Глава 7
18 апреля 2021 г., 19:30
23 сентября 2001 год. Гражданская война.
— Арнольд, ты должен уходить! Я этих шавок в шлемах задержу! — Весь в крови, с гранатой в руках, лежал парень плотного телосложения.
— Нет, Саня. Вместе в эту жопу влезли, вместе отсюда и уйдём. Не забывай, кто тебя на митинг вытащил. Я за тебя отвечаю, — глаза Арнольда предательски намокли.
— Не дури, Арни. У тебя девушка дома ждёт, ты ей живой нужен, я же знаю, как сильно вы любите друг друга, нельзя тебе тут погибать, — Саня схватил друга за плечо и, крепко сжав его, посмотрел Арнольду прямо в глаза.
— Хорошо, но я твой командир! И слушай мой приказ! — понимая безысходность ситуации и видя стальные, уверенные глаза друга, Арнольд сделал выбор. — Твоя главная задача — выжить!
Даже мужчины плачут.
— Не реви, как телок. Завтра приду, и ты будешь должен мне бутылку, — Саня натянул улыбку на лицо, понимая, что никакого завтра для него уже не будет. Поставленную задачу они провалили. Не смогли скрытно проникнуть на вражескую территорию и провести диверсию.
— Замётано, — рукавом рубахи стёр слёзы Арнольд и быстро стал отходить. Саня его прикрывал стрельбой из пистолета, автомат и все боеприпасы он решил отдать Арни. Сейчас в армии ополчения оружия не хватало.
Через несколько десятков секунд, когда Арнольд уже отдалился на достаточное расстояние, раздался взрыв, огромный взрыв. Задание всё-таки было выполнено, ценой жизни друга. Это Саня подорвал гранату вместе с собой, чтобы его не взяли в плен, а заодно и весь склад боеприпасов. Александр был хорошим парнем, восемнадцати лет от роду. Отец погиб пару месяцев назад на этой ненужной войне, мать скончалась от сердечного приступа, как только узнала о смерти мужа. Ни девушки, ни каких-либо других родственников у него не осталось. Парень всё мечтал влюбиться, по-настоящему, до потери пульса. Вот с такой пусть и наивной, но уже неисполнимой мечтой жил Санёк. Улыбчивый, активный, творческий, трудолюбивый, любил тусоваться с друзьями, иногда выпивал, но меру знал.
Столько уже смертей произошло за последний год, а всё из-за придурка у власти. Нарисовав себе 80% голосов, он думал, что всё пройдёт как обычно, люди если и будут возмущаться, то недолго и у себя по домам. Но не тут-то было. Народ вышел на улицы, на что органы правопорядка стали их избивать. Вышло ещё больше людей, и доблестным слугам народа стало прилетать по голове. Парни и девушки устали терпеть постоянные избиения, а по-другому назвать то, что происходило, было невозможно. Когда шесть полицейских избивали одного бедного парня, который даже не сопротивлялся — это страшно, очень страшно. И люди восстали. Всего этого можно было избежать, если бы… Вот всегда это «если бы».
Так год назад и началась гражданская война. На стороне правительства обученные военные, техника, навыки и деньги. Против них же выступали обычные пацаны, мужики и девушки с женщинами. Из оружия были только мозги и старые ружья, винтовки, пистолеты. Но даже этого хватило, чтобы отбить у дураков их танки и бронемашины. Немного, конечно же, но если использовать умело, то и этого достаточно.
Задание же, которое поручили Арнольду и Сане, заключалось в следующем: нужно было проникнуть на склад с боеприпасами и взорвать его. Охраны на нём не так много. Людей, работающих на правительство, осталось очень мало. Умные люди все давно ушли в отставку или уехали куда подальше. Выбирали на это задание добровольцев, которыми и оказались друзья с института: Арнольд и Саня. Юра и остальная компания сейчас были заняты.
К сожалению, из-за отсутствия хоть каких-либо навыков их заметили до того, как парни успели подорвать склад. Поняв это, два друга ломанулись, прикрывая друг друга, назад. Задание провалено, и умирать тут уже не было никакого смысла, да и не хотелось. Так подумали парни. Но шальная пуля была с ними не согласна. Попав в ногу Саньку, когда те почти скрылись из поля зрения правительственных шавок. Саня решил умереть героем, Арнольд это понимал, лучше так, чем гнить в камерах и каждый день проходить всевозможные пытки. Но где случается неудача, так рядом и удача ходит. Саню ранили недалеко от коробки с бомбами, замка на этой коробке нормального не было, а тот, что был, парни просто отстрелили пулей из пистолета. Благодаря такой «удаче» Саня и смог взорвать этот завод всего одной гранатой и своей жизнью.
