Башни из Слоновой кости, Чёрная Магия

Сония ничего не знала о мире за пределами замка из книг и учёбы. Она знала историю и географию, войну и дипломатию. Но она чувствовала, что чего-то не хватает: дыра в её познаниях, не знание о ней самой. Она слышала шепотки о колдовстве и магии, но когда она спросила одного из своих наставников, он просто ответил: "Вам не нужно утруждать свой ум рассказами о ведьмах, Ваше Высочество. Те, кто верит в ведьм, просто ищут объяснение тому, чего они не понимают." И всё же, её интерес никуда не делся, очарованный рассказами о столкновениях с ведьмами, драгоценностями, которые защищали от проклятий, и страхами перед оккультизмом. Но интерес к оккультизму достиг своего пика, когда до неё дошли новые слухи. "Я слышал, что новый конюх был проклят ведьмой. У него такие странные черты лица." "Я слышал, как он бормотал что-то на незнакомом языке. Может быть, он переодетый колдун?" "У него такие странные манеры. Никто не будет вести себя так, если не был проклят!" Любопытство Сонии росло всё больше и больше, всё дошло до того, что она захотела увидеть парня самолично. И вот однажды днём, между уроками и чаепитием в саду, она отважилась зайти в конюшню замка, отмахнувшись от слуг под предлогом того, что просто хочет подышать свежим воздухом. Конюшни замка находились в большом деревянном и каменном здании, в нескольких минутах ходьбы от самого замка, но всё ещё в пределах его территории. Сония бывала в конюшне всего несколько раз, но ей всегда нравилась здешняя атмосфера. Пол был усыпан грязью и сеном, но всё же, когда Сония переступала порог конюшни, ей не пришла мысль о том, что в ней чересчур грязно. Тёплое послеполуденное освещение наполняло большую комнату, и она видела пыль, дрейфующую в солнечных лучах, просачивающихся через открытые окна. Проходя мимо конюшни, к задней части здания, она услышала глубокий, но мягкий голос из самого последнего стойла. — Ну вот. Ты очень хорошая девочка. Вот так, такая терпеливая. Неужели это тот самый проклятый конюх? Сония выглянула из-за угла конюшни, не сводя глаз с источника. Это был молодой человек, примерно ровесник Сонии, с тёмными волосами, выбритыми вокруг ушей, но более длинными прядями на макушке. Его длинные бледные пальцы держали щётку, которой он чистил гнедую кобылу. Он тихонько ворковал что-то в сторону лошади, сидя так, что Сония не могла разглядеть ни одной части его лица. Она упёрлась пальцами ног в землю, вытянув шею вперёд, чтобы хоть что-то разглядеть. Но потеряв равновесие, девушка упала вперёд. К счастью, она удержалась на ногах, но её присутствие было очевидно из-за скрипа половиц. Конюх перестал расчёсывать лошадь, и парень, не оборачиваясь, крикнул, — Ты демонический слуга, посланный шпионить за восходящим Правителем льда? Парень повернулся к Сонии, и она наконец смогла разглядеть таинственного конюха, которого все так бурно обсуждали. Его лицо, обрамлённое чёрными волосами с серебряными прядями, было таким же бледным, как и его пальцы. Его двухцветные глаза - один серебристо-серый, а другой малиново-красный были окружены тёмным пигментом. У него был большой шрам над серым глазом и не было бровей, но он очень сердито смотрел на Сонию. Однако, когда он понял, кто перед ним, его лицо смягчилось, и он натянул грязный шарф, который носил на своём покрасневшем лице. — Прошу прощения за вспышку гнева. Я и не подозревал, что Ваше Высочество вторглось в мои владения. Сония была так потрясена появлением его гнева, что не обратила внимания на извинения. Вместо этого она сложила руки вместе и сказала с энтузиазмом, — Я и не подозревала, что Вы тоже из королевской семьи! Конюх немного ослабил бдительность при этих словах, позволив шарфу упасть обратно на подбородок, — На этой земле я просто принимаю оболочку смертного без титула. Однако, как только я покину это царство, я вернусь на свой уровень владычества как Правитель ада. Сония не совсем понимала, то ли конюх просто шутит, то ли у него мания величия, то ли он проклят ведьмой, то ли действительно связан с оккультизмом. Но как бы то ни было, она попалась на крючок: очарованная странным, но соблазнительным парнем, стоявшим перед ней. Она так привыкла к тому, что с ней обращаются только с уважением, будь то преданность или обман. Тем не менее, странные заявления этого мальчика давались ей легко, и она была в восторге. — Как интересно! — искренне ответила она, — Позвольте узнать, как Ваше имя? Конюх неловко пошевелил рукой, но Сония заметила, что на его лице появилась лёгкая улыбка. — Я грозный и проклятый Гандам Танака, Повелитель ада, Повелитель льда и Мастер запретных искусств! Впрочем, Вы можете звать меня просто Гандам. — Тогда я буду звать Вас Гандам, - улыбнулась Сония, — И вы можете называть меня просто Сония, если тебя это устраивает. — Я согласен на эти условия, — кивнул Гандам, — Если позволите спросить, Ваше... Сония... Что привело тебя в мои владения? Ты пришла навестить своего коня? Сония покачала головой, — Я слышала слухи о тебе. Если говорить прямо, я слышала шепотки о том, что ты был проклят ведьмой. Правда ли это? Гандам улыбнулся и скрестил руки на груди, — Этот слух может быть правдив. Я немного увлекаюсь оккультизмом. По моим венам течёт яд, который возможно результат проклятия ведьмы. Однако, как дитя Ангела и Демона, этот яд ничего не делает мне. Но я не могу сказать, что те, кто вступает со мной в контакт могут избежать воздействия этого яда. Только те, в ком течёт демоническая кровь, не подвергаются смертельной опасности. Когда Гандам начал говорить, кожа Сонии покрылась мурашками. Она так долго скрывала интерес к оккультизму, и теперь у неё было либо настоящее оккультное существо, либо, по крайней мере, кто-то, кто разделял её энтузиазм. — Итак, судя по твоим словам, ты не помнишь, что был проклят? — Боюсь, что это так, я не помню, как связался с тем тёмным существом, которое послало проклятье на меня. — Должно быть, это существо было очень могущественным, если проклял самого Повелителя ада! — воскликнула Сония, прижимая руки к груди. При словах Сонии Гандам снова покраснел. — Благодарю вас, мисс Сония. Возможно, потому, что я был всего лишь младенцем в бессильной смертной оболочке. С тех пор я приобрёл способности и могу использовать заклинания, чтобы защитить себя. Сония подпрыгнула от возбуждения на этих словах, наклоняясь к Гандаму, — Ты можешь показать мне одно из своих заклинаний? Я бы с удовольствием посмотрела на магию! Гандам рассмеялся, — А-ха-ха-ха, неудивительно, что ты заинтересовалась моими магическими способностями. Боюсь, что магия, подобная моей, невидима простым смертным. Возможно, с практикой я смогу выполнить заклинание с визуальным компонентом в следующий раз, когда мы снова встретимся. Сония склонила голову набок и широко улыбнулась, — Мне бы это очень понравилось. Боюсь, у меня мало свободного времени, но я постараюсь выделить его, чтобы снова увидеться с тобой. Мне было приятно провести время с тобой, Гандам. Я буду рада нашей следующей встрече. — Я тоже, Миледи. Выходя из конюшни, Сония прижала ладони к щекам, онемев от улыбки из-за общения с необычным конюхом. Он был очарователен и полон грандиозных историй. И если он действительно умеет колдовать... Сония надеялась, что следующий раз, когда она сможет выкроить время для него наступит очень скоро.

