Blind love

За окном играют блики фонарей и льёт дождь, как из ведра. В клубе шумно, по ушам бьет музыка, а легкие, словно пушинки, ночные бабочки порхают между столиками и сияют полупрозрачным декольте в неоновых цветах. За одним большим столом в углу сидят люди высшего класса, которые пришли сюда не ради развлечений, а для переговоров. Часто такие неприметные клубы становились убежищем темной стороны города, когда приходило время скрываться от полиции. Чуя сидел около Дазая, который сейчас находился в центре внимания рядом с боссом, едва не касаясь того плечом. Они пришли сюда, чтобы обговорить с людьми в черном, сидящими напротив и выглядящими скромно и тихо перед Мори Огаем, важную сделку по нелегальному экспорту оружия. Накахара вообще не понимал, как оказался здесь вместе с напарником. Ему, в принципе, ещё в самом начале дали выбор: остаться или пойти. Но когда Чуя хотел отказаться, сославшись на свою непрофессиональность в таких делах, Дазай, словно змея, подкрался к уху юноши и горячо зашептал: "откажешься — упадешь в глазах босса ниже плинтуса, а согласишься — покажешь свою преданность и исполнительность". У Чуи хоть и чесались тогда кулаки врезать напарнику, но не согласиться, в обоих случаях, он не мог. Подрывать доверие, когда держишься чудом на плаву благодаря своей способности, не вариант для Накахары. Поэтому, как только ему дали слово после Дазая, он рьяно вызвался сопровождать исполнителя и Огая в качестве личной охраны. В переговорах он же вряд-ли станет полезен. Мори такой ответ подчиненного устроил, и он одобрительно расплылся в улыбке. Только Чуе она показалась жуткой и, скорее, предупреждающей, поэтому, выйдя из кабинета, он в отвращении скривился. Подперев голову рукой, Чуя скучающе смотрел на группы веселящихся людей, от которых они были отделены сигаретным дымом, точно занавесом. Сам Накахара не курил в общественных местах, только на улице, когда заняться больше нечем или нужно успокоить нервы после кровавой миссии. А эти дядьки в черных костюмах пускали дым от дорогих сигар изо рта и одновременно кто-то из носа. Из их троицы курил лишь Дазай в данный момент. И Чуя перевел внимание на него. Он молчал, потягивая сигарету, которую недавно принял из рук заместителя главы группировки, сидящего прямо напротив. С чего такая щедрость Накахара понять не мог. Ему то никто и сигаретки не предложил: всё внимание устремлено на босса и его правую руку. Впрочем, вряд ли его вообще кто-то здесь замечает. Все присутствующие отлично осведомлены об способности Накахары, поэтому большинство просто побаиваются парня, не желая лишний раз встречаться с хмурым взглядом голубых глаз. Сейчас же этот взгляд скользил по стройной фигуре напарника с покрасневшими щеками, выпускающего тонкие струйки дыма. Да, курить он не умел, Чуя это понял давно. Сколько бы Накахара не предлагал ему закурить вместе, шатен всегда отказывался, говоря, что у повелителя гравитации сигареты дешевые и дрянные. Из-за чего рыжий начинал ненавидеть его еще сильнее, плюясь ядом. А сейчас, видимо, решил попробовать дорогие. Чуя усмехнулся. У этого болвана даже глаза слезятся, и кашель едва не вырывается из груди. Одеты они были похоже. Дазай настоял на том, чтобы Чуя оделся в клетчатый зеленый костюм, с первого взгляда показавшийся Накахаре старомодным, таким, каким его носили лет сто назад. Причем, если судить по осевшей пыли на плечах пиджака, так оно и было. Осаму же напялил синий клетчатый, подчеркивающий его стать. Переведя ленивый взгляд с Дазая на бандитскую группировку, а точнее сидящего напротив его напарника заместителя, Чуя сначала удивленно раскрыл глаза, а потом прыснул в кулак, пытаясь подавить смех. Кажется, до него стала доходить причина щепетильного внимания к персоне Осаму. Заместитель, мужчина со светлыми прилизанными волосами и зелеными мутными от алкоголя глазами, пожирал взглядом тело Дазая. Он хотел бы заговорить с исполнителем - читалось у того в глазах -, но не при посторонних, да еще и в такой формальной обстановке. Накахара мог прочесть в его глазах похоть и желание, которые сосредоточились на фарфоровом лице напарника. Снова переведя взгляд на шатена, он согласился с заместителем. Там было на чем сосредоточиться и о чем помечтать. Знать бы еще, кому достанется