Волшебный Новый Год.

      Зимнее утро. Люди спешили на работу или в супермаркеты за продуктами, ёлочными украшениями. Праздник близко, каждый уголок города сверкал яркими маленькими фонариками, дома, в ночное время, создавали атмосферу сказки, комфортно располагаясь на улицах. Дети играли в снежки, создавали снежных «ангелов» — просто веселились. Из окон виднелись новогодние украшенные ёлки, а в самой квартире пахло елью, свежестью. Холодильники набивались продуктами, родители в суматохе оббегали торговые центры, выбирая подарки для своих чад. Стеллажи с алкоголем пустовали, очереди в магазинах увеличивались, настроение поднималось. Новый год и правда чудесный праздник, в который сбываются мечты, случается то, чего ты явно желал. Да, я прямо сейчас направляюсь домой к одному очень очаровательному брюнету, что пригласил меня погостить под новый год. Великолепно, прекрасно! Стоит пояснить, что этого засранца я полюбил всем сердцем, он нагло прокрался к моему доверию и привязал толстой верёвкой крепко-накрепко. Сам в этом признаться никогда не смогу — в этом я уверен, он много раз упоминал, что отношения в семнадцать ему не нужны, поэтому и отшивал девушек со школы. Как он говорил: «Я натурал, как тебя могут привлекать парни?», гомофобище, как не стыдно с людьми общаться?! Тем более, что напрямую своим друзьям это не говорит, поставил в известность только меня, а сам ходит и самонадеянно верит, что после школы отбоя от девушек не будет, вот тогда и можно будет подумать насчёт отношений. Чем он думает? Мне кажется, что вместо мозгов у этого парня бублик, и то — с большой дыркой. Я уже принял тот факт, что взаимности я никогда не дождусь, поэтому просто живу, радуюсь и смеюсь, когда-то наши пути разойдутся… Ладно, я никогда не смогу его отпустить. Люблю его. Именно из-за такой любви, я сейчас топаю по сугробам, так как этот решил не откапывать дорожку даже для друга, не говоря уже про незнакомых или соседей — наглый сильно. Приходится самому протаптывать дорожку и мысленно материть… Саске. Язык не поворачивается в мыслях назвать его плохим словом. Уже подумал, что за это время пока я дорогу приводил в хороший вид, на меня с неба лавина свалится, слишком много снега в этом году. Ужас. Зря я так торопился, теме сейчас сто процентов спит в кровати, так как я ближайшие десять минут без прекращения давлю на этот чёртов звонок. Пальцы отморозил, вот же кретин. Сам позвал и сам же не открывает. Облокотившись на высокий красный забор, рассматривал горизонт, хлопья снега, что летели с неба довольно медленно, или у меня уже в голове сама по себе замедленная съёмка включилась?.. Из раздумий меня вынул звук замка, такой резкий и неприятный для ушей, заставляя повернуться на нарушителя покоя; — Чёрт, теме, я думал ты умер, — это привычная для нас манера общения, помогающая мне не переступить грань лучших друзей, это и правда ужасно. — Не поверишь, я думал, что ты в сугробе сдох, — на это я лишь прыснул в кулак, заходя на территорию коттеджа, медленно и неспеша подходя к двери.