_______________

Через три недели после роковой встречи с конюхом Сония услышала стук в дверь своей спальни, когда слуги готовили её к предстоящему дню. Когда фрейлина Сонии Чиаки открыла дверь, за ней оказался паж. Он поклонился и сказал, — Прошу прощения за беспокойство, — сказал он, когда Сония повернулась к нему лицом, — Я здесь, чтобы сообщить Миледи Сонии, что мастер Кобейн болен и ему придётся отложить уроки Её Высочества на сегодня. Сония сделала вид, будто эта новость очень огорчила её, но в глубине души она ликовала, ведь она сможет увидеть Гандама. — Как грустно, что мастер Кобейн заболел. Я очень надеюсь, что его здоровье быстро улучшится. Передайте ему мои наилучшие пожелания. — Я передам ему Ваши добрые слова, Ваше Высочество. Спасибо, что уделили мне время. Чиаки закрыла дверь и вернулась к принцессе. Сония безмятежно улыбалась, пока её фрейлина заплетала ей косу. — Я удивлена, что вы улыбаетесь, Миледи Сония. Вы так счастливы, что пропустили учёбу? Улыбка Сонии стала застенчивой, — О, нет Чиаки. Я вовсе не радуюсь болезни моего наставника. Скорее, я счастлива, что сегодня у меня есть свободное время. Не так уж часто у меня бывает много свободного времени. Я планирую прогуляться по территории замка сегодня. Это не было ложью, как таковой. Формально она и так будет гулять по территории замка. Но она чувствовала себя немного виноватой из-за того, что солгала. Тем не менее, она не хотела вызывать никаких подозрений, которые могли бы поставить под угрозу её дружбу с печально известным конюхом. Она мечтала о своей следующей встрече с Гандамом с тех пор, как они познакомились, задаваясь многочисленными вопросами, что именно спросить его на счёт оккультизма. Она не стеснялась признаться самой себе, что была очарована его внешностью и уникальной манерой говорить. Тем не менее, она знала, что хобби оккультизма было неподходящим для принцессы, и с учётом слухов, окружающих Гандама, было бы неразумно рассказывать всем о их начинающей дружбе. — Мне нужно сопровождать Вас, Миледи Сония? — спросила Чиаки, стягивая косу в пучок. — В этом нет необходимости. Я не собираюсь выходить за пределы замка. — Ладно. Не забудьте вернуться к обеду, — Чиаки отступила назад и поклонилась, выходя из комнаты. Сония подождала, пока затихнут шаги, и вскочила на ноги. Её сердце трепетало от предвкушения, а в голове проносились все темы, которые она хотела обсудить с Гандамом, как только доберется до конюшни. Сегодня она улыбалась чуть более искренне каждому человеку, с которым пересекалась. Она побежала вниз по ступеням замка, окутанная прохладным осенним бризом. Её сердцебиение соответствовало ритму её быстрых шагов, когда она подходила всё ближе и ближе к конюшне. Оказавшись внутри, она оглядела каждую стойлу в поисках знакомых тёмных волос. В большом загоне она увидела его, стоявшего в профиль. На нём был шерстяной шарф, но рукава рубашки были закатаны до локтей. Сония увидела руку, полностью перемотанную бинтами. Он наклонился вперёд, сгребая сено в загон, тихо ворча. Сония раньше этого не замечала, но долговязая фигура Гандама выглядела странно с его пропорциями - сильными мускулами спины, которые, скорее всего, появились от его работы. Сония тихо прокашлялась, дабы не испугать конюха, — Похоже, фортуна улыбнулась нам и у меня появилось время для того, чтобы встретиться с тобой, Мистер Гандам. Надеюсь, я не помешала тебе, придя повидаться. Гандам повернулся к Сонии, воткнув полотно лопаты в землю, — Поскольку эта смертная оболочка, в которой я живу, поклялась в верности короне, я должен делать то, что ты требуешь. Не думай, что моя бессмертная душа не связана ни с одним человеком. Он немного прикрыл лицо шарфом, прежде чем, гораздо более спокойным голосом, сказать, — Тем не менее, я был бы счастлив убить с тобой время нашим общением. Сония улыбнулась, придвигаясь ближе к Гандаму, — Я рада это слышать. Может быть, мы найдём место, чтобы посидеть и поболтать? Мне повезло, что сегодня утром я свободна от занятий. Гандам кивнул. — Снаружи есть скамейка, с которой открывается прекрасный вид на окрестности. Это ничто по сравнению с пейзажем Подземного Мира, но я надеюсь, что он будет подходящим для тебя. Сония рассмеялась. — Это то, что нужно. Хотя я надеюсь, что однажды ты возьмёшь меня в путешествие в своё королевство, чтобы я могла осмотреть твои владения. — Туда довольно трудно попасть, — ухмыльнулся Гандам, — Но я был бы более чем счастлив путешествовать с тобой, — он отложил лопату и повёл Сонию к деревянной скамье прямо перед массивными дверями конюшни. Сония села, поправляя юбки, чтобы было более удобно. Гандам сел рядом с ней, но не забыл о небольшом расстоянии. — Что ты хочешь обсудить сегодня, Леди Сония? Этот вопрос застал её врасплох. Все вопросы, которые она хотела задать, крутились у неё в голове, но она не знала, с чего начать. Постучав пальцем по губам, она спросила, — Могу я поинтересоваться, что случилось с твоей рукой? Гандам задумчиво отвёл взгляд. Он прикусил нижнюю губу, прежде чем ответить, — Эта рука проклята. Боюсь, я не могу показать мои раны, так как они довольно гротескны. Я имел дело с довольно свирепым зверем, и теперь моя рука проклята. — О боже! — Ахнула Сония, поднеся руки ко рту, — Звучит довольно пугающе! Но я рада, что ты вернулся с этого боя победителем! Не мог бы ты рассказать мне об этой битве? — Это было правда опасно, — кивнул Гандам, — Великий зверь Фенрир, верный спутник из ада, пришёл на Землю. Он, несомненно, искал меня, так как моё отсутствие, должно быть, весьма прискорбно для обитателей моего королевства. Он прибыл в эту крепость с жаждой крови. Я мог использовать свои силы как Повелитель ада, чтобы отговорить Фенрира от причинения какого-либо вреда, хотя Укрощение адского пса стоило моей плоти, так как он сначала не распознал мою смертную личину. Но как только я высвободил свои силы, он узнал того, с кем столкнулся, и вернулся обратно в свой адский мир. Когда Гандам рассказывал эту душе леденящую историю, Сония вспомнила подслушанную ею историю о волке, который оказался на территории замка и терроризировал кур, но кому-то удалось успокоить волка и вернуть его в ближайший лес. Хотя было весьма вероятно, что история, которую она подслушала, и история, рассказанная Гандамом, были одной и той же, она была восхищена тем, как Гандам рассказал свою сторону событий. Это было похоже на детскую сказку, наполненную воображением и героизмом. Она просияла, глядя на Гандама, и сказала, — Какое это страшное событие! Встретиться с волком в одиночку. Ты, должно быть, обладаешь огромной силой. Лицо Гандама покраснело, но он продолжал уверенно ухмыляться. — Истинна. Мои способности против обитателей Ада хорошо отработаны. Говоря о моих способностях, я усовершенствовал заклинание вызова, чтобы показать тебе. Однако имей в виду, что существа, которых я буду вызывать, обладают собственной огромной силой. Я позабочусь о твоей безопасности, но будь осторожна, чтобы не навлечь на себя их гнев. Глаза Сонии расширились, и она взволнованно подпрыгнула на скамье. Неужели Гандам действительно собирается колдовать? Средь бела дня? Она просто не могла сдержать своего предвкушения настоящего оккультизма. — Покажите мне, Мистер Гандам! Я очень взволнована, ведь сейчас я буду свидетелем настоящей магии! Гандам встал, взмахнул рукой, и концы его узловатого шарфа затрепетали на ветру, — Тогда смотри! Я, Гандам Танака, Верховный владыка льда и Правитель ада, призову этих божеств высшей силы! Выходите, тёмные Дэвы Разрушения! Из-под шарфа Гандама высунулись четыре маленькие головы хомяков. Они ползали вокруг его ушей, опускаясь на плечи. Гандам выхватил из своей сумки особенно пухлого грызуна и предложил ему угощение. Пока он угощал каждого грызуна, Сония пищала от восторга, — Как мило! — Она взвизгнула, взволнованно хлопая в ладоши от зрелищности Гандама, — Какие маленькие существа обладают такой огромной силой! — Смертная форма Дэвов - это форма лесного грызуна, известного как хомяк. Если бы не их маленькая форма, эти существа обладали бы большей силой, чем мир способен выдержать, — когда он погладил подбородок большого рыжего хомяка в своих руках, его поведение, казалось, изменилось, и выражение его лица смягчилось в нежной улыбке. Тихим голосом, почти шёпотом, он спросил, — Не хочешь ли ты... Подержать одного? Сония кивнула, стараясь больше не визжать и не пугать хомяков. Гандам протянул руки, чтобы положить большого грызуна в раскрытые ладони Сонии. — Это Чам-Пи. Как золотой хомяк, он довольно послушен. И всё же будь нежна. Внезапные движения могут напугать даже самых страшных существ. Сония нежно провела пальцем по макушке Чам-Пи. Он наклонился к ней, позволяя Сонии безраздельно ласкать его, — Я буду очень осторожна, - сказала она, улыбаясь маленькому зверьку, — Я не хотела бы навлечь на себя гнев Тёмных Дэвов. Сония одарила Гандама улыбкой и мысленно хихикнула, увидев реакцию конюха на её слова, — Если позволишь спросить, как зовут остальных трёх Дэвов? Гандам подвинулся, позволяя трём хомячкам поменьше забраться к нему на руки, — Оранжево-белый - Это Сан-Ди. Вот этот с отколотым ухом - Мага-Зи. А этот серо-белый зверь - Джум-Пи. Конюх положил хомячков себе на колени. Он открыл сумку, висевшую у него на бедре, и достал пучок засохшей кукурузы. Положив зёрна в пространство между собой и Сонией, он принялся кормить их с рук, а те возбуждённо вертелись в вокруг угощения. — Не хочешь попробовать покормить Чам-Пи? — Спросил он, пододвигая свёрток кукурузы поближе к Сонии. Сония с улыбкой ответила, — С удовольствием! Что нужно делать? — Держи это зерно. Предлагай его сбоку. Пока ты аккуратно держишь его в руке, тебе не нужно беспокоиться о том, что он укусит тебя, — объяснил Гандам, показывая Сонии как нужно это делать. Сония сделала всё с точностью, как показывал парень, и Чам-Пи с удовольствием принял угощение. Гандам увидел, как волнуется Сония и лишь улыбнулся на это. Они продолжали кормить и тискать хомячков в дружеской атмосфере, если не считать счастливого писка Дэвов и мягкого хихиканья Сонии, когда Чам-Пи лизнул кончик её большого пальца. Сония потянулась за очередным лакомством, но почувствовала прикосновение чужих пальцев, когда её рука встретилась с рукой Гандама. Конюх отстранился, с озабоченным видом прижимая к груди незамотанную руку. Хомячки у него на коленях перевернулись от его резкого движения, на что он пробормотал, — Ты ведь не пострадала? — Сначала Сония была уверена, что он имеет в виду Дэвов, но его глаза продолжали нервно метаться в её сторону, — Моя кровь переполнена ядом, и только собратья-демоны могут прикоснуться ко мне, не пострадав от его воздействия. Сония не почувствовала ничего подобного. Яд не струился по её венам, и кончики пальцев лишь слегка холодели. Если Гандам и был наполнен ядом, то на неё это никак не подействовало. Но на какое-то мгновение она задумалась, есть ли какая-то другая причина для реакции Гандама, была ли это вера в то, что он действительно отравлен, или, возможно, глубоко укоренившийся страх физического контакта. — Тогда, возможно, у меня есть какая-то демоническая сила, которая защищает меня от такой опасности. Не хочешь ли ты проверить эту возможность? Сония положила руку на скамейку рядом с Гандамом. Затаив дыхание, она ждала, что Гандам сделает дальше. Он нервно отдёрнул руку от груди и положил её рядом с ладонью Сонии. Его рука дёрнулась, прежде чем позволить им слегка прикоснуться друг к другу мизинцами. Его лицо сморщилось от волнения, как будто он ожидал, что Сония почувствует боль. Но боль так и не пришла. Вместо этого, было нежное прикосновение кожи и излучающее тепло общего прикосновения. Напряжение в плечах Гандама спало после минутного контакта, и он смог вернуться к поглаживанию трёх Дэвов у себя на коленях. Улыбка Сонии не исчезла, и она нежно погладила Чам-Пи. Они просидели вместе большую часть утра, лениво болтая о своих обязанностях, Дэвах и обо всём остальном, что приходило на ум. Когда Сонии наконец пришлось покинуть конюшню, она поняла, что их пальцы переплелись, когда они гладили зверьков.

