Навсегда

Он истекал кровью, а многочисленные раны и порезы не давали пошевелиться, ведь боль сковывала все тело. — Драко, Драко, нет, нет, — девушка достала палочку. Слёзы текли из ее глаз, и она не пыталась их остановить или вытереть: было совсем не до этого. Начало заклинания сорвалось с губ, но палочка безжалостно разлетелась в щепки, затаптывая все пути к спасению. — Нет! — закричала Гермиона, оглядываясь в поисках того, кто сделал это, но и ему пришлось не сладко: он уже лежал на земле, а его голова была разбита. Из-за крови стало совсем непонятно, кто только что сломал жизнь двух людей. — Драко, нет, Драко, держись, я, я сейчас… Она разорвала свою одежду и стала перевязывать раны, которые не переставали кровоточить. Тёмная магия была слишком сильна, чтобы помогли простые лоскуты ткани. — Ты слишком красиво улыбаешься, — прокашлял парень, после чего он попытался сказать что-то ещё, но лицо сковала гримаса боли. Но ей было некогда радоваться этим словам, ведь страх за жизнь близкого человека оказался сильнее удивления от самой неожиданной вещи. Ткань все пропитывалась красной жидкостью, а слёзы бесконечно падали на грудь Драко, который закрыл глаза. — Кто-нибудь, помогите! — воскликнула девушка, но никто не слышал: вокруг стоял слишком сильный шум, всем было не до смерти одного человека, когда стоял вопрос о жизни миллионов. — Драко, Драко, я люблю тебя, я слишком сильно люблю тебя, чтобы потерять! — закричала Гермиона, оглядываясь в поисках помощи. и Драко открыл глаза. Его губы скривились, а слёзы боли стекали по его щекам. Он посмотрел на девушку, и хотел что-то сказать, приоткрыв рот, но ему не хватило несколько секунд. Грудь сковало, а ее лицо растворилось в темноте, заменив ей все, что было вокруг. «я тоже люблю тебя, Гермиона».

***

«я люблю тебя. Ты порой бываешь жутко невыносима и слишком упряма, так сильно задираешь нос, когда споришь, и так ярко улыбаешься своим друзьям, что мне хочется убить их лишь за то, что такой улыбки достоин не я. Я пишу это лишь по той причине, что соглашаюсь на всю эту авантюру с Орденом. Нет, не соглашаюсь: влезаю в эту авантюру, не давая им не шанса мне отказать. И понимаю, что, возможно, меня убьют. Я не знаю кто, где, когда, но я хочу, чтобы ты знала, что я тебя люблю. Если же я останусь жив, я сожгу это письмо, потому что в нем я слишком сильно не похож на себя. Ощущение, что это пишет какой-то сопливый мудак вроде Уизли. Если же ты его читаешь, значит, пришла пора прощаться. Навсегда. И как там у покойников? Всегда есть последнее желание? Будь счастливой. Ты заслуживаешь этого. прощай, Гермиона». «Поттеру. Я знаю, что уизли — мудак, поэтому пишу тебе. Проследи за Грейнджер. Я хочу, чтобы ты был рядом с ней. Не думаю, что ей сейчас просто. Помоги ей вернуться в прежнюю жизнь. Я умер навсегда и меня не вернуть, а ей жить ещё и жить» — Драко поставил точку, проведя рукой по волосам. Не очень просто писать письмо с учетом, что оно — это все, что будет говорить за тебя после твоей смерти, и Малфой слегка подумал, добавив короткое «Спасибо».