Кровь мадам Дюпэн

— Ты можешь хотя бы сделать вид, что заинтересован в обучении? — Кагами стиснула зубы, мысленно шипя проклятия в адрес блондина. Ещё немного, и всё нелестные эпитеты посыплются в его сторону уже вслух. Молодой человек, искренне заинтересованный лишь в сводке новостей из утренней газеты, едва ли заметил старания темноволосой девушки. Грациозно покачивая ногой вверх-вниз, Адриан продолжил своё излюбленное с недавних пор занятие. — Полагаешь, что знаешь историю лучше меня? — в глазах молодой девушки пылал отчётливый вызов. — Полагаю, мне надоело делать вид, что я тебя игнорирую. Может, исчезнешь уже наконец? Кагами, опешив от вопиющей наглости, поперхнулась соком. Почти пять месяцев она то и дело терпела едкие выпады блондина. День за днём, час за часом настроение его становилось всё более скверным. А ведь после снятия печати, которой отец сковывал его силу, прошло достаточно времени, чтобы гонор молодого человека был в гармонии с разумом. Очевидно, это был настоящий Адриан Агрест, сила крови которого более не была под запретом. Сильный, своевольный и безразличный практически ко всему происходящему. Он отнюдь не был злым, но и добрым точно не казался. Словно всё в этом мире казалось ему пустым и ничего не значащим. И это притом, что он был добр с местными с любым ребёнком в посёлке, а также крайне вежлив к старикам. — Вместе с цветом волос у тебя чувство самосохранения пропало? — тёмные брови выразительно выгнулись. Адриан, отложив прочитанную газетную страницу в сторону, пожал плечами. — Может быть. А его почётное место заняла нетерпимость к таким, как ты. — И какая же я? — угроза в голосе была слишком осязаемая. Стоящий чуть поодаль дворецкий пугливо попятился, заранее предчувствуя очередной погром. «Пора увольняться, Боже…».  — Надоедливая, — зелёные глаза раздражённо сверкнули в полумраке. — А ты не знала? И с таким скудным спектром самосознания ты намеревалась учить меня чему-то? Нет, давай через год или два. Может, через три. Кагами схватилась за нож для вскрытия конвертов. — Гр-р-р-р, — не в силах сдерживать клокочущий в душе гнев, она зарычала. — Ох, прошу меня простить, — в едких нотках молодого человека появилась колкость. — Здесь необходимо лет пять. Потом приходи, научу контролю. — Ах ты хлыщ необразованный, — выбивая из рук блондина утреннее чтиво, вскипела Кагами. Открыв дверь в этот самый момент, Хлоя открыла рот и также быстро его закрыла. Вместе с дверью, уходя обратно. — Сдаётся мне, манер моих хватит на большее количество выпадов, чем есть в твоём запасе, — сухой кивок. Резко взмахнув волосами, девушка выплюнула: — Ошибаешься, белобрысая заноза. Мои манеры безупречны и хватает их на всё здешнее общество. Изо дня в день, между прочим. — Тогда почему со мной ты так груба, милочка? — насмешливое обращение провоцировало её более всего, но она сдержалась. — Потому что ты…совершенно невыносим, знаешь ли. Порой мне кажется, что спектр твоих эмоций подобен размеру ушка в иголке. Вот настолько он стал узок. — В таком случае, — Адриан снова достал газету, которую заранее припрятал под подушкой. — Советую отложить попытки обучить меня очередному ненужному предмету. У меня нет желания появляться в обществе. Кагами поморщилась. — Я бы тоже не хотела, чтобы ты там появлялся. Однако… — Тётушка настояла на важности данного мероприятия и попросила всенепременно посетить оное под покровом ночи, чтобы утереть нос моему нерадивому отцу и наконец-то публично заявить о себе и о своих правах на наследство матери, — буквально цитируя слова из письма Амели Грэм де Ванили, чётко выговорил Адриан. — Видишь! — почти воскликнула уставшая от придирок Кагами. — Ты же сам всё знаешь. — Верно, знаю. И всё ещё не хочу туда идти, как ты понимаешь. У Кагами задёргались глаза, да так сильно, что резь стала невыносимой. У неё вообще уже давно было чувство, что над ней хорошо подшутила судьба и её жизнь превратилась в маленький, но хорошо подогреваемый Ад с именем Адриан Агрест. Это имя точно висело над темницей с котлом, в котором бедная Кагами варилась вот уже пять долгих месяцев. — Вот скажи, — отбрасывая привычную колкость и надменность, девушка поморщилась. — Если ты всё знаешь, почему не можешь уступить нам, на милость, и хотя бы раз посетить важное мероприятие? Дверь с гулким стуком открылась. На пороге снова появилась Хлоя в этот раз с удивительной красоты костюмом в руках и мрачным выражением лица. Она несла одежду, словно тяжкое бремя и вышагивала по идеальному полу так, словно по дорожке. И дорожка эта вела её прямиком к плахе. По крайней мере, впечатление было именно такое. — Держи, — бросая костюм прямиком в руки блондина, девушка гордо выпрямила плечи. — Я не собираюсь никуда идти, — даже не удостоив Хлою взглядом, бросил Адриан. Он игнорировал всех в этом доме так долго, что порой всем казалось, будто его и не существует вовсе. Точнее, он был. Вот здесь, рядом. Да только ни единая эмоция, кроме как раздражения, не появлялась на его прекрасном лице. Лицо Хлои сменило своё выражение. В этот раз на нём не было усталости — лишь коварное злорадство, подкреплённое нотками удовольствия от происходящего. Она слишком долго ждала, чтобы сказать это до тошноты сладким и почти шепчущим от радости голоском: — Ох, нет, дорогой. Ты пойдёшь. Не просто пойдёшь, а даже помчишься, сильнее ветра. Если, конечно, хочешь хотя бы в последний раз увидеть мать своего будущего ребенка. Огромное кресло с треском перевернулось. За окном замолчали цикады. — Что?! Кагами, едва не сползшая по софе рядом, мирно запрокинула голову и посмотрела в потолок. Ей казалось, что птицы парят над её головой и она видит бескрайнее чистое небо. Она наконец-то дождалась этого торжественного момента. Дня, когда Адриан Агрест наконец-то узнает тайну своей возлюбленной. — Как же хорошо, да простит меня Маринетт, — блаженно пробормотала Кагами, подтягивая к себе подушку. Теперь всё изменится.