_______________

Почти каждый свободный час Сония проводила в конюшне. Иногда они сидели вместе на скамейке, выходящей на дворцовую территорию, гладили Дэвов и рассказывали друг другу разные истории. В другие дни ей приходилось разговаривать с Гандамом пока он выполнял свою работу. И всё же он слушал, время от времени внося свой вклад в разговор с присущим ему поэтическим талантом. Она знала, что этот человек многогранен, и наслаждалась каждой его частью, которую видела: от его драматической прозы, наполненной воображаемыми историями о его причастности к оккультизму, до его скрытого, более сдержанного подбрюшья, которое обожало животных, но боялось физической связи. Приближалось Рождество, и Сония поняла, что хочет что-то сделать для Гандама. Тем не менее, её обязанности увеличились во время курортного сезона с подготовкой общественных мероприятий. Не то чтобы она была против этих дел, это были одни из её любимых работ как принцессы. Скорее, она сожалела, что у неё нет времени, чтобы посвятить себя поиску идеального подарка. И всё же она кое-что нашла: спрятанный драгоценный камень, выставленный в ларьке на оживлённом углу Рождественской ярмарки. Она аккуратно завернула подарок и спрятала его под своим балдахином, надеясь, что у неё будет свободный час до Рождества, чтобы увидеть эксцентричного парня. Но каждый день она обнаруживала, что практически падает в постель от усталости от своих долгов. Корреспонденция для отправки и светские мероприятия для планирования и посещения заполняли каждую минуту её декабрьских дней, и по мере того, как Рождество становилось всё ближе и ближе, она беспокоилась, что у неё не будет возможности снова встретиться с Гандамом до праздника. По ночам она вытаскивала из-под кровати завёрнутый подарок и лениво играла с лентой, украшавшей коробку. Она часто ловила себя на том, что думает о Гандаме и Дэвах, вспоминает мягкую шерсть хомячков и приятные беседы с их эксцентричным хозяином. С этими мыслями она засыпала, надеясь хоть раз увидеть его в своём расписании. На двадцать первое число она нашла такую возможность. Она с головой ушла в планирование рождественского праздника, который должен был состояться в эту ночь. После третьего раза расспросов главного дворецкого обо всём, начиная от сервировки стола и заканчивая музыкальными композициями, он, наконец, сказал с раздражённым вздохом, — Ваше Высочество, я не хочу вас обидеть, но ваши приготовления находятся в надёжных руках. Пожалуйста, отдохните немного перед праздником. Вы, должно быть, очень устали от всех ваших планов. Поначалу Сония сомневалась, стоит ли оставлять все приготовления на других. Но затем её мысли вернулись к бело-золотому свёртку под кроватью, и она грациозно склонила голову. — Может быть, свежий воздух пойдёт мне на пользу и прояснит голову перед празднеством. Остальную часть декора я оставляю в ваших умелых руках. Она покинула шумный холл и вернулась в свои покои, пробираясь сквозь толпу слуг, чьи руки были полны веток зелени, хрустящих белых простыней и сверкающей мишуры. Войдя в свою комнату, Сония вытащила подарок из тайника и начала закутываться в тёплую зимнюю одежду. Она спрятала свёрток под пальто, чтобы не вызывать вопросов у прислуги, и направилась через двери замка в лёгкий снегопад. Под её ботинками хрустели плотные слои порошка, уже лежащего на земле, через которые было сложно идти, но она чувствовала, что движется всё быстрее и быстрее к своей цели. К счастью, конюшни были единственной частью замка, где ещё не кипела жизнь. Она проскользнула в дверь большого здания, мгновенно заметив парня. Он складывал охапки сена для лошадей гостей и, заметив Сонию, остановился и пошевелил пальцами на тюке, который держал в руках, показывая, что заметил её. Он положил тюк на штабель и с довольным видом направился к Соне, — Рад снова видеть тебя в моем королевстве, кошечка. — Я... кошка? — с лёгким смешком сказала Сония. — Это так... не важно, — сказал Гандам, покраснев, — Тебе не нравится это прозвище? Сония покачала головой, — Мне нравится. Раньше у меня не было прозвища. Так что я буду носить его как Знак Почёта! Гандам натянул шарф, чтобы скрыть румянец, заливший всё его лицо. Сония не удержалась и снова хихикнула. Она обожала эту уязвимую сторону Гандама. Несмотря на то, что он прятался, он всё же позволил своей маске соскользнуть перед Сонией, и в результате она почувствовала себя ближе с ним. Наконец, из-под складок своего шарфа Гандам спросил, — Так что же привело тебя в это царство? Я удивлён, что ты не занята приготовлениями к обряду веселья. — Обряд веселья? Ах, да! Мне посоветовали отдохнуть, так как я должна буду работать во всю силу для обрядов, которые я должна завершить. Я хотела дать тебе кое-что, поэтому я благодарна тому, что меня избавили от моей работы. Сония начала расстёгивать пальто, чтобы достать свёрток, на что Гандам пробормотал, — Какое колдовство ты собираешься наколдовать в моём логове? Сония вытащила подарок с того места, где он прятался под её пальто. Гандам ответил мягким "о", выражая понимание, прежде чем снова спрятаться в складках шарфа, на что Сония захихикала ещё громче. Она протянула ему свёрток с широкой улыбкой и сказала, — Не мог бы ты открыть его сейчас? Я хочу увидеть выражение твоего лица. Гандам кивнул, разматывая ленту из аккуратного бантика и отодвигая бумагу, чтобы открыть подарок. Сония смотрела, как он разворачивает длинный, сливового цвета шарф, сделанный из тонкой, плотной вязки, и позволяет своим пальцам обводить тёмно-фиолетовые узоры, сплетенные по краям. — Это весьма щедрый подарок, — мягко сказал он, позволив улыбке осветить его покрасневшее лицо, — Я думаю, Дэвам понравится новое уютное гнёздышко, когда они поселятся в нём. Возможно, мне никогда не удастся убедить их переехать в другой. Гандам снял потрёпанный шарф, который носил раньше, и кинул его в ноги вместе с обёртками. Затем он обернул новый шарф вокруг себя, позволив хвосту шарфа свободно свисать вокруг его формы, так что рисунок был ясно виден. — Это так же красиво, как и удобно, — сказал он с безмятежным лицом, как будто позволяя себе окунуться в мягкость нового аксессуара, — Боюсь, что мне нечего подарить взамен. — Ничего страшного! — Сказала Сония, размахивая перед собой руками, — Я просто счастлива видеть, что ты так доволен своим подарком. Она только закончила это говорить, как Гандам заключил её в крепкие, но быстрые объятья. Всё закончилось так же быстро, как и началось, и как только Гандам отстранился, он пробормотал из-под складок шарфа, — Надеюсь, это действие не отравит тебя. Тем не менее, ты, кажется, по крайней мере, демониха низкого ранга, способная противостоять небольшим количествам яда. Возможно, когда-нибудь ты полностью раскроешь свой потенциал, чтобы стать тёмной Королевой. Сония засмеялась, прижав руки к груди. — Спасибо, Гандам. Надеюсь, я приду в свои силы раньше, чем хотелось бы. Боюсь, я не смогу остаться здесь надолго, но постараюсь приходить почаще, когда пройдут каникулы. — Тогда я буду ждать твоего возвращения, кошечка, — сказал Гандам, всё ещё смущённый их предыдущим объятием. Сония бросила на Гандама долгий взгляд и улыбнулась, прежде чем повернуться и выйти из конюшни. Её тело покалывало от охватившего её ощущения, она крепко сжала руки и улыбнулась. Даже зимний холод не мог заглушить тёплого внутреннего сияния, которое она ощущала, возвращаясь в замок.

