Стоп-слово

«FLŰGGÅƏNK∂€ČHIŒβØL∫ÊN» Евротур, 2004

Карин затягивала наручники с таким радостным пылом, что Суйгецу сразу захотелось настроение ей подпортить. — Я помню, что мы с тобой пробуем что-то новое, реализуем грязные фантазии и всё прочее, — начал он, — и я с удовольствием тебе подыграю… Но ты же в курсе, что наручники меня в принципе не удержат? — А ты попробуй, освободись, — с нехорошей ухмылкой предложила Карин. Суйгецу попробовал. Потом попробовал ещё раз. В третий раз попробовал изо всех сил и воззрился на Карин с немым вопросом и смесью недоумения и возмущения. — Я их усовершенствовала, — с нежностью проговорила Карин, принимаясь приковывать его ноги к кровати. — Они тебя стабилизируют, никуда не денешься. — И как это в твою глупую голову пришло?.. — пробормотал Суйгецу. — Мне Орочимару-сама помог, — пояснила Карин, так увлечённая процессом, что даже не обиделась. — Вот вообще мне не хочется думать о том, что Орочимару играет какую-то роль в моей интимной жизни! — проворчал Суйгецу. — Да я ему не говорила, зачем, — успокоила его Карин. — Просто сказала, что очередной эксперимент задумала. Отчего-то Суйгецу казалось, что Орочимару всё прекрасно понял и ещё непременно поинтересуется у Карин результатами её загадочного эксперимента. Если бы концепция стыда была знакома Суйгецу не только понаслышке, он бы сейчас почувствовал себя весьма неловко. Впрочем, в некотором смысле он и чувствовал себя не слишком уютно. Он сам предложил Карин эту ерунду с грязными фантазиями, но он-то всего-навсего хотел заставить её напялить форму сексуальной медсестры! А огрёб на свою голову и прочие части тела — в том числе и весьма нежные и чувствительные! — явно что-то экстремальное. Суйгецу подёргал руками, снова убеждаясь, что усовершенствованные заботливым Орочимару наручники держат крепко. Смыться точно не получится. Может, отказаться, пока не поздно? Карин резким движением рванула вниз молнию на своей рубашке, открывая взору Суйгецу чёрный костюм, который мало скрывал и много подчёркивал. Любуясь, как свет бликует на плотном гладком материале, Суйгецу решил, что не будет торопиться. Отказаться он успеет всегда. — Ты мне только пообещай, — попросил он, — что, если я попрошу — ты сразу прекратишь. Это я так, на всякий случай. Мне, конечно, сложно будет тебе поверить… — Ничего я не прекращу, — огорошила его Карин. — Рановато я позволил на себя наручники надеть… — напрягся Суйгецу. — Помнишь, ты обещал подыграть? — напомнила Карин, избавляясь от остатков одежды. — Так что уж постарайся побыть беспомощной жертвой на полную катушку. — Нет, ты подожди!.. — Суйгецу отчаянно пытался отвлечься от соблазнительного вида Карин в этом чёртовом костюме и уцепиться за остатки здравого смысла. — Но всё-таки!.. — Да расслабься, рыбина, — хмыкнула Карин. — Во-первых, обещаю, что тебе понравится. А во-вторых, если захочешь прекратить, просто скажи стоп-слово. — Стоп-слово? — тупо переспросил Суйгецу. Карин сунула ему в руку сложенную в несколько раз бумажку: — Развернёшь, если захочешь. Как только скажешь — на этом всё. Она нависла над Суйгецу и провела рукой по его щеке, а потом неожиданно цепко ухватила за подбородок. — Давай, рыбка, покажи свои зубки, — проворковала она. Выражение лица у неё было совершенно чумовое, глаза сверкали каким-то безумным блеском. — Чёрт возьми, Карин… — выдохнул Суйгецу. — Я тебя почти боюсь, но всё-таки больше хочу! И прямо сейчас! — Не торопись, — мурлыкнула Карин. — Меня ты получишь, но не скоро, а пока… кто-то был плохой рыбой и заслужил наказание!.. …это была пытка. Сладкая, но всё-таки пытка. Суйгецу извивался, закатывал глаза и умолял прекратить, но Карин оставалась неумолимой. И ему это нравилось, чёрт возьми, действительно нравилось! И всё-таки дальше терпеть было невозможно. — Всё, я сдаюсь, — признался Суйгецу. Язык его плохо слушался, и в голове как-то помутилось, но он каким-то чудом до сих пор не потерял злосчастную бумажку со стоп-словом. Пальцы тоже гнулись с трудом, руки дрожали. Карин с любопытством наблюдала за тем, как Суйгецу пытается развернуть записку; на мгновение он даже успел подумать, что сейчас она отберёт листок и не позволит ему выйти из игры, но этого, как ни странно, не произошло. Карин замерла, ожидая его решения. Финал или продолжение истязаний? В её глазах Суйгецу видел, что она готова была продолжать ещё долго, со смаком и вкусом. Может быть, если он не скажет это чёртово стоп-слово, она вообще не отпустит его, так и оставит навсегда прикованным к кровати, будет мучить до самой смерти, и умрёт он, конечно, счастливым, но очень-очень скоро?.. Суйгецу скосил взгляд на размашисто намалёванные иероглифы и сглотнул. Записка состояла из одного слова:

ЖЁСТЧЕ

— Кажется, ты что-то хотел у меня попросить? — пропела Карин, чёртова стерва. Суйгецу её обожал, прямо сейчас обожал так сильно, что почти жить без неё не мог. Он смял бумажку и откинул её в сторону. — Не надейся, не пощады, — ухмыльнулся Суйгецу. — Ничего, ещё попросишь, — пообещала Карин. — Очень нескоро, — он облизнул пересохшие губы. — А пока… Давай без поблажек. Я правда был плохой рыбой!