солнце

если любовь с первого взгляда и вправду существовала, то это - ее ярчайший пример. точнее, это была любовь с первого взгляда на стеклышки солнцезащитных очков. рома, совсем зеленый, несерьезный и шутливый, вихрем, огненным всполохом ворвался в жизнь максима, своей очаровательной улыбкой порвал струны любимой гитары и поселился под сердцем, грел так, как не обжигает пожар. он просил сыграть что-нибудь, будто случайно брал за руку, хихикая и сплетая пальцы, рвал в ближайшей клумбе цветы и называл солнцем. вторым солнцем, потому что первое было где-то высоко-высоко и золотистыми лучами подсвечивало полюбившиеся мягкие кудряшки, в которые носом зарываешься, и так хорошо на душе становится, спокойно. знаешь, что твое место именно здесь. у гитариста под боком. сухо, пахнет дымом, хвоей и максимом, что в рекордно короткий срок стал таким родным, что аж до слез и всхлипов, пока рядом сопят уставшие и истерзанные стихией ребята. губы касаются измазанной щеки, а руки, что так легко скользят по струнам, перебирая их виртуозно, сейчас тихонько, медленно и неспеша расстегивают молнию, пролезают под футболку и касаются разгоряченной кожи, прижимая вплотную к себе. ромино солнце нашептывало на ухо, целовало, мол, все будет хорошо, мы вернемся, и я тебе песню сыграю новую, сам сочинил. будем бегать по полю, собирать одуванчики, а огонь… огонь нам не помеха, ничего он нам не сделает, как палаткам, одежде и провианту. разлучить он нас не сможет, пусть хоть всю сибирь сожжет. максим умел вдохновлять, вселять надежду, успокаивать и верить в лучшее. он детям помог, волшебник, спас их. но черно-белые фотографии на доске и слезы, слезы всех из авиалесоохраны, говорят о том, что роме помочь он уже не сможет. и на гитаре сыграть новую песню не сумеет. погасло солнце.