Я одержим человеком

Он так неотрывно смотрел, похоже, о чем-то задумался. Неужели, мое замечание насчет того, что в Японии почти не продаются хлопья так его озадачило? Забавно, я хихикнул, отворачиваясь. Я никогда не встречал таких людей. Будучи восхитительным, разносторонним музыкантом, он не боится показаться странным, уважает себя и других, к тому же, альтруист. Он вызывал у меня восхищение почти каждой своей чертой. Стоило ему выкинуть что-то ловкое и умное и оно переполняло меня. Я не мог смотреть на него слишком долго. Что-то заставляло меня быстро отводить глаза, когда его взгляд падал на меня. Мне всегда было интересно, если оттянуть его кудряшку, отпружинит ли она обратно? Но не доводилось проверить, вдруг он не хочет, чтобы я его трогал. А мягкие кудри так и манили, чтобы к ним прикоснулись, поблескивая в свете той вывески напротив. Он, похоже, только недавно их помыл, потому что они всегда пушились, когда чистые. Но спустя ночь они опять скручивались в отдельные завитушки. Интересно, как он их моет? Они такие же кудрявые, когда мокрые? Или они растягиваются от собственного веса, увеличенного водой. Я снова поднял взгляд, смотря на его волосы, думая, сушит ли он их феном или просто ждет пока сами высохнут? Я опять засмотрелся, отвел взгляд. Почему он всегда какой-то растерянный и молчаливый? Мне кажется, любой бы на его месте мог превратиться в настоящего мерзавца из-за самоуверенности. Но он слишком хороший человек, чтобы использовать дары природы не по назначению. Кажется, он думал не о хлопьях. Он смотрел не сквозь меня, задумавшись, он смотрел на меня, следя за моими жестами. Это мигом вогнало меня в краску. - Ты чего? - Я как-то выронил эти слова, когда мы встретились взглядами. Он не двинулся, только как-то странно, шумно выдыхая. Я замер, снова отводя взгляд в пол. Он не ответил и я поднял глаза, пытаясь понять, что происходит. Не было ничего сложнее в этом мире, чем посмотреть ему в глаза. Если бы он знал, что творится со мной, когда наши взгляды сплетаются, он бы может никогда больше не посмотрел на меня. Ну вот, теперь мы сидим как двое контуженных. Его взгляд опьянял. Он смотрел так... влюбленно. Мурашки. Я никогда его таким не видел. Даже воздух, который он выдыхал, был наполнен напряжением, от которого он так устал. Он выглядел измученным, истощенным. Как будто что-то испепеляло его. Мы оба устали от этого. Мы оба устали прятать что-то такое хорошее как любовь друг от друга и от всех остальных. Я позволил векам расслабиться, погружаясь в чужой взгляд. Внезапно, вожделение наполнило меня с ног до головы. Я никого не любил так сильно как его. Что-то, что он пытался сказать своим взглядом, сводило меня с ума. " О господи" - пронеслось у меня в голове. Я словно коснулся его пожара, загораясь сам. Его движения были наполнены желанием. Его руки напряженно касались моей кожи, притягивая ближе, зарываясь в мои волосы. Он обжигал меня, но это приносило такое удовлетворяющее удовольствие. Как долго я этого хотел, только я не мог двинуться, пока он исцеловывал меня, подсаживаясь ближе. Я хотел ответить, прижаться к нему, но все, что я смог, аккуратно приоткрыть рот, впуская его язык, наклоняя голову. Так хорошо, слишком хорошо. Хорошо до боли. Я не сдержу стона, если мы не остановимся на какое-то время. Я немного отстраняюсь, пытаясь усмирить дыхание. Он как-то, со своим острым музыкальным слухом, сказал мне, что у меня в речи характерные, ярко выраженные интонации, хорошо подчеркивающие смысл того, что я говорю. Но то ли он был сейчас сбит с толку, то ли по моему томному выдоху он не понял взаимности сразу. - Марти... - Я люблю тебя. Не могу поверить. Я запрещал себе даже мечтать об этом. Он опустил голову, вздрагивая. Он не уткнулся в мое плечо, не касаясь меня, просто наклонил голову, закрывая глаза и сводя брови. Я задержал дыхание. Хорошо до боли. Я лишь уставился на него, мысли были спутанными. Я так хотел наброситься на него, но не решался, почему я не могу ничего сделать? Он поднял глаза с какой-то виной, с каким-то страхом - Прости. Что ты мелешь!? Он отсаживается, слегка сводя брови. Я понимал, чего он боялся, понимал, что он подумал. Я сам уже не мог смотреть на стену между нами. Мне противно было от мысли, что стоит мне проронить признание, это может раз и навсегда изменить наши отношения в худшую сторону и не было ничего, чего я боялся бы так же сильно как этого. - Прости меня. Ой дурак. И как тебя только земля носит, такого? Это же невозможно. Быть восхитительным гитаристом, восхитительным другом и восхитительным человеком, внешне и душевно. Я иногда тебя даже побаиваюсь, уж слишком трудно поверить, что твоим созданием занималась Земля. Ты - ошибка природы, слишком хорош для нее. - Нет. Не прощаю. Я наконец-то смог двинуться, скользя руками по его плечам, даря ему поцелуй. Должно быть, со стороны это все выглядело так по-идиотски, но кого это волнует. Я старался целовать его так нежно как только мог, как если бы прикосновением можно было говорить. Я признавался ему во всех своих чувствах, в каждой мысли, которая появлялась в моей голове, когда я украдкой любовался им, надеясь, что никто не замечает, когда я мечтал о том как счастливы мы могли бы быть вместе, когда я ронял слезы, сидя в одиночестве, слушая свои же песни, написанные для него. Почему никто никогда не предупреждал меня, что чувство может обладать такой силой? Что чувство может отнять осознание реальности и свести с ума. Как много может значить для тебя другой человек. С тем как шквал эмоций с самой разнообразной палитрой охватывал меня, я все больше и больше удивлялся тому, какой подарок подарила мне жизнь. Она подарила мне тебя.