_______________

С тех пор как они обменялись рождественскими подарками, она ни разу не попыталась снова прикоснуться к нему, ожидая, что он проявит инициативу. Но она жаждала этой связи, жаждала ощущать, как его длинные мозолистые пальцы вплетены в её. Она знала, что это был начинающийся роман, но тот, который она должна была скрывать. Если бы она была бескорыстным существом, то разорвала бы отношения, которые связывали её с Гандамом, зная, что такое увлечение в конечном счёте приведёт к разбитому сердцу, когда долг принцессы заставит её отказаться от своих желаний и предложить себя в качестве образной оливковой ветви дипломатическому браку. И всё же она не могла заставить себя перестать видеться с конюхом. Она не могла смириться с потерей глубокой связи, которую они образовали благодаря общим интересам. Холодным январским утром, направляясь к конюшням, она пыталась подавить любые романтические намерения по отношению к Гандхэму, чтобы сохранить их дружбу. — Мистер Гандам? — позвала она, хрустя сапогами по заснеженному полу, устланному сеном. Ответа не последовало, и она пошла дальше в глубь здания, потирая руки в перчатках, чтобы отогнать холодный ветер, дувший в открытые окна. Она направилась к самому дальнему стойлу, где впервые увидела конюха, когда они встретились пару месяцев назад. Она заметила его коленопреклоненную фигуру в дальнем углу конюшни. — Мистер Гандам! Вот ты где- Он прервал её, повернувшись к ней и приложив палец к губам. После минуты напряжённого молчания он заговорил приглушённым голосом, — Подойди ближе, кошка. Но молчи. Я хочу тебе кое-что показать. Сония шагнула вперёд, расправила юбки и опустилась на колени рядом с Гандамом. В углу конюшни лежал небольшой свёрток ткани, который Гандам осторожно приподнял, чтобы показать Сонии, что находится в нём. На тёплой подстилке из сена лежала небольшая группа сконгов - мать и шестеро младенцев. Малыши, пошатываясь, тыкались носами в спящую мать, издавая тихое довольное мяуканье. Сония прикрыла рот рукой в перчатке и прошептала, — Какие очаровательные маленькие создания. Сконги становятся так редки с ритуалом взросления. Удивительно видеть, что всё ещё есть надежда на возобновление роста их населения. Гандам завернул тряпку в гнездо, чтобы Сония могла наблюдать, как малыши играют между собой. — Это очень ценное свидетельство. Мне не нравится практика употребления в пищу такого редкого существа, особенно такого, которое не причиняет вреда своему окружению. Если это необходимо для того, чтобы считаться взрослым в этом королевстве, тогда я сохраню вечную молодость, пока не решу вернуться в своё Адское Владычество. Сония улыбнулась сдержанности Гандама, — Мне тоже не нравится эта идея. Когда я стану королевой, я позабочусь о том, чтобы эта практика была устранена, чтобы эти существа могли продолжать жить в процветании, как это уже делают люди этого королевства. Гандам взглянул на Сонию, поймал её взгляд на мгновение, прежде чем спрятать лицо в шарфе, — Из вас выйдет превосходная королева, Миледи, — пробормотал он. В этих словах не было ни величия, ни подхалимства. Вместо этого, Сония могла сказать по мягкости его речи, что слова Гандама были честными и искренними. Сония почувствовала сильный укол тоски глубоко внутри, как маленькая птичка расправляет крылья или кулак разжимается из тисков. Это ощущение оставило её теплой и воздушной, излучая изнутри, и она хотела только одного - сократить расстояние между ними. — Гандам... — прошептала она, наклонившись к нему и слегка приоткрыв губы. — Л-леди Сония... Я... Сония, стоявшая в нескольких дюймах от Гандама, поняла, что делает, и покраснела от смущения. Она отстранилась и быстро встала. — Прости, что я так быстро ухожу. Я должна вернуться к своим обязанностям. Нужно многое сделать, и я просто не могу отсутствовать так долго. Прошу меня извинить... Сония выбежала из конюшни, быстро шагая, пока не дошла тропинки снаружи, а затем ускорилась до лёгкого спринта. Она остановилась на полпути от конюшни к замку, чтобы перевести дыхание, прежде чем позволить слезам течь по её щекам. Почему она позволила себе такие отношения? Простой интерес к оккультизму перерос в любовь, которую она не могла поддерживать из-за своей ответственности перед жителями Новоселича. Она прижала ладонь в перчатке к глазам, вытирая слезы, прежде чем торжественно направиться обратно к входу в замок.

_______________

— Мне редко удаётся увидеть вас обоих за послеобеденным чаем. Есть ли какие-то вопросы, которые мы должны обсудить? - Спросила Сония. Через два дня после инцидента в конюшне она присоединилась к матери и отцу за чаем во внутреннем саду дворца. Это было маленькое убежище от суровой погоды снаружи, где свет просачивался через стеклянные окна, встроенные в потолок. Зимние цветы цвели, окружая открытый центр, где за прекрасным столом и стульями сидели члены королевской семьи. Слуга наполнил их чашки чаем и предложил маленькие пирожные на блестящих металлических подносах. Отец Сонии сделал большой глоток из своей чашки, следуя её просьбе, и край чашки коснулся его тщательно подстриженных усов. — У тебя очень острая интуиция, дорогая, — ответил он, ставя чашку на стол с тихим звоном тонкого фарфора, — Сейчас ты совершеннолетняя, и хотя ты отказалась есть церемониальный сконг, мы признаём, что ты уже взрослая. Поэтому мы рассматриваем брачных партнёров. Сония ощетинилась в кресле, чувствуя себя так, словно сидит на троне из иголок. Её грудь сжалась от резкого ощущения сдавливания изнутри. Она знала, что это случится. Она знала, что рано или поздно её обязанности принцессы выйдут за рамки личных свобод. Но она надеялась, что это произойдет не так быстро. — А как же традиция маканго? Конечно, мы не можем объявить о помолвке, пока мы с моим суженым не обзаведёмся животным. Её мать, подняв подбородок с царственным достоинством, отмахнулась от этого замечания, — Не беспокойся. Мы уже готовим маканго для тебя и твоего жениха, так что вопрос будет состоять в том, чтобы поймать их и выпустить в сад. В дикой природе их осталось так мало, что вам понадобятся годы, чтобы обзавестись ими, а учитывая политический ландшафт внешних территорий, мы должны рассмотреть более целесообразные варианты вашего участия. Кроме того, подготовка маканго заранее - разумное решение, учитывая обстоятельства. Захват золотого маканго в дикой природе - это скорее легендарная история, чтобы дать простолюдинам надежду на то, что они когда-нибудь взойдут на трон. Вероятность того, что в дикой природе вообще есть золотые маканго, ничтожно мала. Сония уставилась на свои руки, крепко сцеплённые на коленях. Её ладони были холодными, но влажными от пота, рождённого трепетом и болью в ответ на этот разговор. Её мысли блуждали о Гандаме, желая, чтобы странный мальчик подумал о поисках золотого маканго, чтобы они могли пожениться. Но это была бесплодная мечта, о которой лучше не думать. — Итак, вы приняли какое-нибудь решение относительно женихов? — спросила она, глядя на родителей с серьёзным выражением лица. — Мы полагаем, что линия Кузурю будет подходящим вариантом, — сказал её отец, лениво покручивая кончик уса, — Юный Господин примерно твоего возраста, и говорят, что он настоящий лидер в битве. Это был бы отличный союз, если бы споры о внешних территориях перешли к Новоселичу. Мы хотим сохранить мир, поэтому быстрое разрешение любой войны было бы идеальным, и размер армии Кузурю, а также престиж семьи в разрешении конфликтов, не могут быть отрицаемы. Сония мрачно кивнула и сделала глоток чая, — Понимаю. Я не хочу быть королевой военного времени. Новоселич процветает, когда есть мир, так что я понимаю. Спасибо, что проинформировали меня об этом соглашении. — Я рад, что ты принимаешь мои условия, — ответил король с улыбкой, — Мы уже связались с Лордом Кузурю. Он должен прибыть завтра вечером, чтобы обсудить условия. — Уже завтра? — Ахнула Сония. Её пальцы дрожали, когда она держала чашку, и она поставила её с легким стуком, — Я не ожидала так скоро! Мать посмотрела на неё, приподняв бровь, — Я предполагала, что ты будешь рада познакомиться со своим потенциальным женихом как можно скорее. Кроме того, это только первая встреча для обсуждения условий. Это не значит, что вы должны пожениться завтра. — Прошу прощения за мой всплеск эмоций, мама, — ответила Сония, проводя пальцем по изгибу ручки чайной чашки, — Я, как всегда, буду очаровательной хозяйкой для своего будущего жениха. — Хорошо. Тогда давайте обсудим расписание и то, что нам нужно будет подготовить к завтрашнему дню, — ответила мама Сонии с довольной улыбкой. Чай показался Сонии ещё более горьким, когда она слушала, как родители обсуждают приготовления. Она слушала их и отвечала на их вопросы, но в её ответах чувствовалась пустота, как будто она была марионеткой, исполняющей движения кукольника, а не собственные желания. В её сознании она была маленькой девочкой, свернувшейся калачиком в белой пустоте: башня из слоновой кости, из которой она не могла выбраться.