***

Пять месяцев назад.

— Боже мой, вы правда хотите это сделать? — тихо сказала Маринетт, прижимая ладошки к своему рту. Джулека твёрдо кивнула. — Как вы понимаете, Маринетт, я из древнего рода. И брат мой такой же, как и я. Вы видели его и не раз — Лука часто посещает ваш дом. Точнее, дом вашего приёмного отца. Мы хорошо контролируем свою силу. Порой, это нелегко, но… я хочу вам помочь. Она протянула девушке свою окровавленную руку и спокойно кивнула. — Если таков ваш выбор, просто сделайте это. Маринетт сжала протянутую ладонь в своих руках, принимая ту, словно дар. Она действительно решила испить крови, чтобы стать подобно Адриану. Это было совершенно очевидным решением. Они не виделись. Не дышали рядом и не просыпались вместе. Но каждый свой день Маринетт начинала с мыслью о нём и каждый свой день с ней же и засыпала. Чувства не угасали, а злости не было. Ведь именно она была виновата в том, что не смогла донести всех тех чувств до молодого мужчины. И ей же следовало отступать. Вот только чтобы защитить ребёнка, которого она ждёт, ей следует быть достаточно сильной. Отныне и впредь. Она поднесла руку к своему рту, испытывая острую жажду. На удивление, ей удавалось хорошо контролировать себя всё это время благодаря чётким указаниям Кагами. Девушка писала ей каждые несколько дней. Маринетт закрыла глаза, отпивая кровь из руки Джулеки. Девушка узнала о её «проблеме» от брата и визит не заставил долго ждать.