такое чудовище в лице хорошенького исполнителя Портовой мафии. В такие моменты, понимая, что напарник начинает вызывать в груди трепет, а в животе бабочек, Накахара ненавидел его ещё сильнее, представляя как смыкает ладони на тонкой шее и давит большими пальцами на кадык, придушивая змеюку. Очнулся Чуя, когда Дазай беспардонно ткнул его локтем в бок, глазами указывая на стакан нетронутого виски и говоря вполголоса: "это невежливо". Сам то давно вылакал целых два, не закусывая. Накахара фыркнул. Взяв в руки граненный стакан, Чуя с видом знатока покрутил его, смотря как сверкает коричневая жидкость в свете ламп и кубики льда бьются друг о друга, а потом залпом влил виски в себя. Поморщившись, он краем глаза словил насмешливый взгляд Дазая. Вот ублюдок. Через пять минут, после того как стакан Чуи опустел, подошедший к их столику официант наполнил его снова, почти до краев. Улавливать суть разговора двух боссов, Накахара не горел желанием. Поэтому, недолго думая, выпил виски в пару глотков, чувствуя, как алкоголь обжигающей лавой скатывается по горлу в пустой желудок. Уже спустя минуту перед глазами мафиози начало плыть и кружиться, поэтому он приложил холодное стекло к горячему лбу, тяжко вздыхая. Он не знал с чем это было связано: обычно Чуя нейтрально относился к любому виду алкоголя, налегая только на сигареты. А сейчас его будто прорвало. Захотелось напиться до невменяемого состояния, чтобы потом выйти на улицу и проблеваться. Но в присутствие Мори это было непозволительно, и Накахара, на предложении официанта снова подлить виски, показал рукой стоп. Он не Дазай, ему многое еще нельзя, как простому мафиози. И сегодняшняя встреча — честь для него. Чуя удивленно охает и раскрывает глаза, ощущая, как его щиколотки касается что-то теплое. Он смотрит вправо, встречаясь с отстранённым взглядом Дазая, а потом пробует заглянуть под стол и… Конечно, пусть лицо напарника и оставалось безразличным, но вот его конечности определенно жили отдельной жизнью, потому что в тот момент чужая лодыжка без всякого стеснения терлась о штанину Чуи. Накахара злостно рыкнул и попытался незаметно пнуть напарника, чтобы отвалил. Но когда он отдавил каблуком ботинка ногу Дазая, тот даже не вздрогнул, расценивая сей жест по своему. Теперь чужая узкая ладонь покоилась на остром колене, методично поглаживая. Дазай придвинулся ближе, чуть не сталкиваясь плечами. На его губах заиграла полуулыбка. Накахара зло покосился на шатена, не понимая, какого хрена. Ему что, алкоголь так сильно в голову ударил, после чего он обнаглел в край. Но, отведя глаза немного в сторону, встретился с вопрошающим взглядом заместителя, который вытянул лицо и с завистью таращился на вытянутую под столом руку Дазая. Тут и Чуя издал смешок. Наверняка мужчина хотел бы быть на месте Накахары, и, в отличие от него, наслаждаться действиями юноши. Рука с длинными пальцами резко взметнулась вверх, и Чуя схватил напарника за шиворот. — Ты, скотина, совсем охренел? — просипел он на ухо Дазаю, комкая ворот его рубашки. — Расслабься и получай удовольствие, Чуя-кун. Разве тебе не нравится? — в ответ Осаму нагло усмехнулся и огладил пах парня. — Кому такое вообще может нравиться? — Чуя искренне старался не обращать на себя постороннее внимание, но, каждый раз сталкиваясь со взглядом зеленых омутов, у него желваки выступали на лбу. Упырь, смотрит и не краснеет, возможно, потом захочет словить где-нибудь в темном коридоре. — Всем, кто не импотент. — отрезал Дазай и облизал губы. — Шваль… — со злостью выплюнул Накахара. Его одолевали противоречивые чувства; с одной стороны, Дазая хотелось приложить раза два об стол, чтобы он прекратил поползновения в его сторону, а с другой, член в брюках постепенно наливался кровью и вставал, чем пользовался напарник. Предприняв последнюю попытку скинуть руку, Чуя мертвой хваткой вцепился к запястье Дазая и сжал. Осаму зашипел. Порезы под бинтами зажгло, а кости затрещали под грубым натиском. Чуя грозился сломать ему руку, даже не взирая на сидящего совсем рядом Огая. Сейчас Чуе было плевать абсолютно на всё, его снедала ненависть, она полыхала в его душе, но вместе с ней полыхало и до сих пор неизведанное чувство — согревающее и одновременно сгрызающее изнутри, при виде обращенного на его напарника