. У генерального директора Цзюнь У тоже ведь было рыльце в пушку. Он был ещё тот махинатор, и натаскал в оффшорную кубышку фигову тучу деньжат. И многие из его подчинённых ему в этом помогали, не забывая при этом и себя. Только разоблачить эту всю шайку-лейку никто не мог, да и особо не хотел. А Се Лянь потихоньку да полегоньку начал с мелких посторонних мошенников, потом как бы сама собой раскрылась афёра Линвэнь и Хэ Сюаня; а когда Се Лянь занял место начальника отдела кредитования, то как-то слишком быстро и неожиданно раскрылась афёра гендиректора всё с теми же кредитами. Цзюнь У и его подручных арестовали, а на его место был поставлен... Угадайте кто? Правильно, Се Лянь, который теперь вот таким вот непостижимым образом из простого провинциального экономиста превратился в генерального директора банка «Столица Поднебесной». И именно тогда, когда Се Лянь занял это кресло, бывший маленький мальчик Хун решил ему открыть свои чувства, и предложить ему свои руку, сердце, деньги и дар везения, волнуясь как мальчишка. Ибо согласие ответить взаимностью — это было единственным из всего окружающего мира, на что Всемогущий Хуа Чэн не мог влиять, но очень хотелось. Но находчивый кутюрье смог так обставить своё признание, что Се Ляню не оставалось другого выбора, только согласиться. Хотя ему и было немного неловко, что его полюбил такой красивый и известный человек, которого даже отсутствие глаза не портило. Но он неожиданно обнаружил, что Сань Лан ничего не вызывает в нём, кроме искренней и безграничной любви и симпатии. И дать этому всему зачахнуть было бы глупо. Не сказать, чтобы всё то, что привело к таким событиям делалось быстро, нет. Хуа Чэну потребовалось несколько лет на осуществление всего этого плана по переселению Се Ляня в столицу, незаметного подталкивания его ко всем решениям так, словно Се Лянь до них сам дошёл, но результата он добился. Никто бы не мог уколоть Се Ляня, что он выходит замуж за деньги, он и сам теперь был не беден. Так что никто и ничто не могли помешать этим двоим уехать на Тайвань, чтобы там совершить бракосочетание. Потому что в чём-чём, но в том чтобы попытаться изменить законы о браке в Китае, даже Хуа Чэн не хотел рисковать. И вот теперь, у моря в закатных лучах, они принесли друг другу обеты верности и любви на глазах у немногочисленных свидетелей, стоя в традиционных китайских алых свадебных одеждах, и ловя последние лучи алого закатного солнца, поскольку на Тайване закат заканчивался быстро. Резко упала ночная тьма, раздались приветственные крики приглашённых свидетелей этого события, и одновременно с ними зажглись цветные гирлянды и китайские фонарики, освещая конец церемонии, и слившихся в поцелуе счастливых молодожёнов, разделивших теперь везение на двоих.