Насильно обреченная

***

      — Мам…       В груди неугомонным звоном стучало сердце, чувство липкого страха пронзило насквозь… Кончики пальцев, сами подушечки, будто наэлектризовались, создавая впечатление, что они способны ударить током, это заставляло вздрагивать и оглядываться.       — Мам, ну зачем мы сюда пришли?!       Женщина средних лет смерила подростка язвительным взглядом и выпалила: — Потому, что я так хочу!       Вместе со страхом копилась и боль…       — Нет, мама, горбатого могила исправит… — шепнула девушка и направилась к остальным зрителям, садясь в самом углу зала, в самой тёмной части, самой дальней. Сжимая в руках платочек она размышляла о том, что не хочет здесь находиться. Мама ушла в первый ряд, даже глазами не ища дочери.       «Ну и пусть!» — буркнул внутренний голос…       Девушка хотела было выйти, но тут прозвучало: — Представление объявляем открытым, узрите собственную гниль во внешних пороках наших артистов.       И глаза вверх, на сцену, не хотелось поднимать. Взгляд устремился в пол но, не выдержав гнетущей обстановки, она открыла полог шатра, чтобы выйти на улицу. Однако она явно в чём-то ошиблась и попала отнюдь не туда, куда стремилась. Девушка поняла это, смотря на спящего… мужчину. Лицом тот уткнулся в подушку, светлые волосы нежным водопадом рассыпались по постели и крепким плечам. Взгляд Сары стремительно опустился ниже и наткнулся на бордовые покрывала, скрывающие под собой как талию, так и ноги. Ладонь, лежавшая подле лица была безумно большая, благодаря ней отсутствовала возможность оценить полностью внешний вид мужчины. На его среднем пальце в свете свечей сверкал рубин, вправленный в массивное кольцо.       Слышно дыхание… Учащенное — не её собственное. Широко распахнув глаза и закрыв рот рукой, она вылетела из… комнаты?.. и выбежала на улицу, пытаясь унять дрожь. Наручные часы показывали: «6:18 р.м.». Это означало, что до конца выступления минимум два часа. Матери нет дела до её отсутствия, и потому тяжёлой походкой, выдающей внутреннее одиночество, Сара направилась осматривать территорию цирка.       «Надеюсь, никто за это не убьет…» — настороженно шептал внутренний голос и тут же самостоятельно отвечал: «Ну нет конечно, я же ничего не трогаю».       От нахлынувших после увиденного чувств стало не по себе, щеки предательски горели, скрывая былую бледность, будто это именно мороз ударил по нежной коже девушки. Ноги её несли сами по себе, и она, не смотря никуда, побрела в темноту, сжимая маленькие кулачки от волнения.       Мрак. Голоса. Аплодисменты. Вот сидит мама, хохоча и улыбаясь артистам, вот Кэнди.       «Стоп, что?»       Взгляд падает на часы, на них ровно: «7:00 р.м.».       «Время прошло так быстро?! Я явно не замечаю его потока в этом месте».       Внутреннее чутье вопило, отчего тело было крайне напряженно: грудь прижимало к земле так, будто на её плечах лежали тонны груза.       Осознание происходящего пришло несколько минут спустя.       — Черт!.. Все черти мира! Я что за кулисами?!       Сара попятилась назад, но сзади ее обхватили большие руки…