Кигуруми

      — Поттер, я это не надену! — Драко с нескрываемым ужасом перевёл взгляд с «этого» на довольного Гарри и картинно закатил глаза. — Ни за что!       — Наденешь-наденешь, Дра-а-а-ко… — лукаво протянул Гарри, осторожно проводя пальцем по зелёному тканевому гребню, — мы же договорились, помнишь? Новый год по-маггловски и в костюмах, ты же там был и… — он протянул театральную паузу, — голосование «за» было единогласным, так что…       — Напомни мне в следующий раз не пить с гриффиндорцами! — бросил Драко и брезгливо, самыми кончиками пальцев дотронулся до странной вещи. От этого жеста Гарри прыснул.       — Ты это уже говорил. Три раза. Так что давай раздевайся, красавчик, или, может, тебе помочь? — зелёные глаза за стёклами очков хитро блеснули, а губы снова растянулись в улыбке.       — Иди ты!.. К Грейнджер, ёлку украшать! — выкрикнул Малфой и попытался было запустить странной вещью в Поттера, но тот, ловко увернувшись и крикнув на ходу: «Как хочешь, дракончик!» — быстро захлопнул дверь с той стороны.       Драко остался в комнате один и, фыркнув, совсем не аристократично плюхнулся на узкую поттеровскую кровать. Она оказалась на удивление мягкой, и парень не удержался, чтобы не коснуться головой подушки. Она приятно пахла сосновым лесом и почему-то карамелью. Драко, сам не зная зачем, сделал глубокий вдох. И почему всё поттеровское такое уютное? Даже этот старый тёмный дом, который Драко помнил ещё с раннего детства и, если быть честным, немного побаивался, после войны словно ожил, заиграл… Не сразу, конечно, первый год Поттер и сам отходил от войны и потерь, которые она принесла, но потом со временем… Дом словно чувствовал настроение нового владельца и постепенно подстраивался под него, окутывая хозяина и всех гостей чем-то незримым и очень тёплым.       Он помирились в день битвы за Хогвартс после того, как Гарри спас Драко из горящей Выручай-комнаты. Грейнджер, Уизли и Гойл почти сразу куда-то пропали, а они сидели там, в куче пыли и сажи и говорили, говорили, говорили, перебивая друг друга, смеясь и плача, обо всех их дурацких стычках и ссорах. И когда Драко всё же сказал:       — А ты знаешь, Поттер, с чего всё началось? Ну, между нами… — он ещё покраснел почему-то, словно было куда краснеть. Гарри помотал головой, и Малфой закончил. — Я предлагал тебе дружбу ещё на первом курсе, а ты отказался. Руку мне не пожал…       И Гарри тогда как-то хмыкнул, потупился, чуть обтёр руку от сажи, будто мало её было вокруг, и протянул Драко:       — Друзья?       — Друзья.       Так всё и завертелось.       Потом ещё была битва, финальная схватка с Волан-де-Мортом, слёзы, объятия, восстановление школы, дальшейшая учёба…       И теперь вот он лежит тут, в поттеровской, к слову, весьма уютной спальне, на поттеровской же кровати, нюхает его подушку и, Мерлин свидетель, хочет быть только с Поттером. А не с Поттером, Уизли, Грейджер и, дракл знает, с кем ещё, да и к тому же в этом дурацком костюме. Идея встретить новый год по-маггловски, конечно, принадлежала Грейнджер. «О, ребята, это будет весело! Приготовим жареную индейку, шоколадный пуддинг, сварим глинтвейн, в шарады поиграем, в монополию, а ещё… — тут она, кажется, замолчала, всё-таки раздумывая (и чего не раздумала?) — Рон подарил мне костюм совы, ну, магглы называют это кигуруми, очень милый, и я подумала, а давайте…» И тут все наперебой закричали: «Давайте, давайте!» — и сам Драко, услышав, что Поттер нарядится белой кошечкой, не сдержался и поднял руку. Правда вот о том, что ему самому придётся напялить «это», огневиски, выпитое часом ранее, ему подумать не дало. Он ведь уже обещал себе больше не пить с гриффиндорцами?       