_______________

Колёса кареты с грохотом остановились на мощёной булыжником дорожке. Сония поправила свою позу, чтобы произвести хорошее впечатление на жениха. Слово "жених" было для неё желчью, но она постаралась выбросить из головы все негативные мысли. Возможно, она найдет своего нового... жениха... и он будет идеальным. Хотя в глубине её сознания крутилась мысль: "А что, если он превзойдёт твои ожидания самым худшим из возможных способов, будучи неприятным?” Она была вырвана из своих мыслей объявлением повелителя Кузурю. Лакей открыл дверцу кареты, и Сония удивилась появившейся фигуре. Она ожидала увидеть большого, Грозного военачальника, основанного на репутации семьи Кузурю. Вместо этого молодой лорд выступал против всех стереотипов. Лорд Кузурю был, прямо скажем, шокирующе мелким. У него было круглое херувимское лицо с россыпью веснушек на бледной коже. Его большие золотистые глаза были обрамлены длинными тёмными ресницами. Хотя, он определённо носил хмурый вид военачальника. Сония сделала реверанс в его присутствии и самым вежливым тоном поприветствовала, — приятно познакомиться, Господин Кузурю. Я много слышал о вашей боевой доблести, и мне не терпится продолжить наши политические отношения. — Я тоже рад познакомиться с вами, ваше высочество, — сухо поздоровался лорд Кузурю. Сония считала себя весьма проницательной и могла сказать, что этот военачальник с детским личиком обычно не склонен к вежливым разговорам. Его движения были скованными и неуклюжими, когда он кланялся и приветствовал её родителей. Только когда из кареты вышла вторая фигура, напряжение немного спало. Из кареты вышел рыцарь, с головы до ног закованный в чёрные доспехи. Рыцарь вытащил из кареты меч, заставив Сонию напрячься, опасаясь, что это какая-то ловушка. Однако тревога рассеялась, когда рыцарь пристегнул меч к поясу. Рыцарь поклонился Новосельским королевским особам, но был прерван, когда Лорд Кузурью прошипел, — Пеко, ты не должна носить свой шлем здесь. Рыцарь протянул руку, чтобы снять шлем, что снова застало Сонию врасплох. Из шлема выпали две длинные серебряные косы, и девушка с каменным лицом, прятавшаяся под шлемом, ответила, — Я не хотела, чтобы кто-то беспокоился, что вы недостаточно защищены. — Их вина, если они недооценивают лучшую мечницу, — пробормотал Лорд Кузурю. Сония слышала легенды о женщинах-воинах, но никогда не видела женщину-рыцаря вживую. Она задумалась об отношениях рыцарицы с Кузурю. Они казались близкими - по крайней мере, достаточно близкими, чтобы военачальник чувствовал себя более непринуждённо. — Это глава моей свиты, Сир Пеко Пекояма, — сказал он, представляя рыцарицу Сонии. Пеко почтительно поклонилась членам королевской семьи, которые вежливо ответили ей тем же. — Рад познакомиться с вами, Сир Пекояма, — сказал король, — Леди редко служат рыцарем, поэтому я ценю ваш выбор, Лорд Кузурю. — Полагаю, во время поездки у вас была хорошая погода и никаких проблем? — спросила королева, отвлекаясь от рыцаря за спиной маленького лорда. — Э-э... Да, Ваше Величество, — сказал он, — Хотя это было утомительно. — К вашему приезду мы приготовили горячую ванну. И комнаты для тебя и твоей свиты, — ответил король, — После того как вы умоетесь, я с нетерпением жду нашего разговора о вашей помолвке с моей дочерью за ужином. Как обычно, Сония протянула руку, чтобы Лорд Кузурю взял её. — Позвольте мне проводить вас в ваши покои, милорд. Было бы честью познакомиться с вами поближе, пока мы идём. Военачальник потянулся к Сонии, взял её руку и взял под подмышку. Его тело было напряжено, и он не смотрел на Сонию и ничего не говорил, пока они поднимались по ступенькам ко входу в замок. Рыцарица шла в нескольких шагах позади своего подопечного и принцессы, отчего Сония тоже чувствовала себя напряженной. Она практически чувствовала, как эти суровые красные глаза сверлят её затылок. — Итак, господин Фуюхико, весьма интригующе, что у вас есть леди в качестве охранника, — сказала Сония, нарушая напряжённое молчание между ней и маленьким лордом, — Как давно вы знакомы друг с другом?” — Мы с Пеко выросли вместе, — ответил лорд, — Она, наверное... как сестра. Он больше ничего не сказал на эту тему, заставив Сонию нахмуриться. Господин Фуюхико казался скорее упрямым, чем злобным. Сония была благодарна ему за то, что он не жесток, но её охватила одинокая тоска по беззаботной беседе. — Ну, как путешествие? Были какие-нибудь неприятности на дороге? — Спросила Сония. — Я уже упоминал об этом, не так ли? — Лорд Кузурю усмехнулся. Глубоко в животе Сонии было очень одинокое чувство. — Вы совершенно правы. Прошу прощения, милорд. Я не хотела вас раздражать. — Всё в порядке, — ответил лорд Кузурю. Остальная часть пути была холодной, и единственным звуком были их шаги по мраморному полу и шелест доспехов Пеко. Рука Сонии была тяжёлой, несмотря на то, что она держала Фуюхико, и ей захотелось вырваться. И всё же она медлила, как преданная болонка. Каждый раз, когда она пыталась заговорить, слова не шли. Очаровательная личность, которую она должна была изобразить своим гостям, словно застряла в горле, не в силах произнести ни слова. Когда они добрались до крыла замка для гостей, Сония открыла дверь в гостиную и провела Лорда Кузурю и его рыцарицу внутрь. — Главная спальня находится за дверью в задней части гостиной. В этом крыле есть дополнительные комнаты для вашей свиты. Вы можете свободно передвигаться по крылу. Я позову служанку, чтобы она показала вам всё вокруг. Вам ещё что-нибудь нужно от меня, прежде чем я уйду в свою комнату? — Спросила Сония. — Нет, вы мне больше ни для чего не нужны, - пробормотал лорд. — Ладно. Ужин будет подан в семь. Постарайтесь быть на тринадцать минут раньше времени. Так принято в Новоселиче. Кузурю недовольно вздохнул, но, несмотря на своё кислое настроение, всё же схватил Сонию за руку и слегка поцеловал её пальцы, потом также быстро отстранился от них. Он поклонился и вместе с Пеко направился к хозяйским покоям. Сония даже не потрудилась задержаться до того, как они вышли из комнаты. Она закрыла гостиную с тяжёлым вздохом и покинула крыло, привлекая внимание горничной и направляя её в гостевое крыло на обратном пути в свои покои. Её шаги были тяжёлыми, как будто её туфли были сделаны из свинца. Каждый шаг отдавался головной болью в её голове. Она остановилась посреди холла и сделала глубокий, успокаивающий вдох. Всё было прекрасно. Кузурю был сварлив, но не жесток. Он не был непривлекательным, почти очаровательным в каком-то смысле. Ей повезло. С ней всё будет в порядке. Её народ будет процветать. И она будет сидеть на троне рядом с Фуюхико и слушать радость своего народа. И может быть, когда-нибудь она будет смеяться над тем, как она когда-то мечтала о странном конюхе. Она повернула ручку двери своей комнаты, приветствуя Чиаки, которая дремала у окна, ожидая её возвращения. Чиаки очнулась от своего дремания и встала, заняв место рядом со стулом Сонии. — Ну, и как он? — спросила она, когда Сония уселась перед туалетным столиком, — Он красивый? Сильный? Суровый? Как он выглядит? — Ну, он... — Сония задумалась о Фуюхико, — Маленького роста. Но он очень красивый. Скорее симпатичный, я бы сказала. Как маленькая собачка. — Маленькие собачки могут быть злыми, — кивнула Чиаки, распуская волосы Сонии, чтобы привести их в порядок, — Я слышала, что однажды в замок забрался шпиц и устроил переполох на кухне. Никто из персонала не мог его успокоить. Им пришлось вызвать конюха, который умеет обращаться с животными. Очевидно, она прыгнула прямо ему в руки. Можете себе представить, Ваше Высочество? Сония легко могла себе это представить. Она представила знакомого мужчину в тёмно-красном шарфе и чёрной одежде, который нянчился с энергичной собакой. Она представила, как низкий голос произносил: "хорошая девочка. Какая хорошая, хорошая девочка. Нет никакой необходимости поднимать шум. Всё будет хорошо, мой маленький адский зверь.” — Леди Сония, с вами всё в порядке? Вы плачете. Удивленная, Сония посмотрела на своё отражение. Два большие струйки слёз прорезали тонкий слой пудры на её щеках, оставляя тёмные пятна макияжа вокруг глаз. Сония схватила с туалетного столика носовой платок и промокнула лицо. — Я не уверена, что вызвало такую реакцию, — солгала она, одарив Чиаки мягкой улыбкой, — Должно быть, это просто неожиданное проявление эмоций. Возможно, это моё тело говорит мне, что мой макияж нуждается в подкраске. Чиаки улыбнулась и отошла от Сонии, чтобы взять мокрую тряпку. Как только Сония повернулась к ней спиной, её улыбка исчезла. Возьми себя в руки, — мысленно упрекнула она себя, — Ты ведёшь себя довольно нелепо с этими мимолётными чувствами. Мой долг как принцессы ясен, и я не позволю эмоциям взять верх надо мной. Чиаки вернулась с миской воды и тряпкой, чтобы Сония вытерла лицо. Сония с благодарностью взяла его и сняла перчатки, чтобы окунуть тряпку в воду. Она вытерла лицо и снова окунула тряпку в воду. Следы косметики, которую она носила, затуманили чашу, и Соня смотрела, как мутная вода медленно закручивается спиралью. — Принцесса? Леди Сония? Я закончила с вашими волосами. Можно я снова нанесу вам макияж? Сония вскинула голову и посмотрела на Чиаки через зеркало туалетного столика, — Ах, да. Приношу свои извинения. Я была погружена в свои мысли. Чиаки опустилась на колени рядом с Сонией, держа руки принцессы и положив их на колени зелёного платья Сонии, — Я знаю вас достаточно долго, чтобы знать, когда что-то не так, Ваше Высочество. Я не хочу совать нос в чужие дела, но понимаю, что эта договорённость причиняет вам боль. Поэтому, когда я чувствую себя подавленной, я цепляюсь за надежду. Если в вашей жизни есть отчаяние, просто знайте, что оно необходимо для того, чтобы увидеть Надежду. Улыбка Сонии дрогнула, но осталась, — Спасибо, Чиаки. Я не думаю, что эта ситуация является абсолютным отчаянием, но я всё же буду иметь в виду идею надежды. Чиаки нежно сжала руки Сонии, прежде чем снова встать. Разглаживая юбки, она улыбнулась. — Ладно. Позвольте мне поправить вам макияж. В конце концов, вы же не хотите опоздать на ужин. Сония улыбнулась, — Всегда на тринадцать минут раньше. Это глупый обычай, не так ли? — Наверное, не менее странный, чем обычаи любой другой страны.