***

Четыре месяца назад.

В его жизни не было ничего, кроме неё. И он казался самым богатым и счастливым человеком на свете. А потом она исчезла во мраке зимней ночи. Исчезла, должно быть, навсегда. И в его жизни появилось всё, кроме неё. Почему-то с тех пор стало казаться, что он обнищал. — Не могу поверить, что наконец-то знакомлюсь с тобой, о прекрасное дитя! — сказала молодая женщина с белокурыми локонами. Она прижала его руки к себе и продолжала смотреть на него, не моргая. Адриан лишь кивнул, вглядываясь в черты её лица с не меньшей заинтересованностью. — Вы выглядите так, как моя мама? Взгляд обоих заискрился пониманием. Она потеряла сестру-близнеца. Он — свою мать, лицо которой даже не помнил. — Да. А ты выглядишь, как сын. Сын, которого у меня никогда не было. — Кажется, теперь меня ничего не сдерживает. — Печать, находящаяся на тебе и сдерживающая силы в доме Агрестов, наконец-то пала? — Мой разум ясен, как никогда. Да вот только сердце, очевидно, так и осталось в проклятом доме. Они общались с утра и до ночи, ведь часы летели для них незаметно. Адриан с жадностью впитывал всю информацию о матери, а молодая аристократка даже не думала что-либо утаивать. Амели Грэм де Ванили была умна и очень холодна к своему окружению. Но лишь один взгляд, брошенный на этого юношу, и сердце начало таять. Всё, что ей было необходимо, — знать: он в порядке. Обязательно есть и будет. И теперь она точно проследит за его благополучием. Так началось их знакомство.

***

Три месяца назад.

— Я не могу найти ни одной портнихи, которая бы справилась со своей задачей, — Маринетт мерила шагами комнату, выстукивая каблучками. Роуз с пониманием смотрела на взволнованную девушку, которая с деланным негодованием поглаживала едва заметный живот. Рядом сидела темноволосая молодая женщина, с заострённым взглядом окидывающая строки в новой газете. — Чертовщина какая-то, — проговорила она, отпихивая от себя листы. — Я тоже не могу ничего найти. — Может, вам стоит поискать кого-то из простого люда? Тех, кто хорошо шьет, но о котором не будут знать известные дома? — Роуз робко взглянула на девушек. — Я говорила тебе, что ты волшебница? — глаза Джулеки загадочно сверкнули. — Всё гениальное так просто. И как хорошо, что хоть кто-то из нас обладает достаточными познаниями, чтобы найти хоть одну портниху. Маринетт остановилась и взволнованно закивала головой. — Вы сможете отправиться в город немедленно, Роуз? — Сделаю всё, что в моих силах, госпожа. — Прекрати меня так называть, — поправила девушку Маринетт. — Мы уже давно не госпожа и горничная. Мы друзья. Все здесь. — И можешь обращаться на ты, — Джулека поправила волосы, одобрительно кивая. — Мне неловко. Темноволосая встала, протягивая руку девушке. — Это ты скажешь после того, как нацепишь накладной живот для примерки нарядов… И чего только не сделаешь, чтобы скрыть тайну одной юной герцогини, желающей избежать не только кары от отца-тирана, но еще и сбежать из золотой клетки. — Иногда ты так жестока, — Маринетт поморщилась, усаживаясь в кресло. — Неужели ты была такой и в нашу первую встречу? Помнится, тогда ты была весьма кроткой и вежливой. — Я и сейчас такая, просто теперь мы можем говорить открыто. Но. — она усмехнулась, — если хочешь, могу снова называть тебя на вы и кланяться всякий раз, когда ты вскакиваешь от малейшего шума. Вздрогнув от воспоминаний, Маринетт отшатнулась назад: — Господи, нет! Только без этого! Повернув голову к Роуз, темноволосая скомандовала: — Тогда поспешим, не то Маринетт опять передумает. Несмотря на все проблемы и горести, они смогли обрести нечто большее рядом друг с другом. Каждый из них оказался особенным. И каждый желал помочь другому. Лишь когда Маринетт закрывала глаза, кошмары вновь настигали её израненную душу.

