Часть 1
8 марта 2021 г., 18:25
Двухнедельный отпуск в Суне. Сакура заслужила. Даже Шизуне согласится, что разборки с медицинской картой бывшего — такое себе удовольствие. Год прошел спустя расставания Сакуры и Саске, но она по-прежнему избегала любых пересечений с ним.
Он редко появлялся в деревне, но когда чтил своим присутствием — искал ее. Она пряталась, поджав хвост. Нагружала себя дополнительными сменами, брала миссии и спала в кабинете.
Уж так сильно, до зуда в ладонях, ей не хотелось встречать его, ведь пришлось бы столкнуться с жестокой реальностью. Сожалеет ли она, что бросила мужчину своей мечты? Вовсе нет. Скорее, она не может поверить в это…
Лишь недавно последний из Учиха оставил попытки поговорить с ней. Она все решила, поставив точку в их отношениях. Однако эта точка не была жирной и уверенной — и судя по несвойственным Саске преследованиям, он и сам это понимал… стоит им остаться наедине — и она вновь растает подо льдом жгучих ониксовых глаз.
Сакура так запуталась. Она не знала, чего хотела, и жила в вечном страхе вернуться к Саске.
Цунаде решила, что так продолжаться больше не может. Ее любимой ученице нужна передышка. И Хокаге дала ее. Двухнедельный отпуск в Суне. Тот самый, который Сакура заслужила.
Да вот только расслабиться не получается. Руки, привыкшие исцелять, перебирать отчёты и писать, писать диагнозы, не находили себе места.
Горячо. Дышать нечем. Купаться не хочется. Песчинки забираются под коротко стриженые ногти, когда зарываешься руками в песок. Казалось бы, естественно, но… Ками-сама, как все раздражает!
Все не то, и все не так.
И нервы Харуно ни к черту. Она даже не может позволить себе безмятежно прикрыть веки хотя бы на несколько минут. Всюду слышатся крики утопающих, задыхающихся, а ведь она ирьенин, должна помочь!
А может, она просто слишком много на себя берет. Опыт прошлого в команде №7 в качестве бесполезной, вечно плачущей девчонки оставил глубокий след в ее душе.
Ее всюду преследовал скрытый страх быть ненужной. Угождать другим, оправдывать их ожидания и возложенные на нее надежды — привычка.
Это ужасно, но ей не с кем обговорить ситуацию. Конфликт с внутренним «я» остаётся нерешенным, и Сакура сдается — бог с ними, с этими комплексами.
Она больно-больно сжимает кулаки, оставляя кровавые полосы на тыльной стороне ладони, и приказывает себе расслабиться. Внушает, что все хорошо, пока не слышит возгласов.
Харуно не размыкает век, но прислушивается — детские и взрослые, восторженные и возмущенные. Соловьиный смех окутывает сознание приятной негой — именно этот голос выделяется из толпы, именно он кажется знакомым.
Сакура распахивает очи и поднимается с песка. Прилипшие к спине песчинки сыпятся на землю, и она чувствует неприятное покалывание во всем теле: загар — не ее.
Ей нужно движение, пусть даже суетливое, ибо это жизнь.
Она целеустремленно направляется к компании двух мужчин, одной женщины и ребенка. Гаара и Канкуро кивают ей в знак приветствия.
— Сакура, — Темари пожимает ее плечо — рука у нее тяжёлая — и широко улыбается, — рада видеть тебя.
— Темари, я и не знала, что ты в отпуске.
— Скорее на больничном с привилегиями. У Шикадая частые простуды, врач порекомендовала смену климата. И вот мы здесь, у любимых дядь, правда ведь?
Нара склонилась к малышу и потрепала его по черным волосам. Он увернулся от её небрежной ласки и фыркнул в сторону — манера отца.
Материнство украсило Темари. Ее бойкость не пропала бесследно, но обрела уравновешенность: сестра Каге стала более открытой к общению и чуткой к прекрасному. Ее милый карапуз — копия отца, за исключением глаз.