***

Наши разговоры были без особой темы, в такие моменты мы разговаривали без оскорблений, посмеивались с друг друга лишь продолжая разговор. Настроение прекрасное, я просто счастлив рядом с этим человеком, от него идёт домашнее тепло и уют, веду себя как влюблённая девочка из романтической книги, или советской сказки, где она готова пойти на всё, лишь бы спасти своего принца или возлюбленного. Знаете, я не отрицаю что это так, я люблю его. Безумно люблю. Но никогда ему об этом не скажу. Никогда. Его голос как меланхолия, успокаивал, не перебивая его, я слушал рассказы про Сакуру; как она задолбала и тому подобное. Резкая пауза, будто он что-то вспомнил или забыл; — Добе, кстати, я нашёл старые диски, те, что ты давал мне год назад. От такого заявления у меня выпало печенье из рук, медленно поворачивая голову на Саске, я прокручивал только что поданную информацию. — Саске! Солнце, как?! Где?! — я накинулся на него с распростертыми объятиями, чуть ли не целуя. Хотя, от этого я был бы не против… Давясь спагетти, он лишь мычал и пытался вырваться из крепкой хватки; — Где, золотце ты моё?! — на радостях уже встал с кресла, мои глаза блестели от счастья. Любимые диски скоро вернутся в родной дом, в мою коллекцию — до конца заполняя стеллаж. — Ещё бы выебал меня, — откашливаясь говорил теме. На это лишь я только самовлюбленно хмыкнул, продолжая крутиться около него, с вопросами о местоположении вещичек. — На чердаке, сразу направо — там коробка, в ней все диски, — не раздумывая долго, я полетел на крыльях счастья к чердаку — на второй этаж, где располагались комнаты; личная комната теме, ванная, библиотека и, как я понял, чердак. Никогда не догадывался, что у этого балбеса есть чердак, куда он таскает мои вещи. Лучше бы сразу отдал, а не прятал куда подальше. Судя по звукам с этажа ниже, он решил помыть посуду и по совместительству убраться, как говорится «Одно другому не мешает!». Хорошенько порывшись на чердаке я откопал свои диски и новогоднюю гирлянду, этому дому определённо не хватает красок и нового года, поэтому я должен украсить комнату этого придурка, что только вот разбил, по звуку вазу или чашку — криворукий. — Саске! — решивши всё-таки спросить, стоит ли, я позвал этого чёрта. Перетерплю пару насмешек, но своего добьюсь, обычно всегда так с ним. — Ты как всегда вовремя, — ворчал, параллельно заметая следы преступления разбитой посуды, — Жди уж, — на это лишь усмехнулся, не меняется он. Спустя года остаётся таким же. Таким же прекрасным. Я уловил звук приближающихся шагов по лестнице, видимо, уже разобрался со своей криворукостью. Хотя, очень я сомневаюсь, что это действительно так. — Чего звал, добе? — опять этот голос, растекусь лужей от него. Это ужасная пытка. — Саске, ты только посмотри, что я нашёл у тебя на чердаке! — я указал на гирлянду, которая расположилась на руках. — OMG, добе, это просто гирлянда, — проворчал Учиха, идя в свою комнату, — Хм, валяй. Если работает, то можем и украсить комнатушку, — этот теме ещё посмотрит, как на меня плевать с горы. Он лишь скрылся за дверью, а я последовал за ним…

