A thing of beauty

      — Хорошо иногда просто полюбоваться видами Найт-Сити, а, Джонни? — негромко усмехнулся Ви, хотя он и привык уже говорить с Сильверхендом в голове, не раскрывая рта.       Появившийся из ниоткуда рокербой взглянул на пробивающие облака небоскрёбы, на которых ярко искрились экраны, на необычные голограммы повисших в воздухе рыб и летающие где-то высоко над головой ави, а после фыркнул и отвернулся, выпуская изо рта пиксельный сигаретный дым. Хотя, несмотря на его искуственность, Ви отчётливо почувствовал горечь на языке — он скривился, облокотившись о проржавевшее ограждение. Пора бы уже привыкнуть к этому отвратительному вкусу, который появлялся вместе с Джонни.       — Было бы чем любоваться, — прохрипел Сильверхенд и поднял брови.       — Он тебе так не нравится? Это же город мечт! — повернулся Ви к тому.       — Хуечт, посмотри вниз, Ви! — Джонни многозначительно кивнул наёмнику, который спешно опустил голову. Там растекающаяся по улицам толпа перебивалась бездомными, проститутками в коротких платьях, лениво зазывающими новых клиентов, и просто теми, кто был слегка не в себе. — Там пиздец ещё тот творится. Скоро этот город полностью превратится в помойку... Затянись, Ви. Ради меня. Пожалуйста, — отбросив сигарету из нулей и единиц, попросил рокербой, особенно небрежно выдавив из себя «пожалуйста».       Киберпанк тяжело вздохнул. Последнее чего бы он хотел — ощущать мерзкий привкус табака ещё ярче, но против воли его рука сама потянулась в карман джинс к портсигару. Большой палец трепетно прошёлся по угловатому узору в виде кролика на нём. Ви сгорбился, прикрывая глаза на секунду и вспоминая о Эвелин. Он повидал много смертей на своём веку, но почему-то каждый раз так тяжело становилось на душе, когда умирал, казалось бы, совсем незнакомый человек. Для людей ведь нормально чувствовать тоску, горечь, печаль и даже вину, вот только постоянные утверждения Джонни о том, что Ви какой-то слишком сентиментальный для наёмника, заставляли сомневаться в этом. Ви нахмурился и наконец достал длинную сигарету, к которой торопливо приставил зажигалку.       Затянувшись, парень ощутил, как неприятно грудь распирает табачный дым, который он неосторожно глубоко вдохнул, и как к горлу подступает ком. Молодой киберпанк откашлялся, вновь подставляясь под свет огней Найт-Сити. Было прохладно, он почувствовал это шершавой от щетины кожей порозовевших щёк. Но это только бодрило, что было особенно необходимо Винсенту. Он уже и забыл, когда в последний раз спал. Всё время кому-то что-то от него требовалось, и выкроить время хотя бы для элементарного отдыха редко получалось — тёмные полукруги под глазами, постоянная туманность и отстранённость во взгляде и мрачное выражение лица теперь следовали за ним по пятам. Вообще сейчас каждый второй в этом полном жизни городе выглядит так же и, наверное, такой вид и не отпугивал теперь никого.       Губами наёмник снова припал к фильтру — и вокруг него закружился серый дым. Тогда Джонни удовлетворённо откинул голову, выдохнул и негромко буркнул слова благодарности. Ви ведь в любом случае бы услышал, рокер же в его голове сидит... В следующий момент Сильверхенд исчез за голубыми помехами, но радость Ви не длилась долго: когда он оглянулся, он заметил рокербоя привалившимся к дышащей на ладан решётке, собой заслоняющей давно сломанные приборы.       — Прекрати уже глядеть на меня так, будто я тебе в кашу насрал или будто щеночка пнул... слепенького. Тебе ведь стало легче, я знаю, — Джонни недовольно поморщился, а мерк сразу потушил сигарету, отбросив окурок за спину. — Ладно, смотри сюда, Ви. Пока ты бегал под пулями с шилом в жопе, я тут узнал кое-что о способностях энграмм: они могут материализовать некоторые объекты из своих воспоминаний и воспоминаний того в чьём теле они оказались. А, может, это я такой особенный, — заинтересованно затянул цифровой призрак, вытянул руку и подхватил проявившийся силуэт гитары, той самой, на которой он сам играл во времена «Самурая». Джонни на пробу повёл механическими пальцами по струнам, и приятные звуки раскатами разошлись по крыше.       — Классно, конечно, но лучше бы ты вместо этого помогал мне. Я тут, вообще-то, умираю... Давай, сыграй мне соло. Из моей любимой, «Never Fade Away», — усмехнулся Ви и наконец повернулся к рокеру, хоть он ожидал и знал наверняка, что Сильверхенд откажется.       — Я за тебя порой делаю половину работы, пиздюк. И когда это она стала твоей любимой, я на тебя так влияю, что ли?... Я сыграю, — решительно ответил тот и натянул свои очки на переносицу. — Только потому, что ты много сделал для меня.       — Имеешь в виду Бестию? Керри и остальных? — спросил наёмник, несмотря на то, что ответ был очевиден. Сильверхэнд кивнул.       Своей знаменитой серебряной рукой он обхватил гриф гитары, ту, что из крови и плоти, приложил к струнам у корпуса. Взлетевший в воздух медиатор вскоре оказался сжат в пальцах рокербоя. Ещё секунда — в ушах приятной вибрацией начали отдавать первые ноты. Это не те попсовые визжания многих известных сейчас групп, которые раздавались из каждой дыры и от которых Ви до сих пор воротило; эта музыка полна жизни, эмоций и идей. Ви понял это ещё тогда, когда решил прослушать все из песен «Самурая» либо из чистого любопытства, либо из-за желания снова увидеть это смешное раздражение на лице Джонни. I saw in you what life was missing You lit a flame that consumed my hate       Ви улыбнулся. Слова песни сами собой всплыли в его голове, они засели там ещё из воспоминаний рокербоя. В его руках гитара звучала тяжелее, грубее, громче. Киберпанк соврал бы сам себе, если бы сказал, что ему не нравится это. Он снова развернулся к панораме ночного города, хотя было трудно отвести взгляд от играющего Сильверхенда, которого он, кажется, впервые видел настолько сосредотченным. В некоторой степени Ви было приятно осознавать, что больше никто не слышит этого, что всё это только для него. Ощущение особенности — секундная радость. I'm not one for reminiscing but I'd trade it all for your sweet embrace       Джонни не пел — его сиплый, тягучий и почти всегда равнодушный ко всему происходящему голос отчётливо гремел в голове Ви. Возможно, это ещё одна часть воспоминаний рокера с одного из его концертов: перед глазами наёмника внезапно вспыхнули яркие огни, где-то в отдалении послышались восхищённые визги, а после начали проявляться силуэты толпящихся фанатов, сцены, гитары, микрофона и, о Боже, этой хромированной руки. There's a canvas with two faces Of fallen angels who loved and lost       Ви снова взглянул на Джонни, который, всё так же перебирая пальцами по струнам, осторожно продвигался к нему. И даже через тёмные стёкла авиаторов наёмник мог видеть, как ярко сверкали глаза конструкта, обсыпавшегося пикселями, какая умиротворённость и покой были в них. It was a passion for the ages And in the end guess we paid the cost       Постепенно мотив стал мягче. Джонни будто бы сгладил края угловатого и резкого начала песни, бережнее обращаясь с гитарой, которая сразу поддалась ласкам. «С инструментом нужно обходиться так же, как и с людьми: ломай их, если хочешь, чтобы они стали жёстче, и обхаживай, когда нужна нежность». Киберпанк опустил голову на своё плечо и теперь смотрел на Сильверхенда исподлобья, продолжая глупо улыбаться даже после того, как музыка внезапно прекратилась, а искуственная рука оказалась на его щеке.       — A thing of beauty — I know... Will never fade away... — тихо напел Ви куда-то в пустоту, подставляясь под холод механических пальцев.       — What you did to me — I know... Said what you had to say, — сразу за ним подхватил и Джонни, выпуская наконец гитару и из второй руки.       Склонившись к тому, в чьей голове оказался, рокербой выжидающе посмотрел в глубокие омуты карих глаз, очертил ладонями отчётливые линии имплантов на его лице, а потом прильнул губами к скуле, любовно обводя ими тёплую мягкую кожу. Ви чувствовал, ясно ощущал прикосновения призрака, что пугало и удивляло одновременно. Чёртов биочип дурачил его, посылая сигналы через синапсы, заставлял поверить в реальность прикосновений Джонни и его самого. И он поддавался ему, как поддался своему любопытству, когда, складывая руки на широких плечах рокера и выдыхая, он расстерянно проскользнул тонкими пальцами по шее к его вискам, и стянул с его переносицы осточертевший аксессуар. Сильверхенд теперь был совсем живой и настоящий, будто это не он — всего лишь конструкт, поглощающий разум и уничтожающий личность Ви, будто это не он умер больше пятидесяти лет назад. Он был необычайно ласков, будто это не он хотел убить наёмника при первой встрече, будто это не он откровенно глумился над ним ещё этим утром.       — Удивительно, — прошептал Ви, завёл ладонь за шею Джонни и провёл ею вверх, ощутив мягкость вьющихся волос, путающихся между пальцами.       — Удивительно, что тебя целует энграмма? — усмехнулся Сильверхенд и слегка отстранился.       — Удивительно, что это энграмма, блядь, Джонни Сильверхенда. Сука, это безумие... — оттолкнул рокербоя наёмник и тут же достал пистолет из-за ремня. Винсент наставил ствол на группу вошедших мужчин и несколько раз нажал на спусковой крючок. Выстрелы на секунду оглушили, но падение тел всё-таки отчётливо послышалось. А Джонни всё не сводил пристального взгляда с киберпанка, с некой издёвкой улыбаясь.       — Я же говорил: не зли «Мусорщиков», но ты как всегда. Бля, делай, что хочешь, конечно, только голову береги.       Ви фыркнул. Нагло схватившись за край бронежилета цифрового призрака, он придвинул того обратно к себе и впечатался в его губы своими. Поцелуй получился небрежным, неаккуратным, порывистым и пылким, таким, каким должен был быть с ебанутым Сильверхендом. Запах пороха всё ещё витал в воздухе и вместе с сигаретным дымом, впитавшимся в одежду мерка, он казался таким правильным, таким приятным, словно это лучший одеколон. Грудь Ви вдруг высоко поднялась, когда он втянул эти ароматы, позволяя им заполнить свои лёгкие, и так же резко опустилась, стоило ему оторваться от ненастоящих губ. Уставившись на Джонни, чьё освещаемое неоновыми вывесками лицо изменилось в спесивом выражении, и вернув оружие на место, наёмник недовольно проворчал:       — С тобой сложно её беречь, знаешь ли. Это биз, Джонни. В нём приходится либо противостоять бандам, либо продавать им свою жопу. «Мусорщики» — последние люди на свете, которым я бы хотел продаться за пару сотен эдди.       — А золотой середины у тебя как не было, так до сих пор и нет, — издевательски засмеялся конструкт.       — Как же я тебя... ненавижу, — прошипел Ви и швырнул очки Джонни в воздух, и те тут же там и растворились в помехах. После этого рокербой завёл руки за спину мерка, с силой притискивая к своей груди его. Ви толкнул Сильверхенда к импровизированному столу из поддонов и странного цвета ветоши и стоящим вокруг него стульям. Вероятно, здесь много кто любит провести время.       — Ты, блядь, любишь меня, сукин ты сын, — оскалился рокер и рухнул на столик, который, как показалось наёмнику, даже скрипнул под весом того, что, вообще-то, было невозможно.       