***
— Вчера мы потеряли бойца. — На самодельном подиуме из брёвен стоял рослый мужчина в погонах младшего лейтенанта. — Пожертвовав своей жизнью, Александр Михитин уничтожил склад боеприпасов. Ровно два месяца назад героической смертью пал и его отец, Василий Михитин, при выполнении задания защитил товарищей от брошенной врагом гранаты, закрыв её своим телом. Поистине героическая семья. Двое мужчин, и оба были взорваны гранатой. Судьба и вправду не справедлива, забирает у нас лучших, — на глаза младшего лейтенанта накатились слёзы. — Вася был моим другом, а его сын для меня был как племянник. Давайте же отдадим должное им, двум героям, отдавшим жизни за товарищей, минутой молчания. После речи все стояли по струнке. У кого-то из глаз текли слёзы, кто-то пытался сдерживаться. Но факт остаётся фактом: за какой-то год гражданской войны все из присутствующих здесь мужчин породнились между собой. Смерть любого из них была сравнима со смертью близкого, любимого человека. Арнольд не был любителем поплакать, но сейчас он рыдал, именно рыдал. Слёзы бежали по лицу, он всхлипывал и шмыгал носом, но даже в таком состоянии Арнольд стоял по стойке смирно. Осознание того факта, что друг погиб за него, а именно так и считал Арнольд, сильно давило на парня. — Не загоняйся так сильно, — Юра подошёл и постучал по плечу друга, попытавшись таким жестом хоть чуть-чуть успокоить того. — Юра прав, ты не виноват в его смерти, — Сергей, шедший прямо за Юрой, так же постучал Арнольда по плечу и прошёл возложить цветок на могилу боевого товарища и друга. — Мы отомстим за него! — твёрдо сказал Никита и так же возложил цветок на могилу. — Несомненно отомстим, эта сука за всё ответит, — прошипел шёпотом, через слёзы, Арнольд и возложил цветок.***
-Садитесь, парни, — мужчина, что говорил речь на подиуме, показал рукой на стулья вокруг стола в одной из землянок. — Два месяца назад погиб ваш командир и мой друг Василий. Можно сказать, что эти два месяца вы были сами по себе. Но сейчас вашим руководителем становлюсь я. Согласен, время не самое подходящее для представления, но ждать сейчас нельзя. Меня зовут Александр Иванович, звание младший лейтенант. А это ваш новый сослуживец, — лейтенант показал рукой на парня, стоящего рядом с ним. — Обращайтесь к нему по кличке Штрих, ни имени, ни родственников, ни друзей он не помнит. Контузило на самых первых митингах. Знаю, знаю, — видя возмущение в глазах собравшихся, Александр жестом быстро остановил все возможные высказывания. — У вас погиб ваш друг, это сложно принять, но надо двигаться дальше. Это война ещё не закончена, и нам нужно победить, поэтому прошу любить и жаловать. Штрих ничего не ответил, даже не поздоровался, а просто продолжил стоять и молчать. Александра же встретила тишина. Никто из девяти сидящих человек не сказал ничего. Просто не было сил на это. В этом отряде были обычные пацаны, не привыкшие к смерти. Как только война началась, никто из них и подумать не мог, что она затянется. Все предполагали, что война — это практически то же самое, что и митинг. Покидать камни в ОМОН, коктейли Молотова, покричать лозунги, может, подраться с правоохранительными органами и немного отсидеть в СИЗО, получая каждый день по горбу дубинкой. Но кто мог подумать, что тут будут люди умирать в таких количествах, что придётся стрелять и убивать, быстро учиться навыкам ведения боя и забыть про мораль по отношению к своим врагам. — Так, парни, — из-за стола встал Юра. — Негоже это нам, мужикам, так невежливо относиться к новому начальству и новому собрату по оружию. — Но никто не отреагировал на эти слова, только глаза опустили, как будто стыдились чего-то. — Арнольд! Сергей! Никита! Сэм! Влад! Илья! Андрей! Руслан! Равняйсь! — Все подскочили со своих мест и вытянулись по струнке. — Смирно! — продолжил отдавать команды своим бойцам Юра. — Нашему новому командиру и боевому товарищу троекратное ура! Все как один прокричали. — Ура! Ура! Ура! Юра в звании сержанта продолжил. — На данный момент я приказываю отставить грусть и печаль! — Александр промолчал. — Люди умирают и, возможно, это не последняя смерть нашего брата по оружию, но! Мы не должны унывать, война не закончилась, и победитель ещё не ясен! — всё таким же твёрдым, но менее приказным голосом говорил Юра. — Каждому из присутствующих подойти и поприветствовать рукопожатием нашего нового собрата по оружию! Выполнять! Это приказ! — Юра первым подошёл и поздоровался со Штрихом, а потом пожал руку и Александру, который доброй улыбкой поблагодарил сержанта. За ним подошёл Арнольд, поздоровавшись с новыми лицами их отряда, он пошёл и сел обратно. И так все подходили и приветствовали Александра со Штрихом.***
«БУМ» Арнольд с силой поставил бутылку водки на стол. — Ну что, парни, я обещал Саньку бутылку, когда он вернётся. Он не вернулся… Но! Я подумал, раз его уже похоронили, то, наверное, это можно принять как возвращение, — всё тише и тише говорил Арнольд под конец предложения. — Думаю, ты прав, но ты уверен, что сейчас подходящее время для того, чтобы выпивать? — Юра беспокоился по этому поводу, мало ли что им завтра поручат сделать, а они с бодуна проснутся. — Я разрешаю, — вставил свои пять копеек в разговор Александр, нынешний начальник их отряда. Нужно было как-то налаживать контакт со своими новыми подчинёнными. — Ну раз начальство не против, то, может, одной мало будет? — слегка улыбнувшись, смотрел на парней в ожидании ответа Сергей. — Нет, одной будет достаточно, — Александр не хотел в первый же свой рабочий день набухивать своих подчинённых, которые были совсем пацанами. — Но нас тут одиннадцать человек, а всего одна бут… — начал было Сергей, но жёсткий взгляд Юры остановил его. — Ладно, давайте помянем Саню и его отца. Два Мужика с большой буквы, два Героя, два Спасителя, два Друга! Короткий тост, но от него у всех пошли мурашки по коже, разве что Штрих пил просто за компанию, он не знал ни одного, ни другого, разве что видел их пару раз, поэтому просто сидел молча.
