Merry and Bright

Шум телевизора заполнил дом. На кухне Бобби переворачивал панкейки на небольшой плите. – Ты уверен, что не хочешь шоколадной стружки, Джон? Джон фыркнул. – Бобби, ты же знаешь, что я не особо люблю сладкое. – Конечно, нет. Я видел, как ты поглощал целые пакеты M&M, Винчестер, так что не обманывай меня. Ты просто не умеешь наслаждаться. Джон засмеялся, покачал головой и сделал глоток из кружки в форме оленя. Бобби поджал губы, чтобы скрыть ухмылку, и бросил шоколадную стружку в шипящее тесто. Он откинулся назад и крикнул в сторону гостиной: – Мальчики! Идите обедать, и позаботьтесь о том, чтобы досталось обоим! Через несколько мгновений он услышал шум шагов и возмущенное "Эй, не толкайся!" и затем: "Прости, Сэмми, победители получают больше панкейков!" Дети Винчестеры вбежали на кухню, даже не пытаясь сбавить скорость. – Привет, пап! – Дин одарил Джона быстрой улыбкой, толкая Сэма локтем в спину, и тот тихонько пробормотал: "Привет, папа". – Мальчики… – с предупреждением сказал Бобби, держа перед собой тарелку с панкейками. Дин схватил тарелку, быстро бросил "Спасибо, дядя Бобби!", Сэм эхом повторил за братом. Затем они выскочили из комнаты, как будто их там никогда и не было. Бобби стоял с лопаткой в ​​одной руке, а другая застыла так, будто он все еще держал тарелку. Джон фыркнул при виде его ошеломленного лица. – Хороши у тебя дети, – Бобби покачал головой и цокнул языком. Джон поднял свой стакан. – Да, они действительно прекрасные ребята, не так ли? – Набрались хороших манер от отца. Джон наклонил голову, соглашаясь. – Справедливо. Скажи, что это за эггног такой? Он глотнул жидкость из своей кружки, скептически прищурившись. – Мой собственный рецепт. – На вкус как дерьмо. – Следи за языком, Винчестер, а то на это Рождество будешь спать в иглу, – Бобби угрожающе тряхнул лопаткой. Джон усмехнулся и поднял глаза. Затем его улыбка спала, сменившись выражением полного ужаса. Бобби в замешательстве нахмурил брови. – Что? Джон указал на что-то позади него. Бобби повернулся и посмотрел через плечо. – Я не вижу ... черт возьми! Черный дым клубами поднимался из кастрюли, как разъяренный демон. Он со щелчком выключил плиту, но когда поднял сковородку, обугленные остатки блинов загорелись. Бобби разразился новым потоком ругательств, в основном не на английском языке. Он бросил сковороду на стол и отчаянно оглядел комнату в поисках чего-нибудь, чем можно было бы потушить огонь, прежде чем снять свой цветочный фартук и засунуть его в посудину. Когда дым рассеялся, он увидел двух мальчиков, стоящих в дверном проеме с открытыми ртами. – Идите смотреть свои мультики! – Бобби активно замахал рукой в сторону детей. – Это Рождественская История, а не мультик, – возразил Дин. Бобби выгнал их из комнаты. – Мне все равно, что это такое. Идите и откройте чертово окно. Его лицо покраснело, когда он снова повернулся к Джону, который трясся от беззвучного смеха. Бобби впился в него взглядом. – Сейчас самое время заткнуться, пьяная задница. Джон покачал головой, и сказал слегка охрипшим голосом: "Рождество – это просто не твой праздник, да? Не волнуйся, я могу дать тебе пару M&M, чтобы вернуть твое хорошее настроение". Губы Бобби дрогнули, когда он обернулся к подпаленной кухне, бормоча себе под нос о докучливых Винчестерах и крепком эггноге.