Снова поморщившись, парень наконец нашёл в себе силы встать с кровати и придирчиво оглядеть то, в чём ему предстояло встретить Новый год. Это был самый идиотский маггловский костюм, который только Драко доводилось видеть. Он был ужасно безвкусным, ядовито-жёлто-зелёным, с маленькими, больше похожими на крылья летучей мыши, чем на дракона, крыльями и мерзкими треугольниками гребня по всей спине. Но самое ужасное было то, что у костюма имелся хвост. Огромный, толстый, набитый чем-то, чем магглы утепляют свои куртки, как, смеясь, поведал ему Поттер. Когда Драко вполне резонно спросил его: «А поприличнее ничего не нашлось?» — Поттер, не переставая как-то злобно хихикать, ответил, что из всех костюмов драконов, которые он нашёл, этот был самым достоверным.       «Достоверный, как же», — ворчал Драко, напяливая на себя поттеровский подарок. От этой мысли вдруг стало тепло под ложечкой, но на такой краткий миг, что парень едва это заметил.       Пуговицы и молнии быстро поддались тонким ловким пальцам, и, спустя несколько малоприятных для Драко минут, он смог наконец выпрямиться…       — О Мерлин! — зеркала в спальне Поттера, предсказуемо, не оказалось, а палочки они все «дружно» положили в какой-то жутко древний блэковский сундук под такое же древнее блэковское заклинание. По-маггловски, так по-маггловски, чтоб вас!       Выругавшись про себя и вслух ещё пару-тройку раз, Драко тяжело вздохнул. Выходов, собственно, было два — просидеть весь праздник прямо тут, проклиная Поттера и компанию на чём свет стоит, или же мужественно шагнуть навстречу неизвестному, то есть снова — Поттеру и компании. Но во втором варианте были и несомненные плюсы — еда, удобные кресла (с этим-то хвостом?) и, наконец, сам Поттер, Мальчик-который-выжил-и-победил-и…       Последний раз глубоко вздохнув, Драко начал медленно спускаться по лестнице, стараясь всё же привыкнуть к чёртову хвосту, который то и дело норовил зацепиться за что-либо. Заслышав весёлый смех и чьё-то негромкое ворчание, парень понял, что уже близок к цели… Но, похоже, его заметили первым.       Что-то белое, пушистое, странное и… милое на миг словно прижалось к нему, и белая лапка осторожно взяла его зелёную, и поттеровские зелёные глаза блеснули из-под белого капюшона. Гарри не обманул — на нём и правда был костюм белой кошечки с розовым, словно ещё более мягким, животиком, к которому так и захотелось прикоснуться. Белые торчащие ушки и розовый бантик, венчавший голову героя, дополнили комичный, но вместе с тем невероятно трогательный образ. Едва Драко успел рассмотреть костюм хозяина дома, как вдруг Поттер, будто невзначай прижавшись всем телом и чуть оттягивая противный зелёный капюшон, шепнул в самое ухо: «Рад, что ты всё же решился, Драко…»       Сердце парня бухнуло куда-то в сторону и нервно застучало, начиная праздновать ранее самого хозяина.       В гостиной, украшенной венками из омелы и остролиста, шариками, фонариками и до безобразия пошлой растяжкой с надписью Happy New Year, стояла огромная, завешанная маггловскими игрушками, живая ель, а вокруг неё, что-то поправляя и негромко переговариваясь, сновали туда-сюда друзья Поттера.       Грейнджер, в костюме белой полярной совы, выглядела, хоть и забавно, но вполне достойно, Лавгуд, надевшая костюм радужного единорога, как и обычно, витала и облаках, что-то негромко рассказывая Лонгботтому, который угадывался за костюмом бурого медведя. Уизли сидел в углу и, кажется, был чем-то недоволен, его костюм льва (кто бы сомневался), похоже, был самым нелепым из всех, хотя… К своему сожалению, Драко точно знал, чей костюм эти гриффиндорцы (Лавгуд вряд ли можно было записать в сплетницы) будут обсуждать за кружкой сливочного пива или бутылкой огневиски.       — О, очень мило… — пытаясь скрыть улыбку, быстро сказала Гермиона и поспешно отвернулась к сидевшему в кресле Рону.       — Взаимно, — бросил Драко и попробовал пройти на свободное кресло, не запнувшись о собственный хвост.       Уизли, увидев его, тут же расхохотался самым противным смехом, и парень, смерив его ядовитым взглядом серых глаз, прошёл к креслу и уставился в окно.       Шёл снег, и в отблесках закатного солнца природа за окном выглядела по-настоящему сказочной. По площади Гриммо сновали туда-сюда запоздалые прохожие с сумками и пакетами, спешащие успеть домой к празднику. Новый год в Британии отмечался, разумеется, не так, как Рождество, но всё же день смены дат казался многим магглам, да и магам, волшебным обещанием перемен.       Глядя на счастливые и влюбленные парочки, Драко едва заметно вздохнул. Поттер расстался с Джиневрой Уизли ещё пару лет назад, и с тех пор так и не начал ни с кем встречаться, объясняя это возросшей занятостью в академии авроров и полным отсутствием свободного времени. Хотя, на встречи с Драко у Поттера оно, почему-то, всегда находилось…       От невеселых и странных мыслей, Драко отвлек тот самый Поттер, появившийся у него из-за спины словно из ниоткуда.       — Скучаешь, дракончик?       Драко закатил глаза, чего Поттер конечно же, видеть не мог, и саркастично ответил.       — В такой компании я скорее заскучаю, чем в одиночестве, знаешь ли, котёнок… — добавил он, протянув последнее слово, за что тут же был схвачен пушистой лапкой.       — Пошли, уже всё готово…       Сопротивляться этой вкрадчивой, рвущейся наружу поттеровской нежности парень решительно не мог, поэтому, нехотя вылезая из своего убежища, направился в противоположный конец огромной гостиной, где уже был накрыт, к слову, без помощи отпущенного по случаю в гости к домовикам Малфоев, Кричера. После пары тостов за Старый и Новый год, маггловских игр и песен под гитару (и когда Уизли научился играть?), незадолго до наступления полуночи камин, до этого мирно горевший и создающий тихий, почти семейный уют, вдруг вспыхнул и оттуда показалась немного смущённая голова Кингсли Шеклбота, нынешнего Министра магии.       — С новым годом, Га… — привычно начал он, но осекся, изумлённо оглядывая присутствующих. Затем в камине рядом с Кингсли появилась такая же удивленная голова его супруги, видимо, решившей поинтересоваться переменой настроения своего мужа.       — Вот видишь, Кингсли, — красноречиво посмотрев на него, изрекла миссис Шеклбот, — а ты отказался даже надеть костюм простого ковбоя!       Если бы в пламени камина можно было разглядеть цвет лица, то, наверное, темнокожий министр стал бы слегка пунцовым, по крайней мере, его голос выдавал крайнюю степень неловкости.       — Хм, отличные костюмы, ребята! С наступающим Новым годом и, Гарри, жду ваше колдофото после праздников — два моих будущих аврора в костюмах — это определённо поднимет мне настроение после тяжелых совещаний.       — Да, сэр! И вас с наступающим, сэр! — смущённо отчеканил Гарри, и министр с супругой скрылись в пламени камина.       После их исчезновения комната просто загудела. Гарри и Рон смеялись, Гермиона стояла задумчивая, прикидывая, не отразится ли её столь легкомысленный внешний вид на будущей карьере, а Луна и Невилл, казалось, вообще не думали об этом, сидя в отдалении на диванчике и о чём-то тихо переговариваясь, переплетя пальцы. Они казались таким счастливыми, что Драко, сидевший неподалеку, не выдержал и отошёл от них, как раз поближе к злополучному камину.       