Киберпанк сердито нахмурился — между его рассечённых бровей легла складка, лицо словно стало более угловатым, и во взгляде его разгорелось страстное яркое пламя. Тогда призрак Сильверхенда присвистнул, но наблюдать за возвышавшимся над ним парнем продолжил молча. Тот рывком стянул с себя куртку — ту самую копию той, что была у Джонни, — и закинул её на стул.       — Пошёл ты, Джонни. Легенда хуева, постоянно выёбываешься, — рыкнул наёмник и схватил со стола стеклянную бутылку, в которой бултыхалась янтарного цвета жидкость — небольшой бонус от Падре. «Centzon Totochtin» красовалось на этикетке. Этот старик знает о Винсенте чуть больше, чем тот предполагал, хотя наверняка нетрудно было догадаться, что именно эта текила у него любимая: только её он и заказывал у Пепе при личной встрече с фиксером. Хмыкнув, мерк зубами ловко вытянул пробку и мгновенно приникнул к горлышку. Терпкий и крепкий вкус напитка почувствовал и Сильверхенд, когда Ви довольно перекатывал его на языке, смакуя.       — Ты просто секс, когда бесишься. Обожаю тебя таким, Ви, — просмеялся рокер, и Ви тотчас одарил его взглядом не то презрительным, не то наоборот снисходительным.       Опустившись на колени, киберпанк протиснулся между ног цифрового призрака и, видимо, засомневавшись, остановился, когда его рука потянулась к Джонни, но тот спешно прижал её к себе. Тогда Ви стал более решителен: скользнул узловатыми пальцами по груди, а после медленно опустился вниз, под майку Сильверхенда. Разгорячённая кожа под ладонью наёмника мелко дрожала, это путало мысли, не оставляя в голове ничего, кроме сильного желания сделать всё, о чём только может попросить рокер. И Ви бы списывал это на эффект от алкоголя, оправдываясь скорее перед самим собой, перед разумом, отчаянно осуждающим его, если бы в конце он не сдался и не признал, что ему, чёрт возьми, нравится происходящее: то, как чужие ладони зарываются в его волосы, как Джонни с каждой колкостью показывает ему средний палец, при этом широко так улыбаясь, — как ему нравится Сильверхенд.       — Тебе не впервой делать это перед трупами, а? — вытянул из размышлений громкий голос.       — Вроде как, — не задумываясь ответил мерк. На несколько минут повисла неловкая тишина, которая всё же вскоре была прервана смехом рокера и негромким «расскажешь потом».       Ви согласно кивнул и провёл языком по сухим губам. Его рука внезапно сползла к ширинке штанов Джонни, затем шустро расстегнула её и несильно смяла небольшую выпуклость через плотную ткань боксёров, из-за чего призрак тяжело вздохнул и вздрогнул, выругавшись. Его тело как-то остро отреагировало на такую незамысловатую ласку. Наёмник не стал и дальше тянуть, потому сдёрнул мешавшую одежду, всё ещё неохотно веря в реальность всего, что происходило. Охнув, Сильверхенд нетерпеливо вцепился в плечо киберпанка и уже потянулся к бутылке текилы, как его пальцы прошли сквозь неё.       — Всё забываешь, — хохотнул наёмник, вновь вливая в себя ещё немного алкоголя, дабы хотя бы немного усладить цифрового призрака и, может, даже прибавить себе смелости, а после моментально прижался своими губами к головке привставшего члена Джонни. И тогда Ви вновь задумался: он замер, глупо уставившись куда-то в пустоту и нахмурившись, а руки его предательски задрожали. Сильверхенд гладил его по голове и щекам, говорил что-то ободряющее, а парень вспоминал, как больно бился головой о стекло в собственной квартире, как призрак говорил, что завладеет его телом, если нужно. Наёмник всё думал, действительно ли такие мудаки, как Джонни, могут меняться в лучшую сторону. Рокер теперь часто говорил, что поможет Ви, и сам мерк почти подумал, что они стали кем-то ближе, чем просто те, кому по воле случая приходится уживаться в одном теле и пытаться не умереть где-нибудь в подворотне. Когда они так мило говорили друг с другом о всяких мелких вещах, киберпанк забывал, почему каждое утро его виски невыносимо пульсируют, почему в горле стоит будто из стекловаты ком, почему показатели системы перед глазами двоятся, а всё остальное размывается в разноцветное пятно, и охотно верил в то, что они смогут стать кем-то ближе... — Похуй, — вдруг выпалил Ви, рывком заглатывая влажную головку.       