***

Два месяца назад.

Адриан больше не был одинок, вот только на лице его так и застыла маска полного отчуждения. Он смотрел в окно, слушая разных преподавателей и спокойно кивал, особо не вслушиваясь в смысл сказанного. И всё же, он был превосходным и способным учеником. Каждый раз он сдавал все проверки на твёрдое «отлично», хотя и помнил, что главный экзамен своей жизни уже провалил. Он так глупо ушёл от той, что была ему нужна. Адриан получил шанс на встречу с семьей, а тоска почему-то не убавилась ни на грамм. — Вы были бы превосходным женихом, мой герцог, — сказал Лука, потирая ушибленное плечо. Адриан резко замер. — Хочешь ещё? Каждый раз, когда эмоции били через края собственных моральных устоев, они молча уходили в специальную комнату, отведённую исключительно для того, чтобы сбросить пар. — Конечно хочу, мои кости всё ещё целы. — Хорошо, — малахитовые глаза мерцали во мраке ночи. Прежде чем блондин подошёл слишком близко, Лука выставил руку вверх: — Только не бить по лицу. У меня бал сегодня. — Похоже, это тебе невеста нужна, а не мне, — Адриан хмыкнул. Диалог о личном мог зайти в тупик, но колкие реплики — никогда. Пожалуй, Лука оказался единственным, кто мог поддерживать беседу с пылким герцогом и наследником сразу двух древних домов. Более того, он делал это с лёгкостью и без формальностей. А самое главное: они ни разу не произнесли имя девушки, которое у обоих вертелось на языке. Словно иголка, оно кололо каждый раз, стоило открыть рот. И каждый раз тема менялась. А вот мысли — никогда. И ещё тысяча никогда последует прежде, чем Адриан осознает: они встретятся вновь, даже если он потом иссохнет от тоски окончательно. Ведь не видеть Маринетт Дюпэн вообще никогда было в сто крат было хуже, чем попрощаться с ней, так и не сказав главного.

***

Месяц назад.

Она была готова к побегу из отчего дома, она даже знала, где проведёт мирные дни вплоть до родов. Единственное, что оставалось пережить: это проклятый бал и… своего отца. Габриэль Агрест не собирался сдаваться и боролся за жизнь до последнего, всячески пользуясь благами своего положения и всё ещё намереваясь выдать Маринетт за партию поприличнее. И хотя за последние несколько месяцев его планы странным образом обрывались по удивительным, но подозрительным стечениям обстоятельств, он не отпускал ситуацию. А вот падчерицу был готов отпустить молниеносно, лишь бы было куда и зачем. — Маринетт, закажи как можно более роскошное платье. В день, когда все будут славить лето, нам следует выглядеть подобающе. Вежливо кивая, девушка продолжила ковырять еду в тарелке. — Разумеется, отец. Я выбрала ткани и даже заказала тебе костюм. — Прекрасно, не забудь про аксессуары, — разглядывая лицо главной горничной, Габриэль отложил столовые приборы. — Конечно, я позабочусь о малейших деталях. Этот день слишком важен для нас, — она сказала это так, чтобы её голос не дрогнул. И, на удивление, у неё получилось. Этот день был слишком важен. В этот день Маринетт Дюпэн должна исчезнуть.

***

Неделю назад.