Часы показывали без пятнадцати минут полночь, и ребята собирались вернуться к празднованию, как вдруг камин (почему Поттер вообще не закрыл его, дракл раздери?) вспыхнул снова, показав величественную голову Люциуса Малфоя.       Величественность его, правда, тут же пропала, когда он увидел собственного сына, наследника в…       — Драко? Что я вижу! Немедленно сними эту дрянь и, — он замолчал, изумлённо переводя глаза с сына на Поттера и остальных, — что за глупый маскарад у вас тут происходит?       — Вы ещё его хвост не видели, — решил добить и так уже несказанно смущённого Драко Рон.       — Уизли, соплохвост тебя дери, — закричал парень и опрометью бросился вон из комнаты, туда, наверх, в поттеровскую уютную спальню. Что ещё говорил отец и что ответил ему Гарри, он, конечно, не слышал. Взбежав по лестнице наверх и желая скорее спрятаться ото всех, он, конечно же, забыл о злополучном хвосте, который коварно зацепился за одну из балясин лестницы, сбив с ног своего, находящегося в расстроенных чувствах, «хозяина».       Рухнув на пол на верхней площадке, Драко уже не в силах сопротивляться рвущимся наружу эмоциям и в надежде, что никому и в голову не придёт пытаться найти его сейчас, дал волю сдерживаемым слезам. Дурацкий костюм, идиотский праздник, ужасный дом и мерзкий, противный Поттер, втянувший его во всё это…       Последние слова, очевидно, были сказаны им вслух, потому как парень внезапно ощутил на себе что-то тяжелое и одновременно мягкое, обнимающее его со спины.       — Драко… — тихий поттеровский голос пробрался, казалось, в самое нутро, под кожу, туда, где отозвался сладкой негой и уже привычной, едва ощутимой, болью.       — Чего тебе? — вложив всю ярость в слова, ответил Малфой, не поворачивая головы. — Весело, да? Что сказал мой отец? А впрочем, какая разница, я сейчас сам спрошу у него.       — Не спросишь, — спокойно ответил Поттер, проводя мягкой кошачьей лапкой по гребню дракона, — я закрыл камин. До завтра.       — А мне не нужен камин, герой, — с появившейся и едва заметной печалью ответил Драко, — я аппарирую домой. Вот только сниму эту дрянь и…       — Нет, — уверенно и как-то загадочно ответил Поттер, попытавшись заглянуть в серые глаза, — ты сегодня мой гость.       Драко снова фыркнул и попытался встать, но чёртов хвост не поддавался.       — Помоги, Мерлина ради, а?       — Тогда не уйдешь? — спросил Гарри, и в его голосе Драко послышалась… надежда?       Малфой вздохнул и снова дёрнул проклятый хвост.       — Я здесь лишний. В твоей компании. Был и буду. Ясно? Помоги и я…       Гарри встал и аккуратно высвободил драконий хвост из плена, а затем подал руку лежащему на полу Драко.       — Ты не лишний, Драко, ты — самый нужный здесь… — краснея, ответил Гарри и вдруг взглянул в потухшие было серые глаза. — Я же не знал, как сказать тебе… ведь я уже давно… но я думал…       Не в силах подобрать слова, Гарри замолчал и отвёл взгляд. Драко, смотревший на него пристально, казалось, перестал дышать.       — Знаешь, — продолжил Гарри спустя долгие пару минут ожидания, наполненного стуком двух сумасшедших сердец, словно пытающихся догнать друг друга, — если ты уйдешь, я уйду с тобой. И мне всё равно на то, как посмотрит и что скажет мне твой отец. Потому что я люблю тебя, Драко…       Бой маггловских часов возвестил о начале Нового года. Гарри вздоргнул и виновато посмотрел на всё ещё стоящего неподвижно Драко.       — Прости, мы пропустили Новый год… и желание не загадали и… извини, я… вечно всё порчу.       Наконец, словно осознав реальность происходящего, Драко заключил Гарри в кольцо своих рук и, вдохнув уже знакомый аромат сосен и карамели, прошептал, нежно целуя мягкие и податливые, так давно желанные губы.       — Ты — моё сбывшееся новогоднее желание, Гарри…