***

— Чёрт, как эту гирлянду распутывать? — возмущался я, уже жалея, что решил помочь этой твари, что спокойно сидела и сверлила во мне дыры, — Может хватит пялиться? — Может, — съязвил он, включая телефон. Вот и пусть со своими друзьями общается! Видите ли, ему меня тут мало! Ну и ладно, ну и пожалуйста, ну и не очень нужно. Гирлянда распутана, единственная проблема — она не работает, я вам не электрик, знаете ли. Меня током шибанёт и откину коньки в его комнате. Будет шикарно смотреть, как он обеспокоенно подбегает ко мне и, не нащупывая пульс, признаётся в чувствах. Аж всплакнул от такой романтики. Конечно, пару раз током меня шибануло, но не сильно, слава Богу, догадался выключить её из розетки, иначе меня бы ещё раз десять ударило, я бы точно откинулся, без романтики. Просто откинулся. Только вот опять эта бестолочь на меня пялится, я за это время так вспотел, что сам уже хочу умереть от усталости. Вытирая потный лоб, я лишь лёг на кровать, расстёгивая рубашку — стало не душно, а вполне себе нормально. Пролежав так минут пять, я поначалу не замечал ничего, кроме собственного сердцебиения, восстанавливая силы, я оглянулся и увидел теме, что пристально смотрит на меня. Мурашки по коже. Блядь, это великолепное чувство. Вот пусть теперь локти кусает, что такой парнишка и не его. Я лишь ухмыльнулся своим мыслям и откинул голову назад, смотря на гирлянду в моей руке. Прекрасную, в данный момент, тишину прервал звук выключателя. Темно. Пространство освещала лишь гирлянда, которую я крепкой хваткой продолжил держать в руке; — Теме, зачем свет выкл… — договорить мне, собственно не дали. Мои губы накрылись чужими, проводя сначала по ним языком, спрашивая разрешение войти. Приоткрыв рот, язык теме проводил по щекам, дёснам, зубам, сплетая языки в страстном танце. Сначала это был нежный поцелуй, переходя в более страстный и желанный. Я ответил. Ответил с таким же желанием. Мы поняли друг друга без слов. Его горячее дыхание вызывало тех самых ванильных бабочек, а внизу живота скрутило тепло. Руки блуждали по моему оголённому торсу. С каждой секундой я тонул в его глазах, поддаваясь желанию, влюблялся всё больше. Как шлюха стонал в губы, своими руками снимая футболку теме. Опуская руки на мои соски, он разорвал поцелуй, внимательно наблюдая за ниточкой слюны, переходя на мочку ухо. Дыхание обжигало, я чувствовал запах дорогого мужского парфюма, который никогда не замечал раньше. — Нару… — шепчет на ухо, пошло улыбаясь, кусая мочку уха. Из моих губ вырвался протяжный стон. За эту выходку, я прикусил язык, стараясь не издавать больше звуков, — Давай, я хочу тебя слышать. Хочу слышать твой ангельский голос, полный желания. — С…Саске, — всё, что я мог сказать. Голос предательски дрогнул, я лишь потёрся тазом о плоть Саске, целуя того в губы, шепча пошлую дребедень. — Шлюшка, — на это я лишь хмыкнул, слабо кусая за шею, оставляя засосы. Его руки освобождали меня от рубашки, оставляя только в джинсах и нижнем белье. Язык нагло дотрагивался до моих сосков, вырывая из меня стоны удовольствия. Я никогда не думал, что прелюдия — настолько приятны. Только вспоминая, что это мне делает теме, я готов кончить, крепко сжав это тело, никуда не отпуская. Он нежно и бережно ласкал моё тело, медленно подбираясь к штанам. Член тёрся о боксеры, было уже невыносимо; — Б…Быстрее, Саске, — умоляя простонал я, двигая тазом, чтобы чуть усмирить возбуждение. Я уже не концентрировался ни на чём. Я не заметил, как штаны улетели к двери, оставляя меня в одних боксерах. Руки умело скользили по органу, доводя меня до экстаза. Не сказать, что я скорострел, но видя его лицо за отсосом — моментально кончил. Он проглотил семя, заставляя меня на второй слой покрыться алой краской, превращаясь в лужу. — Продолжим? — снова шепча на ухо, на это я вздрогнул, не ожидая такого; — Войди… в меня… — расставляя шире бёдра, я елозил на мягкой кровате, чуть ли не плача от счастья. — Громче и чётче, не слышу, — провоцировал Саске, блядь, чувствую себя шлюхой, но мне так приятно в его объятьях и под его телом, не контролируя свою речь, я простонал; — Войди в меня, С.Саске-кун, — откидывая голову назад, я почувствовал дразнящий палец, который тёрся около колечка мышц, — Саске-к.кун! — более уверенно, нежнее. Я готов уже был отдаться полностью. Хочу почувствовать его в себе. Люблю его. Люблю. Повторю это ещё немало раз, люблю больше жизни. Я готов стонать как шлюха под ним, хочу обнять и поцеловать. Моё солнце, что освещает путь. Рука теме потянулась к ящику, открыв его, он достал прозрачный тюбик с жидкостью внутри; — Солнце, я не хочу сделать тебе больно, буду использовать смазку, — и улыбнулся, прикрыв глаза. Это было восхитетельно. Свет гирлянды освещает его скулы, бледную кожу, припухшие губы. Он чертовски красив. Облизнув указательный и средний палец, он поднёс их к моему рту; — Смочи, — шепчет, и трется телом о мой пах. Ловлю воздух силой, и размыкаю губы, играясь языком с его пальцами, обильно смачивая слюной, — Как же заводит, — промурлыкал теме, знал бы он, как он выглядит сверху. С первым пальцем чувствуется мягкий дискомфорт, добавляется второй — больно. Вскрикивая, на моих глазах собрались слезы, что быстро пропали под губами Учихи; — Солнышко, потерпи, спустя минут пять тебе будет очень хорошо, — говорил он, растягивая меня. Делал «ножницы», всё пульсировало, не заметил, как стал двигаться на встречу, резко ловя стон, и прогибаясь в спине; — Нашёл, — что он там, блядь, нашёл, что у меня голова кругом. Высунув пальцы, с меня сорвался разочарованный вздох; — Потерпи, солныш, — опалил моё ухо обжигающим дыханием. Неспеша выдавливая смазку на член, равномерно распределял, касаясь меня. Дразнил, хищно смотрел и игрался. Я поддался навстречу, сам насаживаясь на орган. — А-ах~ — он вошёл наполовину, давая привыкнуть к размеру. Было больно до тех пор, пока он снова не дотронулая до комочка нервов, выбивая весь воздух. Ритм усиливался, я стонал под ним, грязно целовал, оставлял алые метки. Ногтями впивался в плечи, раздвигал ноги шире, закатывая глаза от удовольстия. Разум давно дезертировал, оставив только желание. Шлепки тел раздавались эхом по комнате, поцелуи становились лишь развратнее, как и моё поведение. Образ невинного меня треснул на этот вечер. Чувствуя скорый пик, теме в такт надрачивал мне, от чего я прогнулся в спине, откидывая голову назад и закатывая глаза, ловя открытым ртом воздух. В этот момент всё перестало существовать. У нас были только мы, только наши тела. Что с бешеным ритмом соприкасались друг с другом, не переходя грань, это был не дикий секс животных. Последний толчок, Саске излился внутрь, меня накрыло чем-то прекрасным. Я лишь мог глотать воздух, перед глазами всё плыло, тело лихорадило. Я кончил со слезами счастья на глазах. Сил двигаться не было ни у кого. Теме лишь обессиленно лёг рядом со мной, прижимая ближе; — Я тебя люблю. Я тебя люблю больше жизни, больше всех на свете, готов отдать всё, ради твоего счастья. Новый год и правда дарит чудеса. Я самый счастливый на Земле, ксо.