— Почему бы просто не рассказать этому несносному выскочке о положении Маринетт? — Кагами потёрла виски. Повернувшись к Луке, она ткнула пальцем на графин с коньяком. — Это так не работает. Каждый должен созреть к определённому решению. — И как успехи? — с какой-то безнадёгой спросила девушка, осушая очередной стакан. — У Адриана хороший удар левой, — цинично подметил Лука. Кагами тихо выругалась. — И он всё ещё молчит о ней? — Ни единого слова. Он не готов. — Маринетт скоро покинет наши края. Лука неожиданно привстал. — Как скоро? — Бал дебютанток станет для неё последним. Она готова сбежать. — Готова сбежать, но не увидеться с отцом своего ребёнка? — Именно. Маринетт дала ему свободу во всех проявлениях. А мы даём ему выбор. — Чувствую я, что мы, может, выбор этот и даём. А вот Хлоя скоро сдастся. У неё наверняка есть какой-то план. Как оказалось, через неделю, этим планом стал крах и крушение терпения вдовствующей герцогини Хлои Буржуа. А ещё черный фрак, который она заботливо хранила в коробочке под своей кроватью.

***

Наши дни.

— Я вижу, вы постепенно привыкаете к шумному вечеру, — произнесла графиня с тёплой улыбкой. — Да, пытаюсь. У вас замечательный оркестр! Маринетт, до это самого момента разглядывающая картины напротив, заторможено кивнула. Она то и дело уворачивалась от назойливых просьб потанцевать от знатных мужчин. Причём удавалось это не без труда и помощи Джулеки, которая перехватывала всё внимание на себя и кружила сейчас уже десятого мужчину в путаном и ломаном вальсе. Лишь пышное платье, с трудом скрывающее её заметно подросший живот, была последним спасением для Маринетт Дюпэн. Стоило кому-то приблизиться к ней в танце на непозволительную дистанцию, то всё пойдёт крахом. А кто-то точно попытается это сделать. — Может, вы хотите присесть в закрытом зале? Глаза девушки тут же засияли. — Мне нравятся наряды ваших дочерей, удивительные кружева. — Благодарю, миледи. Не прошло и получаса, как вихрь с именем Джулека настиг взволнованную Маринетт. — Габриэль прибыл вместе со свитой, они сейчас в закрытом зале для мужчин. Маринетт уже была готова ответить, однако заметила, как танцующие замерли посреди зала, а её подруга каким-то странным взглядом смотрит в противоположный конец зала, где располагался вход. Даже из закрытой зоны, подальше от праздника, все было хорошо видно. Слишком хорошо. В зале повисла полная тишина. Не веря своим глазам, Маринетт вскочила с места и испуганно уставилась на нереальную картину. Пол под ногами внезапно поплыл, но даже так она не отводила взгляда от дверей, в которых появились трое молодых людей. Беловолосый мужчина и двое женщин. И всех их она знала слишком хорошо, чтобы вот так просто не заметить. Молодой герцог явно не заметил её и это было всем. Маринетт хорошо знала и о титуле Адриана, и о его наследстве. Вообще обо всём. И она была уверена, что здесь юноша не покажется. — Придётся сбегать раньше положенного, — прошептала Маринетт, подбирая низ платья. — Выход только через главный зал, — напомнила Джулека, с опаской поглядывая на девушку. — Ты же не собираешься прыгать в… Да что ты творишь! В тот самый момент Маринетт уже стояла у карниза, примерно представляя, как далеко она должна оказаться, если сиганёт вниз с третьего этажа. Она была быстрая и довольно сильная. Достаточно сильная, чтобы защитить себя от нападок любого человека. Однако… Адриан был другим. И было ли у неё вообще право говорить с ним? Она не знала. — Лезь обратно, — с негодованием воскликнула брюнетка. — Я не шучу. — И что ты предлагаешь? — Улизнуть под шум во время танца. Прыгать, словно болванчик с таким животом… ну