Bokstaver

Когда я увидел эти листы в первый раз, то не придал им особого значения - может, старые счета или какие-то наброски одной из давнейших коллекций. На тот момент меня полностью захлестнули эмоции, ведь я вернулся домой впервые за пять долгих лет. Целых пять лет я был за границей, усердно работал и старался вырвать и себе местечко под солнцем. Нагрузки работой не прошли даром - сейчас я достаточно популярный дизайнер, у меня уже было несколько успешных показов в Париже, однако всё время меня тянуло назад, на родину. И я решил - почему нет? Наконец-то я могу позволить себе этот маленький отдых, увидеться с родными и друзьями и, возможно, вдохновиться для новой коллекции. Кто же знал, что придётся столкнуться со своими внутренними демонами. Я уже хотел было выбросить эти бумажки, бесцельно лежащие прямо на тумбочке в гостиной, да взгляд зацепился за одно слово. Имя. Дыхание перехватило, а в груди болезненно защемило. Неприметными листами оказались письма, адресованные одной девушке. Той, которая была всем для меня. Той, которая поверила в меня и сказала, что за своё счастье нужно бороться до конца. Я усмехнулся от мелькнувшей мысли: без работы я бы прожил, а вот без неё... Пока что получается просто существовать. Но начнём всё по порядку. Мы познакомились с ней в сети: два человека, от скуки сидящие в чате знакомств и ищущие себе претендента, с которым можно было бы провести вечер за приятной беседой. Когда она мне написала, я подумал о том, что она вполне подходит для этой роли. А потом способность мыслить трезво вернулась в три часа ночи, когда она сказала, что устала и уходит спать. Впервые в жизни мне захотелось, чтобы собеседница стала не посредственной, а осталась в моей жизни. Мы продолжили общаться. Вскоре стали даже гулять. Я до сих пор помню те ощущения, когда впервые шёл к ней на встречу, что чувствовал, когда мы увидели друг друга. Было так неловко, что я даже не знал, о чём говорить. Просто нёс какой-то бред и первое, что придёт в голову, и это стоило её смеха в ответ. Мне хотелось удивить её, произвести хорошее впечатление. Я даже не курил при ней, хотя раньше такого никогда не было. Ни при одном человеке я так себя не вёл. Уже тогда начала закрадываться мысль, что я начал влюбляться, и эти приятные чувства внутри усиливались с каждым разом. Мне было мало её, я желал ей доброго утра и сладких снов каждый чёртов день даже если мы не общались. В один момент что-то изменилось: мы стали часто ссориться, практически прекратили как-либо контактировать. А потом произошло то, что люди называют «это её решение» - высказав мне всё, что накопилось у неё в душе, она честно сказала, что больше не хочет иметь со мной ничего общего. Что ей больно любить меня. Что она устала от недомолвок и отстраненности, хотя мы даже не начали встречаться. Первое время я вообще прекратил осознавать, что происходит вокруг. Просто действовал на автомате - учёба, работа, эскизы. А потом я стал параноиком. Пробегая глазами по строчкам одного из писем, я читаю и вспоминаю: «Знала бы ты, как я скучаю по тебе. Прямо невыносимо. Мне кажется, я заболел, а лекарства от этой болезни ещё не придумали. Вот видишь? Даже несу какой-то бред. Хотя, я всегда его нёс. Чёрт, да ты даже никогда этого не прочтёшь». Кто бы мог подумать, что эта девчонка так взбудоражит меня. Впрочем, я - натура творческая, ранимая, и слишком быстро привязываюсь к людям. Именно поэтому у моего принятия происходящего несколько стадий, и мне кажется, что я застрял и тону где-то между «отрицанием» и «гневом». В следующем письме продолжается мысль о моих галлюцинациях: «Сегодня увидел девушку. Такая красивая, ты не представляешь. Красивые тёплые зеленые глаза, чёрные волосы и улыбка с ямочками. А голос, смех... Такой мелодичный. А самое забавное то, что мне показалось, что это ты. Я вглядываюсь в лицо каждой и тешу себя надеждой, что увижу тебя, но из раза в раз это не происходит. Осталась ли ты в Сеуле? Все ли у тебя хорошо? Вернуть бы время назад, я бы использовал время наших ссор для другого. Для поцелуев, например». Сейчас я упрекаю себя за то, что начал читать это - всё равно что ковырять только зажившие раны. А писем я успел написать немало - все они датированы и аккуратно сложены в толстенькую стопочку. Однако некоторые листы были обугленные, грязного оранжевого цвета по краям и даже ближе к середине. Последствия моей боли... Одно из писем было как раз посвящено этой теме; просто мои воспоминания и чувства о том дне. Один раз я всё-таки увидел её. Она привычно улыбалась