_______________

— Очевидно, он не знает о нашей традиции. Это нормально - дать мальчику немного опоздать, — сказала Королева с мягкой улыбкой. — Если он хочет стать королём Новоселича, то должен знать наши обычаи! — с негодованием ответил король, — Как люди воспримут его всерьёз, если он опоздает? Сония сидела за длинным обеденным столом, уставившись в свой бокал. Тринадцать минут до начала трапезы прошли, и теперь Фуюхико опаздывает уже на три минуты. Время, которое прошло, было просто огромным напряжением, добавленным к существующей головной боли Сонии. — Сония, я надеюсь, ты сообщила ему о важности этой традиции! — Отец продолжил, выжидающе глядя на неё. Прежде чем Сония успела ответить, дверь открылась. Фуюхико вошёл, его лицо всё ещё было искажено раздражением. Позади него стояла Пеко, теперь уже без чёрных доспехов, но с мечом в ножнах за спиной. Рыцарица отодвинула стул для её лорда, прежде чем занять своё место у стены позади его кресла. — Прошу прощения, — пробормотал он, и щеки его порозовели. Гнев Короля за несколько секунд до этого утих, хотя он всё ещё прочищал горло и сказал, — Господин Кузурю, я считаю благоразумным сообщить вам, что если вы хотите жениться на моей дочери и стать королём Новоселича, вам нужно будет прибыть за тринадцать минут до любого события. Такова Новоселовская традиция. — Почему бы просто не назначить встречу на тринадцать минут раньше, если именно тогда все приходят? — спросил Фуюхико, сложив руки под подбородком. Король просто поднял свой бокал, не проронив ни слова в ответ. Теперь, когда Фуюхико уселся, слуги начали подавать на стол тарелки. За сочным жареным цыплёнком с картофелем и зимней зеленью велась светская беседа о политике, и, конечно же, хрустальные бокалы всегда были наполнены прекрасным Новосельским вином. Сония просто слушала, пока ела, лениво ковыряясь в тарелке, хотя и не была особенно голодна. Не то чтобы она не понимала политических разговоров. Скорее, её мысли блуждали, и она чувствовала себя неспособной внести что-либо острое в обсуждаемые темы. После того как был подан десерт из пышного шоколадного торта и их тарелки были чисто вымыты, слуги убрали со стола. Король Новоселича наполнил ещё один бокал вина - свой и Фуюхико. — Итак, перейдём к главному делу сегодняшнего вечера, — сказал он, возвращая стопу вина Фуюхико, — Как вам известно, мы намерены выдать вас замуж за нашу дочь. Таким образом, вы станете принцем-консортом Новоселича. Вы переедете жить во дворец и, когда придёт время, будете править как король вместе с моей дочерью. Приданое, естественно, будет в виде земли и титула, а не определённой денежной суммы; однако я уверен, что вы знаете о более поздних денежных выгодах вашего положения. Взамен мы рассчитываем на поддержание позитивных отношений с внешними территориями и верность армии Кузурю, чтобы не допустить восстания. Фуюхико снова сложил руки под подбородок, его глаза смотрели в пустоту, а сам он оценивал свою выгодность в этой сделке. — Я единственный наследник мужского пола в роду Кузурю, так что поместье останется моей сестре. Мне нужно удостоверится в том, что наша земля сохранится между тем временем, когда я здесь, и тем временем, когда она выйдет замуж. Сто тысяч новолов авансом обеспечили бы гибкость в моём местоположении. Король сделал паузу, потягивая вино, взвешивая все за и против. — Семьдесят пять тысяч новолов. Нам нужно будет расширить наш каретный двор, чтобы вместить больше гостей, и это будет из нашего кошелька. Фуюхико постучал себя по подбородку. Пока Юный Господин размышлял, Сония взглянула на мать. Её позиция в качестве разменной монеты оставляла кислый привкус во рту, и она знала, что её мать прошла через подобную ситуацию. Однако королева не повернулась к Сонии. Вместо этого всё внимание было сосредоточено на решении господа. Как будто Сония не играла никакой роли в её собственном браке. — Восемьдесят тысяч, и мы заключим сделку, — ответил Фуюхико, наконец-то убрав руки от лица. Король улыбнулся, поднимая свой кубок в сторону повелителя Кузурю. — Я могу согласиться на это. Тогда выпьем за вашу будущую свадьбу. Как только мы закончим, мы отправимся в мой кабинет, чтобы составить контракт на обмен. Мы также организуем захват золотого маканг, как только наступит весна, поскольку по закону Новоселича мы не можем завершить контракт, пока маканги не будут захвачены. Не волнуйтесь. Мы договорились о лёгком захвате, так что это не должно быть хлопотно для вас обоих. Ты должна быть счастлива, моя дорогая, — сказал он наконец, обращаясь к Сонии, — Ты выйдешь замуж за прекрасного молодого лорда. — Я буду счастлива стать вашей невестой, господин Фуюхико, — сказала она, поймав взгляд лорда. — И я с нетерпением жду нашего общего правления, принцесса, — ответил Фуюхико с улыбкой в ответ. Взглянув в его золотистые глаза, она заметила, что улыбка его, как и ее, не искренны.