слишком рискованно. — Уж лучше так, чем танцы, — Маринетт перекосило. Сначала ей повезло, ведь рядом с ней оказался старый знакомый, который был крайне дотошен и вежлив. А ещё не собирался подходить к ней слишком близко. Молодой человек был великолепным партнёром, предугадывал едва ли не каждый шаг и помогал чувствовать девушке себя в безопасности. Краем глаза Маринетт заметила, как мимо них поплыли в танце Джулека с братом, а следом заметила Хлоя с каким-то красноволосым мужчиной. Что же, чем больше пар, тем лучше было для её плана и побега в целом. Рядом с ней кружились как минимум пять пар, весело хохочущих друг другу в краснеющие уши. И как только взволнованная девушка хотела было уже попросить своего спутника на время прерваться, чтобы перевести дух и попить воды, а затем сбежать, как случилось то, чего она уж никак не ожидала. Практически рядом с ней раздался громкий голос молодой герцогини Хлои Буржуа. — Смена партнёров! Что-то вы заскучали совсем, разбавим краски, дамы и господа! Дёрнувшись, Маринетт сделала пару шагов назад. Какая, к чёрту, смена партнёров? Она даже обдумать толком не успела сказанное, как блондин, заставив девушку обернуться вокруг своей оси, в буквальном смысле притянул её к себе одним ловким движением. Девушка стукнулась своим животом о его тело и даже не заметила, как вздрогнул он сам. Этого просто не должно было случиться. Не могло. Она даже взгляда поднять не могла. Просто хотела сбежать. А ещё просто боялась взглянуть в это лицо. Кажется, Кагами писала, что Адриан теперь другой и без печати, сдерживающей его силу, он стал совсем неконтролируемым. А ещё, наконец-то, он выглядел так, как его мама — бледнолицым, беловолосым и идеально отчуждённым. Единственное, что было доступно взгляду Маринетт, так это ворот его рубашки. Музыка заиграла раньше, чем девушка попыталась развернуться. — Решила стать матерью-одиночкой? — рассерженным голосом спросил молодой мужчина прямо над ее ухом. — Да, — тихо, почти одними губами. — Ты снова пытаешься решить всё за двоих. Нет, Маринетт, так не бывает. И быть не должно. Он говорил это бархатным тоном, но в голосе его слышалась угроза. Увы, девушка не знала, что на бледных щеках мужчины играет самый настоящий румянец. Маска отчуждённости падала прямо на глазах Кагами, которая чуть ли не прыгала по головам танцующих, желая увидеть невероятную картину. Взгляд Хлои был не менее красноречив. Девушки ликовали, пока Джулека пыталась втолковать что-то своему брату, горячо споря прямо за главной парой этого вечера. — Это не важно. Мне пора идти, — пытаясь вырваться из цепкой хватки, Маринетт отвернула голову в сторону. Она всё ещё касалась своим животом его тела и почему-то казалось, что её тело горело. А ещё ребёнок был взволнован не меньше. И… толкнулся в этот самый момент, заставив Адриана распахнуть глаза в самом настоящем и искреннем удивлении. — Если бы у меня была возможность воспроизводить это день за днём, я бы все деньги отдала за такое, — пробормотала Кагами. Блондин был совершенно не тем, коего они с Хлоей видели последние месяцы. Музыка изменилась, застав синеволосую врасплох. Забывшись, девушка не сразу сообразила, что звучит мелодия совсем иного танца. Адриан, всё ещё находясь под гипнозом, лишь крепче прижал девушку к себе. Он хотел снова почувствовать то, что почувствовал. Мыслей не было. Был лишь страх, что она уйдёт. — Я не дам тебе уйти. — У тебя нет права запрещать мне что-либо. — А я не запрещаю, я советую. — Обойдусь без рекомендаций. — Обошлась бы, если бы успела уйти сквозь эту дверь. Но ты не ушла. — Отпусти меня, и я пойду своей дорогой. Все эти