Сакура едва ли не прыснула от проведенной параллели. Некоторые ее сверстники уже обзавелись детьми, другие — ждут, а третьи — такие как она, Какаши-сенсей и, может быть, Гаара — останутся одинокими до конца дней своих.
Харуно стрельнула глазками — то был безмолвный вопрос. Темари кивнула. Сакура взяла малыша на руки и покачала — уже два года, а такой тяжеленький. Хорошо ест.
— Тетя Сакура, я не маленький, не надо со мной, как с хрустальным, — Шикадай скрестил руки на груди и посмотрел на нее с претензией, — пустите.
— Как скажешь, командир, — несколько опешившая от такого напора двухлетнего ребенка, она послушно опустила его на землю, но не тут-то было — хвост из песка перехватил его прежде и закружил, как на аттракционе.
Темари тотчас нахмурилась и принялась возмущаться, малыш — безудержно хохотать и требовать больше, а Канкуро тихо, но счастливо посмеивался над этой картиной. А когда Сакура перевела взгляд на действующего Казекаге… словом, внутри нее разлилось какое-то нежное, теплое чувство. Он смотрел на племянника с негласной любовью, и его лицо выражало такое умиротворение, что она даже позавидовала.
Даже не верится, что раньше, когда-то давно, Гаара был их врагом, который ненавидел всех людей и стремился уничтожить соперников.
Он обрёл покой — и она рада. Затем — кусание губ и укол вины: если Гаара чудовище, то кто Саске? За годы обучения у Орочимару он стал и сильнее, и опаснее, чем Гаара когда-то.
Сакура вздыхает. Почему ее ум затянут тучами в столь солнечный день?
Если бы ее взгляд не был сосредоточен на одной точке, она бы заметила, что Гаара не отрывает от нее пристального, анализирующего взора. Она бы заметила и переглядки родственников, но была слишком увлечена своими несчастьями.
***
На самом деле Сакура была чрезвычайно рада встретить приятелей. Они приятно провели час на пляже, посидели в кафешке и поболтали, но солнце палило все нещаднее, и Темари с сыном решила уйти, ссылаясь на то, что солнечный удар вряд ли поможет Шикадаю преодолеть простуду; Канкуро вызвался проводить их, а Сакура не хотела возвращаться в пустой номер отеля. Она осталась и рискнула искупаться. Не более десяти минут Гаара поплавал с ней, а потом поманил пальцем, и они замерли в воде в некотором отдалении от других отдыхающих. — Сакура, — его голос источал дружелюбие и серьезность одновременно, — прости за меры предосторожности, так надо. В твоём номере уже лежит послание от моего сокола, но раз уж выдалась возможность встретиться с тобой лично, то я хочу предупредить — будь осторожна. Никому не сообщай, что ты ирьенин, и по возможности скрывай, что ты шиноби из Конохи. — Гаара, — испугом девушка судорожно задышала, но Гаара улыбнулся ей самой утешающей улыбкой, на которую был способен, — что происходит, кого и почему я должна опасаться? — Появилась организация, подражающая Акацуки. Они не представляют угрозы, но их Лидер обладает склонностью к гипнотизирующему дзюцу. Сакура нахмурилась. Она часто присутствовала при дипломатических обсуждениях у Хокаге, а поэтому знала наверняка, что Гаара не просто так упомянул ее медицинские способности. — Это не улучшенный ген? — Нет. Запретная техника. — Продолжай, — девушка кивнула, понимая, что это не конец. — Они решили, что умнее своих предшественников и не станут допускать тех же ошибок. Им нужны гражданские, как рабочий класс, и ирьенины в рядах. — Боишься, что они урвут лакомый кусочек в виде ученицы Пятой Хокаге? Кривая улыбка Харуно, ее глаза цвета листвы, горевшие лукавством, позабавили Гаару, но он не позволил