_______________

Серебряные часы над камином показывали десять тридцать. К этому моменту Сония уже должна была спать. Вместо этого она сидела перед своим туалетным столиком, наблюдая за едва заметным движением белых простынь её кровати с балдахином, колышущихся в свете догорающего камина. Её льняные волосы свободно лежали вокруг лица, глаза были окружены темными, усталыми синяками. Она плотнее закуталась в свою светло-голубую шаль. Она могла бы забраться в постель и позволить себе согреться под мягкими одеялами, но она просто не могла заставить своё тело двигаться. Как только Чиаки приготовила её ко сну, распустила аккуратный пучок Сонии и убрала её платье обратно в шкаф на ночь, она поняла, что чувствует себя опустошённой. Там, где она когда-то чувствовала тоску и радость, была эта пустота с осознанием того, что долг всегда будет стоять выше эмоций. Она в первую очередь принцесса, потом человек. Эта мантра была практически высверлена в её черепе с того момента, как она поняла свою судьбу в жизни. И хотя она наслаждалась теми возможностями, которые она предлагала, она всё ещё чувствовала, что жаждет того, кем не может владеть. Она снова подумала о Фуюхико и о том, как его улыбка, когда отец согласился на условия их помолвки, была так противоречива его глазам. Она гадала, считает ли он её отвратительной, или у него есть собственная возлюбленная, которую он должен бросить ради блага своего народа. Она подумала о седовласой рыцареце, стоявшей рядом с ним, и о том, как он расслабился от её близости. Если бы не превосходство Сонми, взял бы Фуюхико в жёны свою рыцарецу? Сония подумала, не будет ли неприлично расспрашивать собственного жениха о романах, и отбросила эту мысль, когда поняла, что, возможно, приписывает Кузурю чувства, которых у него может и не быть. Наконец она встала, ступая босыми ногами по холодному деревянному полу. Однако, проходя мимо окна, она услышала резкий стук. Как будто что-то ударило в стекло. Может быть, птица, удивлённая своим отражением? Сония повернулась, подошла ближе к окну и на увидела его. Маленький камешек, не больше желудя, с глухим стуком ударился о стекло её окна. Она посмотрела вниз из окна и увидела, что Гандам Танака, освещённый только светом луны на фоне белоснежной земли. Он был закутан в тёмное пальто и знакомый шарф сливового цвета. Она отодвинула щеколду на своём окне и распахнула створки, высунувшись наружу, чтобы взглянуть на знакомого парня. — Гандам? — Спросила она, удивленная его присутствием, — Что ты здесь делаешь в такой час? Пожалуйста, скажи мне, что ты здесь стоишь недолго! Гандам переступил с ноги на ногу, глядя на Сонию. — Прошу прощения за столь поздний визит. Просто… Я обнаружил, что моё нормальное состояние мрачной задумчивости было нарушено чувством, незнакомым такому демоническому существу, как я... — его голос стал ещё ниже, когда он отвёл взгляд, его уверенность ослабла, — Я беспокоился о тебе. Тепло, расцветившее в груди Сонии прогнало чувство тоски. — Со мной всё в порядке, Гандам. Правда только.. Я испытываю тревожные мысли из-за моего долга. — Демоны живут внутри смертных, кошка. Есть существа, которые царапают изнутри, бросая проклятия на наше эмоциональное состояние. Это колдовство, которое я испытал и практиковал на других. Если я тот, кто вызвал этот беспорядок в тебе, то я понимаю почему. Как правитель ада, я обязан сеять хаос в этом плане. И всё же я почувствовал бы что-то вроде вины, если бы твои эмоции были вызваны из-за меня. Сония видела трещины в фасаде его "я". Маска, которую Гандам носил, чтобы защитить себя от чувства вины, сползала ещё больше, оставляя мягкую, лишённую оболочки форму истинного Гандама. Он был мальчиком в мужском теле, жаждущим комфорта и дружеского общения, но боящимся причинить себе боль. Но он, как и она, вмешивался в так называемые "дела смертных". Оккультизм был его копьём, величие - щитом, а равнодушие к чужим эмоциям - броней. А Сония влезла в это всё, когда ей следовало бы остаться в стороне, позволив ему не потерять бдительность. И ради чего? Любви? Не успела она опомниться, как из глаз её покатились слёзы. Они обжигали кожу, как лёд, но она не могла их сдержать. Она была влюблена в Гандама за его таинственные связи с оккультизмом, но даже когда эта маска была снята, Сония всё ещё любила его. Она любила и демонического властелина, который ослеплял её своими историями, и нежную душу, скрытую в тени его внешней личности. Она любила его. Всего его. Всё, что он имел и будет иметь. И осознание того, что ей придётся расстаться с этой любовью, было болезненным бременем. Гандам просто стоял и смотрел, казалось, не зная, что сделать, пока Сония плакала. — Сония, — пробормотал он, глядя на неё снизу вверх, когда шмыганье утихло, — Я могу как-нибудь придти к тебе? Сонии следовало бы сдержаться. Не следовало впускать Гандама дальше в свою жизнь. Надо было порвать с ним отношения и двигаться дальше. Но вместо этого она обнаружила, что связывает свои простыни и ткань с балдахина, связывая их вместе в тугие узлы. Она привязала один конец к столбику кровати, а другой выбросила в окно, навстречу поджидавшему её Гандаму. Он ухватился за конец самодельной верёвки и, используя силу, которую он приобрёл благодаря своей работе, подтянулся на два этажа к окну Сонии. Переползая через карниз и добравшись до спальни Сонии, он встал и, не раздумывая ни секунды, крепко обнял её. — Гандам, твой яд... — прошептала Сония, поняв, что они обнимались слишком долго, настолько долго, что за это время Гандаму возможно стало некомфортно. Тем не менее, она не сделала попытки отстраниться. Гандам положил руку ей на затылок, прижав её лицо к мягкой шерсти своего шарфа. — Ясно, что ты - Тёмная Королева. И хотя ты не раскрыла свой внутренний потенциал, кровь демона течёт по твоим венам и защищает тебя от... от меня. Даже несмотря на то, что она чувствовала холод, проникший в его одежду через тонкую ночную рубашку, тепло, излучаемое их прикосновениями, подавляло её чувства. Сония знала, что это неправильно. Она знала, что во дворце спит её жених, и её действия будут считаться прелюбодеянием. Но она взялась за мягкий шарф Гандама и потянула на себя. Она почувствовала, как Гандам задрожал от волнения, когда она была в пару сантиметрах от него, и волна беспокойства, что она переступила все границы, ударила её. — Я не должна была этого делать- Эти слова остались на устах, ощущая вкус губ Гандама. Она была слишком грубой, слишком нервной и с слишком сухими губами. Но сердце Сонии разрывалось от радости при этом ощущении. Через секунду, слишком долгую, Гандам отстранился, задыхаясь от нехватки воздуха или нервов, или от того же чувства восторга, которое Сония ощущала в своей груди и которое грозило разорвать её на части. Гандам провёл языком по губам, и Сония воспользовалась случаем, чтобы нырнуть в его рот обратно. Второй поцелуй был гораздо мягче и томнее, и он казался правильным. Как будто это был "поцелуй истинной любви" из сказок. Но в конце концов, не было ни лягушки, чтобы она превратилась в принца, ни принцессы, чтобы пробудиться от волшебного сна. Вместо этого они были конюхом и убитой горем принцессой. Слёзы, так хорошо знакомые Сонии, снова вернулись к ней, и она с трудом сдерживала рыдания, вцепившись руками в грудь Гандама. — Сония, — тихо прошептал конюх, — С тобой всё в порядке? Романтика находится далеко за пределами моих знаний, так что если это было неприятно... — Нет, Гандам, нет, — захныкала Сония, уткнувшись лбом в мягкий шерстяной шарф Гандама, — Это было поистине чудесно, и в этом-то вся проблема... Я должна выйти замуж за лорда с внешних территорий. И всё же именно ты покорил моё сердце. Если бы только твой благородный титул был признан на этом смертной земле, мой принц демонов. Гандам начал гладить спину Сонии, позволяя ей выплакаться у него на груди, — Когда мы встретимся в Пандемониуме, я попрошу твоей руки как моей Королевы, чтобы мы могли вечно править адом вместе с тобой. Но даже при том, что смертная жизнь - это всего лишь мгновение ока для демонического существа, я нахожу идею позволить тебе выйти замуж за другого... неприятной. Сония на мгновение отстранилась от Гандама, прежде чем снова поцеловать его в подбородок, — Боюсь, что таков мой удел в жизни принцессы. Моё собственное сердце - это единственное, что не входит в мои владения. — Возможно, это какое-то заклинание. Может быть, если бы я проклял наглую дворняжку, которая собирается на тебе жениться... — Гандам, нет! — слегка крикнула Сония, — Не нужно проклинать кого-то только ради меня! Я бы всю жизнь чувствовала себя виноватой из-за этого! Это безнадёжная ситуация! — Безнадёжно жить нельзя, кошечка, — сказал Гандам, убирая волосы с её лица дрожащей рукой, — Нет такой вещи на земле, который не смог бы Верховный Владыка Льда. Я возьму быка за рога. Не теряй надежды, Миледи. Я уничтожу древнюю магию и воспользуюсь любым путём, который смогу найти. Я хочу... Я хочу видеть тебя счастливой. Он отступил на шаг и похлопал себя по плечу, призывая Дэвов выйти со своего места, укрытого в складках шарфа Гандама. Сония улыбнулась, хотя чувствовала себя эмоционально истощённой от слёз, и Гандам ухмыльнулся в ответ, — Вот эта улыбка, которая полюбилась моему замёрзшему сердцу. Уверяю тебя, что в следующий раз, когда я увижу тебя, ты снова одаришь меня своей улыбкой. Гандам наклонился вперёд и быстро поцеловал Сонию в последний раз. Когда он отстранился, она увидела его нервозность сквозь мягкий румянец на щеках. Он повернулся на каблуках чёрных сапог и подошёл к всё ещё открытому окну. Прежде чем он выполз наружу и спустился по самодельной веревке, Сония тихо сказала, — Гандам... не заставляй меня ждать слишком долго. Он замолчал, уже обхватив руками простыни. — Конечно не заставлю, Миледи. С этими словами он вскочил на подоконник и начал карабкаться обратно к заснеженной земле. Сония бросилась к окну, чтобы посмотреть, как он приземлится. Он взглянул на неё с дьявольской ухмылкой и пошёл прочь. Тёмное пальто и шарф развевались в ночном воздухе.