постороннего взора. Второй рукой Осаму попытался освободиться, вцепившись ногтями в Чую. Оба метали из глаз молнии, но если Дазай с азартом, то Накахара с желанием убить. Заметив копошение, Мори повернулся, шикнув на подчиненных, которые, видимо, решили устроить здесь очередную потасовку. Чуя тут же стушевался, отпрянув от шатена и присаживаясь скраю, а Дазай, давя гадкую улыбку, наоборот придвинулся впритык. Когда на них вновь перестали обращать внимание, Осаму дернул Чую за плечо. — Пойдешь со мной, и после я оставлю тебя в покое. Предложение было заманчивым. Но вовремя Чуя вспомнил, что они сюда приехали не в игры играть, а он, при всем, еще и должен произвести хорошее впечатление. Поэтому мафиози предупреждающе глянул налившимися кровью голубыми глазами и покачал головой. — Босс даже не заметит нашего отсутствия. Мы всего лишь выступаем в роли свидетелей, ничего страшного, если что, нас вызовут по рации. Ну, давай, Чуя, я же вижу, ты хочешь этого, тоже хочешь получить удовольствие… А иначе придется терпеть похотливый взгляд того мудака. В конце концов Дазай Осаму умел добиваться своего, и Накахаре пришлось смириться. Дазай что-то быстро прошептал боссу, прикрывая рот ладонью, и они встали, тихо отходя от столика в сторону туалетов. Осаму двигался уверенно, ведя напарника за руку, словно сто раз тут бывал и знал все коридоры с замороченными поворотами наизусть. Впрочем, Чуя и не удивился бы, окажись оно правдой. Вся эта ситуация его смущала, но он не хотел падать в грязь лицом, поэтому старался не отставать от Дазая. За два шага до двери Чуя грубо перехватил его под локоть, заталкивая внутрь, не забыв закрыться, чтобы их случайно не увидели. Не хотелось бы быть потом замеченными в самый разгар веселья. Повернувшись к Дазаю, Чуя сощурился из-за непривычно слепящего в глаза света ламп. Там, в клубе, освещение было тусклым и интимным, а здесь сразу начинали слезиться глаза, и от алкоголя болела голова. Пока мафиози потирал веки и пытался придти в себя, Осаму уже успел ослабить галстук и расстегнул пару верхних пуговиц, открывая вид на выпирающие ключицы. Когда ему все же надоело ждать адаптирующегося в пространстве напарника, совсем неумеющего пить, шатен подошел и вытянул руку к его лицу, в надежде притянуть к себе ближе и взять инициативу в свои руки. Секунда, и Дазай оказывается прижат к стене, больно ударяясь затылком о холодный кафель. Похоже Накахара не так сильно пьян, как казалось Осаму. Силы в нем точно не убавилось ни на грамм. — Так, что ты там говорил про удовольствие? — усмехнулся Чуя, обхватывая оба запястья исполнителя в кольцо и приподнимая над головой. Горячее дыхание около уха обдавало жаром по всему телу, запах алкоголя бил в нос, и Дазай обмяк в накахаровских руках, роняя голову тому на плечо. Но Чуя не дал опомниться, отпуская Дазая и отходя на шаг назад, позволяя ему упасть безвольной куклой на колени. — Приступай. Не успел Осаму поднять голову, как услышал скрежет молнии и шуршание брюк, опустившихся к ногам. Произнеся короткое о, он высоко задрал голову, сначала изображая удивление, а потом начиная смеяться. Чуя нахмурился, чувствуя, что где-то тут подвох, и, если он позволит себе отпустить ситуацию, случится очередная гадость, придуманная его суицидальным напарником. Даже возможно, что этот ублюдок намеренно соблазнял его, а сейчас решил развести ручками, мол, клоун здесь только Накахара, который стоит посередине туалета со спущенными штанами. Дать по тормозам в самый кульминационный момент вполне в духе Дазая. Если это так, подумал мимолетно Чуя, то сегодня на мою душу ляжет сразу два греха. — О как заговорил, — утирая слезы у глаз, судорожно выдохнул юноша, стараясь отдышаться. — а сам недавно так правдоподобно играл в невинную овечку. — Заткнись. — просипел Чуя, словив насмешливый и полный иронии взгляд Осаму. Хотелось сломать ему нос, разбить скулу и поставить фингал под глазом, а потом повалить на пол и долго и мучительно трахать, чтобы к концу вечера у него даже сил не оставалось ползти. — Не кипятись, Чуя-кун, я же обещал… — завороженно смотря на выпирающий член рыжего, Дазай ухватился за его бедра, закусывая губу от нетерпения. — Ты уж не обессудь, я бы никогда не согласился с тобой и тебе, но… Просто этот старый козел, кажется, дал