Уходи, если хочешь молчать

В голосе Бэллы проскальзывала нервозность, но в то же время Лика слышала, как подруга была действительно рада этому разговору. — Даже не знаю, что и сказать. Точнее, не знаю, как сказать что-то, — Кузнецова торопилась и начинала запинаться, хотя Лужанская была готова поспорить, что младшая прямо сейчас сейчас улыбается, — Короче, Ликусь, я, если честно, пока сама этот эфир не посмотрела, не понимала, насколько все выглядит ужасно. Девки, во-первых, в корне неправы, а во-вторых, они… — Мне все равно, что думают и говорят обо мне девочки, — Анжелика перебила подругу, и сказала она фразу настолько резко и грубо, что ей самой от себя стало холодно. Белла на секунду замолчала, потому что растерялась. Негатив со стороны старшей она сначала приняла на свой счет, но потом решила не упоминать в разговоре никого из хауса. — Да, я знаю, прости, — теперь Анжелика почувствовала, что блондинка больше не улыбается, — Говорю за себя. Как бы все не выглядело там, я не смеялась над тобой. Я, если честно, вообще тогда не понимала, о чем они говорят и что имеют в виду. Я просто посмеялась со всеми. Было ли это самое глупое, что Анжелика слышала в своей жизни? Да. Захотела ли она завершить этот разговор прямо сейчас? Да. Но Лика, как свойственно ей, смягчилась и вошла в положение подруги. «Я просто посмеялась со всеми» Это так похоже на Бэллу. Обижаться на такое на младшую просто не имело смысла. Она такая. Слыша, что Лужанская тяжело вздыхает на ее слова, Кузнецова поняла, что может быть сказала, что-то не очень умное и начала быстро-быстро тараторить. — Анжелика, солнышко мое, моя любимая подружка, я очень сильно виновата перед тобой. Прости меня, пожалуйста. Я очень много дров наломала по своей глупости, но самое, слышишь меня, самое страшное для меня, что я обидела тебя. Я очень тебя люблю, очень сильно скучаю. Мне не хватает тебя и наших разговоров. Прости меня, пупсик. Не обижайся. «Я не обижаюсь» — по инерции хотела ответить Лика. Она всегда говорила так, потому что на самом деле не умела держать обиду на людей. Но в данном случае Анжелика обижалась, и брюнетке хотелось, чтобы Бэлла знала это. Кузнецова замолчала, ожидая ответа Лужанской. А последняя в свою очередь, пыталась переварить все, что сказала подруга, а точнее все, что вылетело изо рта Бэллы скороговоркой. — Я извиняю тебя, — и это все, что на данный момент могла ответить Лика «Извиняю» Не было слова для Бэллки сейчас более непонятного и некомфортного. Анжелика ее как бы прощает, но и как бы говорит «извини», что для Кузнецовой было, как «иди нахуй». Да и обиженно холодный тон старшей всё ещё оставался пугающим. Что говорить после такого прощения? Как поддержать разговор? А это вообще значит, что Лика ее простила? — Ну Анжеличка, — Бэлла сделала максимально мимишный голос, зная, что это всегда отвлекало подругу, — я тебя лубулю. Кузнецова понимала, что когда она говорит Лужанской таким голосом какие-то приятные вещи, брюнетка не особо может расстраиваться и обижаться, И Лика невольно улыбнулась в ответ. Это действовало как рефлекс. — Я знаю, Бэлл, — и младшая чувствовала, как старшая «теплеет». — Ты не обижаешься на меня? — Нет, я не обижаюсь. Но мне все равно очень обидно, — Лика знала, что Бэлла поймет, о чем она. Конечно Лужанская не могла долго обижаться. И то, что Кузнецова извиняется и, похоже, дорожит их общением, помогает старшей отпустить все обиды на девушку. Но Анжелика же не может всё забыть после одного «прости». Ей неприятно, что на нее свалилось столько за последние несколько дней. Она обижена на саму жизнь. — Я понимаю, зай. Я видела, что люди пишут про тебя… Это так ужасно, это вообще незаслуженно, я же знаю. Мне после вчерашнего тоже столько говна понаписали, так еще и с Купером посралась. Как ты вообще с этим справляешься? «А я справляюсь?» — Лика мысленно усмехнулась. Спрашивая за Анжеликино состояние Бэлла не могла не подчеркнуть, что ей тоже плохо. И Костью не забыла упомянуть. Лужанская со своим синдромом спасателя уже хотела переключить все внимание их беседы на проблемы Кузнецовой, выслушивать младшую. Но упоминание конкретно в этом диалоге Костью Купер был удар ниже пояса для Анжелики. «Она позвонила извиниться. Не надо за нее переживать, Анжелика. За нее может и Костья попереживать» — Я стараюсь не обращать внимания на говно. Лужанская сама не заметила, что зло отвечает, а скорее даже огрызается, короткими предложениями, хотя это для нее не очень свойственно. Бэлла снова почувствовала раздраженность собеседницы. — Я слышу, что ты все еще злишься. И я понимаю, что я поступила, как крыса и я заслужила твоего гнева. Я дам тебе все время этого мира, чтобы ты отошла. Потому что ты мне очень дорога. Это для Лики слышать было, конечно же приятно, но она не хотела ничего отвечать. Сколько бы Анжелика не говорила, что не обижается на Бэллку, злости в ее голосе хоть отбавляй. Бэлла, не желавшая заканчивать разговор, продолжила: — Расскажи мне как у тебя дела? Расскажи, все что ты сейчас чувствуешь. Ты меня всегда успокаивала, я тоже хочу тебе помочь. — Бэллка, прости, я завтра в Москву улетаю, а вещи не собраны. Да и по телефону не хочу ничего важного обсуждать. — Отлично! — воскликнула Кузнецова, — Я же тоже в Москве, значит мы скоро увидимся. Увидимся же, да? Больше всего Лика хотела увидеть уже Бэллу. И девушка, естественно думала, что они должны увидеться в Москве. Но почему-то сейчас Лужанская серьезно в этом засомневалась. — Бэлль, я честно не знаю, как у меня получится. Давай обсудим это попозже. Я рада была с тобой поговорить, но сегодня это все, что я могу тебе сказать. Но я не обижаюсь больше. — Хорошо. Тогда я завтра напишу или позвоню. Или лучше ты напиши, как будешь в Москве. Спасибо за разговор. Я надеюсь, что ты правда больше не держишь зла. И очень хочу увидеть тебя скорее. Люблю тебя очень сильно. — Я тебя тоже Бэллка. И разговор закончился. Ощущения у Анжелики были странные, и скорее больше негативные. Приятные слова от Бэллы и даже какие-то слова поддержки, помогли полностью отпустить обиды на подругу. При этом Лика чувствовала, что вела себя, как неприступная сука и это ей так не нравилось. Она же не такая. Лужанская даже боялась, что после этого разговора Кузнецова больше не захочет общаться. Но стало понятно, что для Бэллки важна и дружба, а значит все может наладится. Не решив для себя же, увидится ли Лика с Бэллой в эту поездку, Лужанская поставила телефон на зарядку и постаралась заснуть, снова и снова прокручивая в голове разговор с подругой.