месяцы мы были порознь. Хотели того или нет. Теперь ничего не изменилось. — Верно, ничего не изменилось. Мы были порознь, но я знаю, что никто не забывал другого. Ведь так? Маринетт закусила губу. Он был прав. — И всё же, глупо говорить обо всём вот так. Спустя месяцы. Сумбурно и внезапно. И перемены в этом человеке были поразительны. Всё тот же голос, всё те же знакомые до боли руки. Да только тон был другим и эмоции острее. Ей хотелось его узнать, но была ли она готова? Словно между ними не было этих месяцев разлуки. Не было тоски и недосказанности. Не было ничего из того, что отдалило бы их и навсегда поставило точку. Им понадобилось семь шагов, чтобы докружить до двери. — Ты оставила меня резко и внезапно. Совершенно неподготовленным, леди Дюпэн, — хрипло прошептал Адриан. — А я намерен встретить тебя точно также. Это кажется справедливым. — Встретить? — в её голосе было лишь недоумение. Она подняла голову, едва решаясь взглянуть в эти глаза. — Именно. Раз и навсегда. Взгляд, полный теплоты и апатичной тоски был настолько пронизывающим, что она почувствовала, как задыхается. Земля больше не уходила из-под ног. Она её просто не чувствовала. — Я хотел забыть тебя, выбросить из жизни, но хранить воспоминания. Я не спрашивал о тебе, не искал встречи. Я избегал любого шанса даже на возможность узнать хоть что-то о тебе. Ведь знал: как только услышу твоё имя — сразу сорвусь. Ты хотела дать мне свободу, а я позволил себе стать таковым. Ты хотела сделать всё правильно, и я принял этот выбор. Не сразу, но принял. Даже дал тебе свой собственный: выберешь ли ты меня, став такой же, или же оставишь свой собственный путь и останешься человеком. Мне было тоскливо, мне было без тебя голодно. Я просто верил и ждал… Не знаю чего. Знаешь, нет в мире ничего слаще, чем кровь любимого человека. И я не знаю, какой глупец сказал эту чёртову фразу, но он был прав. Полагаю, дело даже не в крови, а в том, кто даёт её тебе. И если хочешь — я отдам тебе её всю. Но только прошу: не отталкивай меня, позволь здесь и сейчас сделать мне всё правильно. Маринетт прислонилась к стене, едва не оседая на пол. Кто был прав, каковы желания? Она могла бы уйти, могла сказать что-то едкое. Да какой в этом смысл? Адриан Агрест был точно таким же, как и она — когда-то загнанным в угол зверем. И она любила его. — Хорошо, — беззвучно. С придыханием и такими ненавистными ей слезами на глазах. Она знала, что встреча их состоится. Разумеется, сейчас она не рассчитывала на неё. И сейчас в голове роилась целая кипа фраз, которые хотелось сказать. Но у сердца уже был ответ. Они не были в любовном романе и сбегать ради внимания Маринетт не собиралась. Она хотела уйти от гонений общества и Габриэля Агреста. Но пока крепкая мужская рука удерживала её за талию, а вторая бережно, так по-детски и глупо смахивала её слёзы с щёк… Всё было неважным. — Т-ты… ты говоришь мне да? — кажется, он сам не поверил, что хотя бы что-то в его жизни окажется простым. — Я говорю тебе да, — сказала Маринетт, утыкаясь лбом в его плечо. Как бы она не пыталась сползти по стене, Адриан не отступил ни на шаг. — А ещё советую тебе не отводить от меня взгляд, ведь все остальные взгляды присутствующих направлены прямо на тебя, — он сказал это с ноткой ревности, хотя и попытался её скрыть под напускным безразличием. — Почему? — девушка попыталась выглянуть из-за его спины. Не вышло. — Потому что в игровом зале некая Амели Грэм де Ванили объявляет меня законным наследником двух домов, лишает всех прав Габриэля Агреста с конфискацией всего имущества и отправляет его в темницу вместе со служанкой Натали Санкер. Почему