Насильно обреченная

      Взгляд девушки пытался сфокусироваться. Казалось, будто в грудной клетке что-то разорвалось на части — болело нестерпимо.       На руках её заботливо удерживала Жоззи и что-то шептала. Сара рывком поднимается на ноги и устремляет свой взор налево. Первое, на что натыкается её взгляд — ведущая к двум телам кровавая дорожка на снегу.       Тревога бьёт по мозгам настолько сильно, что адреналиновый взрыв в голове заставляет пошатнуться. Из шатров доносился едкий смех чудиков, они смотрели на это действо из-за пологов и перешептывались.       Звук глухого удара, потом еще один, и еще!.. И завершающий сильнейший — наполненный до краёв свирепой яростью, ответом на который слышно лишь утробное рычание и крики Майкла.       — О черт!.. Нет, нет, нет… — зашептала девушка, подняв глаза.       Бывший друг лежал в неестественной позе, казалось его ноги были вывернуты наизнанку, а вокруг тела образовалась лужа тёплой совсем недавно пульсирующей по организму крови растопившей снег. Человек, сидящий у него на коленях, что-то яростно шепчущий смотрел будто прямо в саму душу, возникало такое впечатление, что своим взглядом он хочет, как минимум испепелить Майкла.       Девушка подбежала к обладателю маски со слезами на глазах. Внутри бушевал ураган противоречий несколько неуместно неестественных в этой ситуации.       В метре от происшествия лежала маска…       — Уберите Сару, — хрипло произнес Человек и финальным ударом сломал нос парню.       Жоззи схватила девушку и потащила к шатрам, но та отчаянно вскрикнула: — Не надо! Пожалуйста, я хочу быть… рядом, прошу…       Голос девушки дрожал, но всё же какой-то эффект возымел. Директор цирка потянулся к маске, закрепляя ее на лице. Словно это был своего рода — приказ, чудик отпустила её.       Шаг вышел неуверенным, словно пришлось идти по раскаленным углям, ноги от холода и волнения подкашивались, но вот уже она совершает второй, третий… И маленькие ручки обнимают защитника со спины. В попытке согреть свои пальчики Сара сжимает их в кулаки. От неё слышится только тихий всхлип, поглощённый вскоре наступившей тишиной. Казалось, в эти секунды сам Человек перестал дышать, пытаясь услышать боль трепещущегося сердца — пытаясь унять её. Большие ладони накрывают тонкие сверху и отдают им толику своего тепла. Тихий вздох одного из них является причиной дрожи по телу у обоих. И казалось, каждый боялся по-своему, каждому было также невыносимо и, словно сто лет знающие друг друга, они сидели так — он на коленях в снегу с чуть потрепанными волосами — она сзади, трепетно обнимая получая очередную дозу его тепла. Его руки отпускают девушку, он встает и аккуратно берет Сару под руку, уводя в шатры — ставшие такими родными за это время, такие теплые…       — Мордогрыз, в клетку его, я потом с ним разберусь…       Несколько десятков секунд молчания и вот полог отведён в сторону.       «О чёрт!.. это именно та комната…» — буркнул внутренний голос, казалось, Человек уловил эту мысль девушки, но быстро отмёл её, как не особо важную, думая совершенно о другом.       Он заботливо усаживает её на кровать и кладет рядом рубашку черного цвета, затем уходит.       «Что за день?! Минус Кэнди и Майкл!.. А это… наверное, его рубашка» — Сара улыбнулась последней мысли и разделась, сложила одежду, затем надела рубашку…       Светлые волосы водопадом рассыпались из разрушенной прически. На запястьях, как напоминание о происшедшем, болели синяки с кровоподтеками, от этого бросало в жар, на лбу испариной выступил пот. Воспоминания мерзкими флешбеками лизали края сознания.       Вновь слышен звук тяжелых шагов, полог откидывается в сторону, и Человек, тактично прокашлявшись, входит внутрь, затем направляется к кровати. Садится рядом, сочувственно и тревожно взирая на девушку, когда его взгляд проходится по её ногам, он резко отворачивается.       — Сара… — его бархатистый голос поддавался хрипоте, становясь тем самым тяжелее и слаще — мы его накажем…       «Мы» — с надеждой отозвалось у девушки в голове.       Он лег на постели и аккуратно увлек девушку к себе, смотря вверх, словно ища там звезды.       — Закрой глаза, милая, — мягко произнес Человек, — теперь открывай.       В груди словно запорхали бабочки — над ними раскинулось небо, до боли напоминавшее настоящее, хотя они все также лежат на кровати с багровыми покрывалами. Мягкий голос завлекал на тропу древней истории, небо помогало приобретению повествованием необходимого ему объёма.       — Это созвездие водолея, невероятно красивое сплетение звёзд с ещё более красивой историей, — на этой ноте он начал свой рассказ, — Боги превратили Девкалиона в созвездие Водолея, тем самым вознося его на небо. Это же созвездие напоминает о сыне Прометея, унаследовавшем от своего отца горячую любовь к людям. Другой миф связывает созвездие Водолея с Ганимедом… Как вода, лился нектар, который Ганимед подносил Зевсу и богам.       Пару минут молчания и маленькая ладонь Сары ложится на грудь мужчины. Тук-тук-тук… Казалось, что его сердце вот-вот вырвется наружу, тело дрогнуло от подобной ласки, и будто все тревоги остались позади. Всё хорошо и спокойно в этом коконе пространства, в нём лишь два бушующих сердца, каждое из которых таит в себе нечто светлое и что-то тёмное. Но непременно абсолютно всё обоюдно прекрасно.       — Я тоже знаю историю одну… — тихо шепнула Сара.       Человек вздрогнул, будто от ожидаемого выстрела и поцеловал пальчики хрупкой руки.       — Я очень хочу её услышать…       — Когда-то давно старый индеец, сидя у костра,  открыл своему внуку одну жизненную истину: — Понимаешь, малыш, в каждом человеке идет борьба. Эта борьба очень-очень похожа на борьбу двух волков. Один волк представляет зло: зависть, ревность, сожаление, эгоизм, жадность, ложь, и другие плохие качества человека…  Другой волк представляет добро: мир, любовь, надежду, заботу, доброту, верность, правду… И другие хорошие качества человека. Маленький индеец, тронутый до глубины души словами деда, надолго задумался, а потом спросил: — Дед, а какой волк в конце побеждает? Злой волк или добрый? Старый индеец, едва заметно улыбнувшись, ответил: — Запомни: всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь. Сара умолкла поджав губы.       — Мне кажется, — Человек с этими словами поправил на лице маску, — что тебя эта тема волнует, не так ли?       Девушка попыталась что-то ответить, но умолкла, в ответ на не то её молчание, не то невысказанную речь мужчина рассмеялся: — Мне кажется, завтра утром ты все поймешь куда лучше нежели понимаешь сегодня, — мягкая рука коснулась затылка, — спи-и-и…       Влажный поцелуй в шею и, не отрывая сладких губ, они скользят по ключице, а руки цепляют пальцами вздымающуюся грудь девушки. Мягкий приторный шепот, подобный одному дурману лелеял и увлекал в свои хмельные объятия: — Ты примешь меня, Сара?       Она молчала, но уже знала, что ответит. Недаром хрупкое тело пружиной выгнулось от трепета ласок, а с губ сорвался вскрик, заглушённый болезненным поцелуем.       — Спиии…