***

— Солнышко мое, вставай! — пропела Катя, залетая в комнату к Лике и открывая занавески. Лужанская никак не отреагировала, что Екатерине не понравилось. Она что зря тут глотку рвет. — Ликусик, пора просыпаться. Мы улетаем сегодня, — всем бы быть такими заряженными с утра. Лика зашевелилась и недовольно попыталась открыть глаза, но зимнее солнце сильно начало светит в глаза Лужанской так, что та могла только щуриться. Катя умилялась этому зрелищу: ну сонный котенок, не иначе! — Скокавремя, -пробурчала Анжелика. Екатерина почти поняла. — Чего? — Время! — Уже десять часов. Вставай, у тебя еще вещи не собраны, — Катя потянула Лику с кровати за руку. Последняя не сопротивлялась, но и вставать на ноги тоже не собиралась. До тех пор, пока Екатерина не дотянула подругу так, что та упала на пол. — Жестокая ты, — все что могла сказать Анжелика на такой поступок, прежде, чем отправиться в ванную. Количества вещей у Лики хватило, чтобы вместить их в рюкзак, но так как ч собой девушки берут еще и подарки для семьи Мари Буше, Лужанской пришлось брать целый чемодан. В 5 часов вечера Анжелика и Екатерина уже заходили в самолет, чтобы через два часа приземлиться в Москве и встретиться с семьей Буше, по которым уже так успели соскучиться.