под раздачу попала и эта женщина — я не знаю, честно. Поскольку я отказался присутствовать при разборках и запретил вмешивать нас в беседу с самым отцом… Тётя попросила представить тебя ей, как можно быстрее после всего этого действа. — Не могу поверить… Мы свободны? Адриан тепло улыбнулся. Наверное, так он улыбался только ей одной. — Да. Ради этого момента мне пришлось несколько раз рискнуть жизнью, убрать с дороги целую организацию охотников, которую финансировал отец, а ещё позаботиться о твоих женихах… — Так вот куда они девались! — Маринетт топнула от негодования ножкой. — А я-то думала, что схожу с ума и судьба мне помогает. — То есть, из всего мной услышанного, тебя беспокоило только это? — Просто… я думала, что стала настолько толстой и неповоротливой, что они сами сбегали после первых танцев, — зажмурившись, она попыталась спрятать лицо в руках. Гадая, умилиться её наивности или удивляться тому, как сам повзрослел, Адриан растерянно посмотрел на хрупкую фигуру. Она была идеальна. А ещё ему жуть как хотелось содрать это платье и прижаться к круглому животу. У него буквально чесались ладони — так сильно он желал увидеть эту фигуру во всей красе. Такая нелепость, а почему-то вдруг оказалась самой важной на свете. Он даже сам себя не узнавал. Покашливающая на фоне Хлоя Буржуа ещё не раз в будущем скажет: «Я такая сводница. Нет, вы видели, как я хороша? Чёрт, если бы я рассказала раньше…». Однако то, что Адриан Агрест скажет Маринетт Дюпэн сейчас, окажется гораздо важнее: — Я бы всё равно пришёл к тебе, куда бы ты ни поехала. Кем бы ни хотел стать, где бы ни спряталась. И, кстати, город Ровензен был не лучшим выбором. Голова Маринетт дёрнулась вверх. Она уставилась в эти невозможные малахитовые глаза, не в силах поверить. Снова. — Ты… ты знал, куда я хочу уехать? Нехотя, но Адриан кивнул, словно это было самым тайным в его жизни признанием. — Я не хотел о тебе знать, но никогда не переставал любить, Маринетт Дюпэн. А ещё был уверен, что ты отправишься именно туда. Из мыслей не исчезла ни одна твоя фраза. — Это признание в любви? — Это её доказательство. — Тогда… могу сказать тебе, что у тебя отличный удар левой. Его светлые брови приподнялись с деланным удивлением. — Ты за мной следила? Приосанившись, Маринетт гордо задрала подбородок. — Я знаю о тебе всё. — Это признание в любви? — он насмешливо взглянул в её ясные глаза. — Раз и навсегда. Прикрыв глаза, Адриан попытался принять происходящее и не сойти с ума от эмоций, которые топили его душу. Он был счастлив. И его судьба шла рядом с ним. — Не могу поверить, что ты обращаешься со мной так беспечно, — Маринетт пробормотала это, снова опуская голову. Она вспоминала то, как вежливо он говорил с ней ранее. Адриан с долей осуждения взглянул на покрасневшую до кончиков ушей девушку. Он вообще готов был засыпать её взглядами каждую секунду, лишь бы она не исчезла, как мираж. Всё было нереальным, пока рядом была эта женщина. И тот факт, что она приняла его, что решила стать такой же, как и он сам… был лучшим признанием. — Женщина, ты ждёшь от меня ребёнка. Я не собираюсь говорить с тобой на жеманное «вы». Если бы ты сейчас не сказала бы мне да, я бы увёз тебя домой. Карета со всеми удобствами так и стоит у особняка. А твой новый дом также готов. И лучше тебе не знать, как мне это удалось. Даже не смотри на меня так. Он протянул свою руку к её животу, всё ещё не решаясь прикоснуться к нему или нет. Маринетт схватила его ладонь и прижала к себе. У них была тысяча и один вопрос друг к другу. Они хотели узнать новых себя. Им было страшно волнительно. Это было их начало. Начало после конца.