и буквально светилась изнутри, даря свою радость всем вокруг. Набравшись смелости, я сделал шаг, да так и остановился на месте: к ней подошёл мой лучший друг, наклонился и поцеловал в губы, а она только сильнее прижалась к нему и обхватила за шею руками. Он выглядел таким счастливым, находясь с ней рядом; а ведь на его месте мог быть я. Не описать словами ту злость и ревность, что охватила меня; желая остаться незамеченным, я развернулся и посреди рабочего дня отправился домой, ничего не объясняя сослуживцам и борясь с желанием сделать хоть что-то против увиденного. Мама, кажется, до сих пор помнит тот погром, который обнаружила вечером; картину завершал маленький обуглившийся костёр из писем рядом с камином. Если бы невиданная сила не толкнула меня тушить разбушевавшееся пламя, тем самым спасая и листы, то огонь съел бы все строчки, которые я всегда посвящал лишь одной девочке. Моей маленькой. А потом, возможно, всю квартиру, да и меня заодно. В другом письме я пишу о своём состоянии. В тот период я очень мало спал, каждую ночь меня мучила бессонница. Разум раз за разом прокручивал в голове воспоминания: мы гуляем, мы общаемся, она улыбается мне, смущается, заразительно смеётся, я веду её за руку, наши пальцы переплетаются, я целую её. И все это так живо, наполнено множеством красок и кажется, будто эти воспоминания дышат; кажется, что её голос, звучащий в голове, звучит в реальности, пока она лежит рядом со мной на кровати и обнимает. Иногда, когда минуты спокойствия всё же приходили ко мне, во снах я все равно видел её. Эти сны были прекрасны и ужасны одновременно: в них её глаза светились от счастья, а на губах была такая милая улыбка, когда я брал её за руку. В этом мире, казалось, сбылись все мои мечты - между нами не было огромной, зияющей чернотой пропасти, только мы вдвоём. Счастливы. Рядом. А потом я возвращался в реальность и снова падал в омут отчаяния и темноты. «Ну почему я не могу сказать тебе, как я люблю тебя? Как не могу уснуть ночами? Моё тело так хочет огня, моё сердце так хочет любви» Казалось бы - прошло пять лет; за это время уже можно было простить, найти замену, забыть, но нет. Честно сказать, не было и дня, когда я бы переставал думать о ней: вёл трансляцию - ждал, что она придёт; выставлял новое фото или черновые варианты новых образов - ждал лайк; каждый раз с замиранием сердца смотрел на экран телефона и разочарованно смотрел на очередное сообщение не от неё, а от какой-то другой девушки. Самому написать почему-то не хватало духу - боялся, что отвергнет. Помню, мне было больно слышать, что она отвыкла от меня, что она злится и ненавидит, что не простила после очередной ссоры. Много раз слышал, что парни сами виноваты в потере своего счастья, но всегда считал это наигранным стереотипом. Сейчас же, обессилено держа в руках эти бумажки с хаосом из моих мыслей, я понимаю, что стал жертвой этого самого стереотипа. Будь у меня возможность, я бы всё исправил. — Она сидела на полу и груду писем разбирала. И, как остывшую золу, брала их в руки и бросала. - насмешливо, но медленно, растягивая слова, как бы смакуя их, протянул голос у меня за спиной. Я испуганно дернулся и обернулся посмотреть на того, кто неожиданно вторгся в моё личное пространство, хотя квартиру я закрыл на ключ изнутри. Молодая девушка стояла в проёме между гостиной и коридором, вертя в руках какой-то белый, смятый надвое лист. Сразу же узнал этот пронизывающий взгляд и глубокий голос, что даже поверить сначала не смог - вдруг опять галлюцинации. Вот, совсем близко, была она; легкая усмешка играет на губах, а глаза немного опущены в пол. Чувствуя моё замешательство, она продолжила: — Думаю, я заслужила немножко объяснений, а, бэйби-моти? - она обвела взглядом все листы, что валялись вокруг меня и перевела его на то, что в руках. Так вот что это - письмо. И тут меня осеняет. Да я же их запечатывал и всерьёз намеревался отправить, но каждый раз что-то останавливало; каждый раз страх липкими щупальцами прикасался к груди, разливая холод и ускоряя сердцебиение, и я просто трусил. Оставлял это дело на «когда-нибудь». Чёрт... — Да, солнце... - кое-как выдавливаю я, резко вставая с пола, делая шаг навстречу и беря её за руку и за лицо. Я не хочу спрашивать, как она тут оказалась, каким образом нашла и прочитала все письма и почему прямо сейчас не отвергает меня. Я просто счастлив видеть её. Настоящую. Такую родную и тёплую. Кажется, судьбе стало скучно и она решила дать нам второй шанс. Что ж, раунд начался. Только на этот раз она проиграет.