себе поддержать ее шутку. — Все так. Но не время меня дразнить. Серьезность чужого тона заставила Сакуру сникнуть. Она стыдливо опустила глаза с лица Казекаге на плечи, затем на ямку меж ключиц. Сглотнула, потрясла головой, ненавидя себя за мысль о его голом торсе под водой. — Почему Хокаге отправила меня сюда, несмотря на такой риск? — Вскинула подбородок с вызовом. Что она пыталась доказать? — Я пообещал ей, что с твоей головы не упадет ни волоска. — Это довольно громкое обещание. — Сакура хмыкнула, не желая признавать, как польстила ей искренняя забота в голосе старого товарища. — Уверен, что справишься? Я люблю риск. Гаара покачал головой, словно она была нашкодившим котёнком: — Просто держись рядом, хорошо? — С резиденцией Казекаге? — ее скепсис и пренебрежение к его просьбе полоснули по нервам лезвием куная. — Вот уж спасибо, в Конохе насиделась. Может, он недостаточно доходчиво объяснил ей, что угроза реальна. Может, ему следовало добавить в тон железа, как при общении со старейшинами. Может быть. Но он не мог поступить так с этим изнеженным, чуть пугливым созданием. Он не хотел давить на нее, только не на нее. Ему жаль, но она вынуждает. — Сакура… — холод в голосе пронизывает до самых костей, наверное. Заставляет сглотнуть вязкую слюну вновь, но на этот раз не из желания, а из осторожности. — Извини за язвительность. — Сакуре придется сдать позиции, если она не хочет ссоры. И она с неохотой отступает. Горький вкус поражения пеплом оседает на языке, и она глотает, глотает, мрачнея с каждым мигом. Отвратительный отпуск. Мало того, что она не может расслабиться, так и еще есть риск быть похищенной. — Я напряжена до предела. — Я заметил. — Он с сочувствием покачал головой и кивнул в сторону берега. Им пора возвращаться. — Как ты проводишь здесь время? — Честно? — Сакура цокнула языком и неспешно поплыла вслед за Казекаге. — Паршиво. Я не знаю, чем себя занять. Они вышли из воды — колючий, жаркий ветер опалил нежную кожу, и Сакура с трудом сдержала желание застонать в голос. Солнце Суны оставит на ее теле множество поцелуев — она уже в красках представляла эти красные ожоги на плечах. — Тогда у меня найдется для тебя приятная работёнка. — Гаара встал напротив нее и упер руки в бока. Впервые за день его лицо украсила открытая, широкая улыбка. Кем Сакура была, если бы не улыбнулась в ответ? — Да ну? — В два шага она сократила расстояние между ними. Ее грудь почти касалась его, и она почувствовала удовлетворение от звука его перехватившего дыхания. — Удиви меня. — Библиотека, — выпалил он, словно в этом слове крылось спасение. Сакура свела брови к переносице и попятилась. — Ты серьезно? И что мне там делать? Книжки по алфавиту раскладывать? — Нет, читать сказки детям из приюта. Они приходят каждый день с трёх до семи вечера. Извини, — щеки Гаары заалели отнюдь не от жары, — мне показалось, ты любишь детей, вот я и подумал… обычно их навещают волонтеры, но… — смущенный, он почесал затылок на нарутовский манер. Должно быть, он сделал вывод о ее любви к детям исходя из того, с каким энтузиазмом она играла с Шикадаем. Сакура всерьез задумалась о его предложении. Действительно, а почему бы и нет? У нее нет планов ни на завтра, ни на послезавтра, ни на послепослезавтра… — Тебе не показалось. Когда я могу начать? — С завтрашнего дня, — его улыбка засияла ярче и ослепила ее почти как солнце. — Так скоро. Замечательно! Гаара, спасибо! — Обрадованная тем, что не проведет завтрашний день в одиночестве, она бросилась на шею парню. Его рука неловко приобняла