_______________

Через неделю после ночной встречи с Гандамом она услышала новость. Он исчез, дав знать хозяину конюшни, что ещё некоторое время не вернётся. Сония снова заплакала, уверенная, что такой поворот событий как-то связан с его заявлением. Сначала она мечтала о том, как Гандам вернётся, словно принц на белом коне, и увезёт её в сказку, где она будет счастлива до конца своих дней. Но ни таяние зимнего снега, ни расцвет весенних цветов не видели его возвращения. Каждый прошедший день заставлял её гадать, стоит ли тот клочок надежды, за который она цеплялась, того, чтобы мучительно тянуть её за сердечные струны. По мере того, как теплота весны начинала овладевать людьми, возвращался лорд Кузурю. Сония пыталась поговорить с ним, желая, по крайней мере, лучше узнать молодого лорда, но вскоре после прибытия в замок он заявил, что плохо себя чувствует после своей поездки, и заперся в гостевой спальне. На следующий день они должны были показать друг другу своих маканго, но Сония почти не разговаривала со своим женихом. Она слышала, как одна из служанок взволнованно рассказывала, как её партнер выразил намерение жениться и как они вместе провели день, охотясь на маканго. Рассказывая эту историю, горничная возбуждённо хихикала, и Сония хотела лишь одного: стать такой же, как эта горничная, и провести день, охотясь на маканго вместе со своим истинным возлюбленным. Утром в день охоты Сония сидела молча, пока Чиаки готовила причёску к новому дню. Шанс для Гандама уменьшался всё больше и больше, и тот обрывок надежды, который она несла на своём сердце, распадался. Даже Чиаки, должно быть, почувствовала душевную тяжесть, поэтому не произнесла ни слова. Когда в волосы Сонии воткнули последнюю булавку, в коридоре послышались громкие шаги. Сония изогнула бровь, на что Чиаки пожала плечами. Сония ожидала, что шаги пройдут мимо, но когда они подошли ближе, то остановились, и в дверь Сони громко постучали, — Леди Сония! Вы должны прийти прямо сейчас! В Большом зале какая-то суматоха, и вас просят прийти! Сония беспокоилась, что с её семьёй что-то случилось. Было даже чувство страха, что с её женихом что-то случилось. Она выбежала из своей комнаты с Чиаки на буксире, ноги стучали по мраморному полу. Люди уже собрались и перешёптывались, но Сония не слышала, что они говорили, кровь приливала к ушам, стучала, как барабан. Когда она вошла в большой зал, зеваки расступились с удивлёнными и ошеломлёнными лицами. Когда людское море наконец расступилось, Сония поняла, почему поднялся такой переполох. В центре зала стоял Гандам, одетый в своё обычное тёмное пальто, сапоги и длинный пурпурный шарф. А на плечах у него был не один, а два сверкающих золотых маканго, удовлетворённо уткнувшихся носами в концы шарфа. Он уверенно ухмыльнулся, встретившись взглядом с Сонией, и протянул ей руку, — Надеюсь, я не заставил вас долго ждать, Миледи. Хотя я не мог упустить случая появиться в самый театральный момент. Сония неуверенно шагнула к Гандаму, всё ещё потрясённая его появлением с двумя существами, которые, как считалось, даже не существовали за пределами тех, что были выведены для королевских браков. Она протянула руку чтобы взять положить её в его ладонь, но остановилась, когда громкий голос заставил её заколебаться. — Что всё это значит? Её отец прибыл с королевой и их свитой на буксире, заставив толпу разделиться и поклониться при появлении монархов. Король подошёл к Гандаму и, подняв подбородок, посмотрел на бывшего конюха. — Кто вы такой и где раздобыли эти маканго? Гандам с несравненной уверенностью поднял подбородок в сторону короля Новоселича, — Я Гандам Танака, запретный Повелитель Льда и Повелитель Пандемониума. Я провёл много лун в поисках золотого маканго, чтобы просить руки и сердца у Леди Сонии. Король отступил назад, поражённый самоуверенным поведением крестьянского лица. Его советник шагнул вперед и что-то прошептал королю, к которому вернулось самообладание. — Ты не лорд. Ты всего лишь конюх! — Согласно закону Новоселича, единственное требование, необходимое для вступления в брак членов королевской семьи в Новоселиче, заключается в том, чтобы каждый член пары приобрёл золотое маканго и показал свою щедрость другому. Даже я, простолюдин, не претендующий на землю до тех пор, пока не покину эту землю и не вернусь в свои вечные владения, имею право на это. Если моя госпожа примет моё предложение, мы можем пожениться в глазах закона этого королевства. — Вы же не думаете, что моя дочь согласится на такое диковинное предложение! — Ты ошибаешься, отец! — Воскликнула Сония. Она сделала ещё один шаг вперед, выпрямившись во весь рост, несмотря на бурлящий в венах адреналин, — Гандам добрый, умный и мастер в животноводстве. У него есть уверенность, чтобы стоять как лидер даже перед лицом невзгод. Он понимает позицию простых людей, даже если не признаёт её открыто. Мне удобно свободно выражать свои мысли с ним, и с нашими общими знаниями мы принесем процветание Новоселичу. Выражение лица короля дрогнуло, и он побледнел от вспышки гнева дочери, — Но контракт с лордом Кузурю... — Я отказываюсь от этого контракта. Толпа снова расступилась, когда юный господин и его рыцарица подошли к центру зала и встали рядом с Сонией. — Нет никакой необходимости соглашаться с контрактом. Мы всё равно не смогли его доработать. Кроме того, я признаю, что сомневаюсь в правильности своего решения. Кто-то очень важный для меня хотел, чтобы я воспользовался этой возможностью и получил власть. Но это означало бы быть нелояльным по отношению к себе и своим собственным желаниям. Поэтому я тоже отказываюсь от него, - он повернулся к Сонии, которая стояла, потрясенная его заявлением, — Извини. Мне было горько с тобой, но я бы не отказался быть твоим другом. Сония обняла Фуюхико, который поморщился, но расслабился, платонически похлопав её по спине. Сония отстранилась и посмотрела на отца, чей взгляд наконец смягчился. — В конце концов, это твой выбор, дорогая. Если ты изберёшь именно этот путь, то я уважу твой путь. Я доверяю твоему мнению. Сония улыбнулась, подошла к отцу и тоже обняла его. Затем она снова повернулась к Гандаму, не переставая улыбаться. Парень уговорил одного из маканго сесть ему на руку и прошептал, — Принцесса ждёт. Маканго качнулся вперёд, к ногам Сонии, а затем выжидающе перевернулся на спину, подняв живот наверх. Сония подняла маканго. Она подошла к Гандаму, который взял на руки второго маканго. — Я рад, что ты улыбаешься, кошечка. Примешь ли ты моё предложение о помолвке? Улыбка Сонии стала шире, и она кивнула, не отрывая взгляда от двухцветных глаз Гандама. — Я согласна, мой принц демонов. Она наклонилась вперёд и прижала их губы друг к другу в целомудренном поцелуе. Мир, казалось, плыл вокруг них, как сцена из сказки. Это была своего рода магия, которая не нуждалась ни в заклинаниях, ни в ведьмах, ни в оккультных силах ада. Это была их собственная магия, и Сония хотела испытать её до конца своих дней.