мне не простую сигару. Знаешь, с афродизиаком. — Осаму оскалился, медленно припуская черные боксеры. Накахара удивленно изогнул бровь, но ничего не ответил. Теперь понятно, чего заместитель так рьяно предлагал от него в знак почтения закурить. — Надеюсь, сегодня пойдет дождь. Дазай хохотнул, и Чуя невольно поежился. Всякие слова исполнителя, даже казавшиеся на первый взгляд бредом, имели скрытый смысл. Но мафиози предпочел пропустить это мимо ушей, так как распознать в нетрезвом состоянии подвох, казалось непосильной задачей. Больше Дазай не медлил, а Накахара не церемонился. Когда шатен провел кончиком языка по всей длине, оттягивая крайнюю плоть и вбирая головку в рот, неспеша посасывая и ни на секунду не прерывая зрительного контакта, Чуя с рыком схватил его за волосы, накручивая их на кулак, и создавая идеальный темп для себя, но неудобный для Осаму. Парню пришлось моментально расслабить горло, крепче держась за накахаровские бедра, тихо постанывая. Собственное возбуждение болезненно упиралось в брюки, но если он опустит руки вниз, то потеряет равновесие и сорвется. Возможно, потом, когда Чуя кончит, Дазай наконец сможет и себя довести до разрядки парой движений. Гребаный афродизиак. Осаму никогда бы и не пошел с этим придурком в туалет, чтобы отсасывать ему в унизительной позе на грязном полу. Он надеялся уговорить Чую ему отсосать, но, когда тот говорил таким соблазнительным голосом прямо в ухо, властно хватая за руки и доводя до исступленья, Дазай не видел причин сопротивляться. Слабо ворочая языком, стараясь провести им по всей длине, Осаму пошло причмокнул и, выпутавшись из стальной хватки, самостоятельно вобрал член до основания. Покрасневшие щеки и шальной взгляд так гармонично смотрелись на общей картине, что Чуя, больше не находя сил сдерживаться, прикрыл рот рукой и излился глубоко Дазаю в горло. Закашлявшись, шатен отпрянул от напарника, руками упираясь в пол и пытаясь сглотнуть всю сперму, вставшую ему поперек глотки, но моментально чувствуя тошноту. По подбородку потекли слюни вперемешку с белой густой жидкостью, и Осаму встал, пошатываясь, подходя к раковине и открывая кран с холодной водой. Сплюнув и умывшись, он повернулся лицом к Чуе, который уже успел натянуть брюки обратно и застегнуть ширинку. Мафиози также подошел к раковине, ополоснув горящее лицо и поправив растрепанные волосы на голове, потуже затягивая их в высокий хвост. А потом спокойно прошел мимо Осаму и открыл дверь, чтобы уйти. — Э. Я не понял, а как же мне помочь? — Дазай возмущенно разинул рот, указав рукой на собственный выпирающий стояк. — Твои проблемы, решай их сам. — пожал плечами Чуя, выходя из уборной и громко хлопая дверью, оставляя Осаму наедине с собой. — Неблагодарный коротышка. — фыркнул исполнитель. Всхлипнув, он вынужденно припустил брюки. Накахара минут десять сидел в гордом одиночестве, без напарника, уже жалея, что оставил его одного там, потому что заместитель буквально выжигал в нем дыру своими крысиными глазками. Пару раз он даже хотел подорваться и пойти туда, откуда недавно пришел Чуя, думая успеть еще застать юношу в уборной, но его останавливал угрюмый взгляд главаря. Мысленно он, конечно, злорадствовал, видя лишь зависть, не имея шансов завладеть Дазаем в той же мере, в какой посчастливилось Накахаре. Но вскоре подошел и сам Дазай, злой и растрепанный, усевшийся за свое место. На лбу у него пролегла складка, а кулаки были напряжены до врезающихся в ладони ногтей. — По твоей вине мне пришлось дрочить себе, а потом что-то делать с брюками. — прошептал Дазай и скрестил руки на груди, под негромкий смех Чуи. — Мудила. Осаму старался не обращать внимание на пытливый взгляд мужчины, дожидаясь, когда Мори-сан скажет заветную фразу: сегодня обещали ливень, и начнется самый настоящий дождь из пуль. Они ненадежные поставщики, это было понятно сразу, но, не вылови их мафия, они бы пошли окольным путем и доставили кучу проблем. Насупившись, Дазай даже не заметил, что Чуя перестал смеяться и надменно поднял голову, устанавливая контакт глаза в глаза, а после демонстративно укладывая руку на дазаевское плечо, собственнически приобнимая. Ненависть росла в сердце подобно скале, но теперь отнюдь не к Дазаю Не говоря ни слова, одними губами Чуя произнес: он — мой.