Ему-то уже точно нечего терять, так чего волноваться сейчас, когда во рту у него член, блядь, Джонни Сильверхенда. Наверняка бы Ви посчитали сумасшедшим, если бы он когда-нибудь рассказал об этом. Впрочем, он бы не стал: это было бы ещё большим сумасшествием.       — Сука, ты так долго ничего не делал, что я подумал, не начал ли у тебя мозг плавиться, — простонал рокербой и откинул голову назад. Его тёмные локоны волос упали на его плечи. Чёрт, как это было красиво.       Винсент негромко мыкнул, посылая приятную вибрацию, осторожно огладил пенис пальцами, а после сжал, в первый раз проведя вверх-вниз. Сильверхенд жадный до ласки и, кажется, совсем не любит долгих прелюдий, потому что теперь его стоны были похожи больше на рассерженное рычание, а его ладонь совсем не щадила волосы наёмника, продолжая оттягивать, дёргать, чуть ли не вырывать с корнем. Да, стоило догадаться, что он такой «дикий». Вздрогнув, парень провёл кончиком языка по особо чувствительной уздечке, спустился к самому основанию и рукой размашисто огладил кожу над пахом. Хриплые стенания стали лучшей похвалой, и Ви только старательнее слизывал стекающую смазку.       — Блядь, мне казалось, что энграмма — это копия исключительно личности человека, а тут прямо полный комплект. Кажется, у «Арасаки» были большие планы, как думаешь? — киберпанк чуть отстранился.       — Хватит уже портить всё, Ви, своей блядской «Арасакой». У меня кровь в жилах начинает бурлить, когда я слышу о ней. И вовсе не в хорошем смысле, — сердито пробормотал Сильверхенд и небрежно толкнул наёмника. Тот что-то смиренно процедил сквозь зубы, но раскатившаяся по телу новая волна удовольствия на мгновение оглушила Джонни, когда наёмник продолжил начатое. Через мгновение рокер негромко позвал Ви, потом ещё раз и ещё, но его намеренно игнорировали. Тогда он внезапно поставил между ног мерка свою и несильно нажал ботинком на пах, отчего киберпанк рвано выдохнул и нахмурился, однако взгляд на призрака так и не поднял, — Винсент.       Ви вздрогнул и на секунду остановил свои движения руки и языка. Он уже давно не слышал, как к нему обращаются по настоящему имени, и в такой момент это заставило его ненадолго впасть в ступор, но, несомненно, ему до чёртиков понравилось, как его настоящее имя звучало с голосом Сильверхенда, и, кажется, даже сам рокер об этом догадался: киберпанк поднял взгляд к Джонни смущённо, а его щёки и вовсе зарделись, выдавая с потрохами. Конструкт сильнее нажал на ширинку Ви, и тот глухо простонал, уже и не замечая, как собственное тело само подставляется под чужие прикосновения мозолистых пальцев, как оно сильнее жмётся к искусственному теплу чужого и только большего желает. В его ушах шумит и что-то щёлкает, и Винсент был уверен на все сто, что это с такими звуками его нейроны заменяются другими. А ему всё это нравится, он извращенец.       — Чёртов извращенец, — будто в подтверждение его мыслям засипел призрак. — Ты говорил, что твоим настоящим именем тебя могут называть только очень близкие люди. Ну, я достаточно близок с тобой?       — У меня во рту твой член, ты в курсе? Это не отвечает на твой вопрос? — фыркнул Ви, но в своей голове, так, чтобы только Джонни и услышал. Тем временем губы наёмника медленно прошлись по основанию члена, остановившись у чувствительной области над ним, а после снова вернулись к головке, с особой заботой обводя и её. Сильверхенд дёрнулся, бёдра его задрожали, но он не проронил ни звука, гордо глядя в пустоту.       — Возможно, ты не понимаешь, но секс не делает из людей самых родных людей, любовников там. Вот поебался ты с проституткой. Вы же не стали после этого парой, а?       — Сука, ты сидишь в моей голове все двадцать четыре часа, читаешь мои мысли и буквально следишь за всем, что я делаю, — продолжил Ви.       — Нет, это всё ещё не то. Мне нужны твои чувства. Даже если я и нахожусь рядом с тобой постоянно, даже если ты, блядь, отсасываешь мне, ты всё ещё можешь считать меня просто убивающей тебя опухолью, а, может, другом или даже... — Джонни замолк. Мерк тут же неуверенно взглянул на него, однако сказал он куда решительнее:       — Или... Ты, определённо, мой друг, но я бы хотел, чтобы ты стал кем-то большим... — он перешёл на шёпот, возвращая свои ладони на тело призрака, которыми сжал чужие бока, когда пальцы на волосах киберпанка стиснулись ещё сильнее. Джонни был на пределе: его грудь вздымалась с тяжестью, но чаще, чем прежде, бёдра опять мелко задрожали, губы раскрылись в немом стоне, — и тогда Ви внезапно даже для себя заглотил член Сильверхенда почти до самого основания. Из глаз брызнули слёзы, как только на его затылок с силой нажали, заставляя уткнуться носом в волосы у лобка, а вязкая противная жидкость заполнила рот. Вскоре хватка рокера ослабла, и наёмник спешно оторвался, откашливаясь, сплёвывая сперму, всё ещё настолько же ненастоящую, как и Джонни, судорожно приставляющий ко рту сигарету. Однако он так и не получает необходимую ему дозу никотина, отчего раздосадованно ахает и откидывает голову назад. — Твою-то мать...       Винсент свёл брови к переносице и обхватил лодыжку Сильверхенда трясущимися от напряжения пальцами. Нога того всё ещё давила на ширинку, вынуждая наёмника явственнее ощущать растущее возбуждение и от этого отчаянно выть, но он быстро оттолкнул её от себя, наконец выдохнув с облегчением. Пристальный, хотя и слегка притупленный яркими впечатлениями после оргазма, взгляд призрака упал на мерка, что под ним почувствовал себя ещё более неуютно. Впрочем, ещё пара обволочивших разум капель текилы немного успокоили — Ви всё-таки встал с колен, после обессиленно падая на стул и наблюдая за тем, как Джонни вскоре материализуется перед ним, снова такой же приглаженный и невозмутимый.       — Это был лучший минет в моей жизни, — усмехнулся Джонни, на что киберпанк одарил его громким раскатистым смехом и забросил ноги на столик.       — Хватит подлизывать, Джонни. Это был первый и последний раз, — в приступе хохота ответил Ви, но то, как Сильверхенд стиснул его лицо в своих ладонях, заставило его замолчать и даже испуганно вжаться в стул.       — Я серьёзно, — просипел рокербой, огладил плечи мерка, а потом рывком вдавил запястья того в ручки пластикового кресла, вырывая из уст Ви восторженный вздох. О, чёрт, как ему это нравилось. — И я знаю, что ты не хотел бы, чтобы всё заканчивалось только на этом, Винсент. Я, блядь, знаю обо всех твоих желаниях!... Но сейчас, самурай, тебе бы принять гостей как хороший хозяин. А потом мы решим и проблему твоих желаний, и проблему наших сложных отношений, как тебе? — Сильверхенд перешёл на шёпот и развернул голову застывшего киберпанка к постепенно группе крепко сложенных мужчин, так незаметно возникнувших из-за ведущей на крышу двери.       — Посмотрим, выдержишь ли ты ещё один раунд, старик, — хмыкнул Ви, спрыгнув со стула. Одна его рука сжала любимый пистолет, а другая с тихим механическим звоном раскрылась, вызволяя из себя острый клинок. Джонни присвистнул и, напевая строчки из «Never Fade Away», почти сразу отвернулся к ночным видам города. That one thing that changed it all       Ещё осталась в Найт-Сити красота. That one sin that caused the fall       И предстала она перед Сильверхендом в виде Винсента.