ее спину, и Сакуры вспыхнула от осознания их близости, натянула маску и скрыла смущение за шуткой: — Или, вернее будет сказать, Господин Казекаге? — Не дразни меня, — он щелкнул ее по носу. Вдруг — она вздрогнула от понимания, что не хочет его ударить, как если бы перед ней стоял Наруто. Напротив, ей не хотелось… уходить? Какие глупости! Это все от жары: мозги уже плавятся. — Я в отпуске — мне положено задирать работяг, — она гордилась тем, что тон оставался ровным. Помахав рукой, Харуно поспешила в номер, усмиряя волны тонких ощущений, вздымающихся в ее груди***
Ваау — это единственное, что сейчас могла бы сказать Сакура. Она отдыхала в Суне уже три дня, но лишь этот могла назвать по-настоящему насыщенным и колоритным. Вчера на прощание Гаара добавил, что если ей потребуется какая-то помощь, то она может заходить к нему в любое время. Поэтому Сакура не постеснялась показаться не тактичной, и буквально ворвалась в его кабинет с громкими и страстными рассказами о том, как общение с ребятишками словно вдохнуло в нее жизнь... Гаара слушал внимательно. Следил за тем, как она яро жестикулировала и наматывала круги вокруг своей оси. Он, казалось, гладил ее глазами. Дыхание Сакуры, наконец, стало равномерным. Она могла отдать себе отчет, где находится, без пелены эйфории, застелившей глаза. Девушка виновато прикусила губу. — Прости меня. — Ее недвусмысленный взгляд пал на гору бумаг, которую ему еще предстояло разобрать. Ах, насколько же она его отвлекла? Но вчера он выглядел как человек, у которого нет проблем… Сакура — дурочка. Если она не вникала в мысль, почему он вчера взял перерыв, это не значит, что он может отвлекаться на незначительные вещи вроде нее всегда. — Ты занят, а я к тебе пристала. — То, что ты называешь приставанием, мне в радость, — заверил он ее мягко. Должно быть, все внутренние метания отразились на ее лице. — Правда? — Ах, — он с шутливым укором пригрозил ей пальцем, — ты не веришь мне. — Я потратила твое рабочее время, — Сакура с решимостью уселась на стул и, отделив от большой горы бумаг добрую половину, подвинула на свою сторону стола, — Я хочу загладить вину. — Сакура, это вовсе необя… — Позволь мне, — она пресекла его дальнейшие возражения упрямо поджатыми губами и властным движением руки, но правила здесь устанавливает он. С чего она взяла, что он уступит ей? Если вчера они мило побеседовали, это не значит, что он будет таким всегда. — Ты куноичи другой страны, если не забыла, — в этот раз в его зрачках не плясали веселые искры, — Пусть Коноха наш союзник, ты не можешь просто рассматривать дела чужой деревни. — Но ты же веришь мне. — Его слова были неоспоримы, но чувство вины Сакуры сильнее. — Прошу, Гаара. — Сакура, ты слышала мой ответ. — Ты не говорил нет! — Говорю сейчас — нет. — Его руки уперлись в стол, словно он был хищником, готовым к прыжку — складки широкого плаща Казекаге разгладились, когда он привстал, и Сакура рассмотрела стройное, молодое тело. Тело, которое сейчас представляло опасность — так кричали инстинкты. — Ты… ты не представляешь, от чего отказываешься! — вскрикнула она в сердцах, не желая уступать ему, но и не находя достойных аргументов для возражения. — Ты ведь хочешь загладить вину, верно? — Гаара опустился обратно, массируя виски, как если бы его голова разбилась на сотни осколков. Сакура с импульсом кивнула. — Можешь сходить со мной на свидание. Что думаешь? А Сакура не думала. Она с хлопком провалилась в обморок. Эта Суна на нее плохо влияет, а местный правитель, очевидно, решил ее доконать.
